Александр Владимирович Мазин Анна Евгеньевна Гурова 
Малышка и Карлссон-2

Малышка и Карлссон – 2

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru
Аннотация

Охота на эльфа продолжается. Карлссон с друзьями-байкерами отправляется в Стокгольм, чтобы прикончить своего давнего врага Ротгара.
Но бессмертный эльф тоже не лыком шит, и еще не известно, кто кого прикончит.
А тем временем в Санкт-Петербурге подручные Ротгара начинают охоту на Малышку и ее друзей…

Александр Мазин
Анна Гурова
Малышка и Карлссон 2

Глава первая
«Здравствуй, Малышка!»

Однажды большой и добрый юный тролль и злой молоденький гоблин сидели на разных берегах речки и кидались друг в друга камнями. Тролль попал пять раз, а гоблин только один. Тут по речке проплывал эльф и решил поучить их уму-разуму. В результате гоблин попал в эльфа камнем один раз, а тролль – целых четыре. Вот так добро побеждает зло.

Катя открыла глаза. Был день. В кусочке окна между шторами синело небо. Похоже, погода на улице отличная.
Катя привстала и окинула взглядом комнату. Высокий шкаф с зеркальными дверцами, полированный комод, уставленный флаконами и коробочками, антикварное кресло под ворохом одежды…
«Это же Лейкина спальня,– сообразила Катя.– Как я, интересно, тут оказалась?»
Последнее, что она помнила: заднее сиденье прыгающего по кочкам «порше», сосредоточенное лицо Карлссона и его ладонь, опускающаяся на Катино лицо…
Катя села. На ней была чужая, очень просторная ночная рубашка. И одежда, накиданная на кресле, тоже была чужая, вероятно, Лейкина. А на полу, возле кресла, белело что-то пышное, бесформенное, напоминающее грязный весенний сугроб. Приглядевшись, Катя поняла, что это свадебное платье. Причем изодранное и измызганное от подола по самый лиф, словно невеста бегала в нем по болоту. И кто же тут выходил замуж? Не Лейка же!
«Боже мой! Это же мое платье! И моя свадьба!»
Катя подскочила на постели. Она всё вспомнила. Всё! Расстрелянного Карлссона на асфальте, Селгарина, Ротгара, жертвоприношение. Безумные Дети Ши, жуткие видения, еще более страшную реальность: когда ее едва не изнасиловали. И только появление Хищника… Катя вспомнила, как грохотало ружье в руках Селгарина, пули ударяли в Хищника, отбрасывая его, но он всё равно шел на Селгарина… А потом патроны кончились, Хищник уволок Селгарина, Ротгар сбежал, и казалось: всё самое скверное – позади… А через несколько минут – она снова пленница Ротгара. И бешеная гонка, закончившаяся на болотистом берегу озера… Взмах топора, хруст, жуткая боль…
«Он же мне ногу сломал!»
Катя сбросила одеяло, задрала подол…
Нога выглядела целой – несколько синяков не в счет. Катя осторожно ощупала ее. Голень немного побаливала, не очень сильно и только если нажимать. Кате показалось, что внутри, на кости – небольшая припухлость. Наверно, перелома все-таки не было. Интересно, а ходить она сможет?
Смогла. Хотя ступать на левую ногу было больно, голова кружилась – должно быть, от потери крови.
Прихрамывая, Катя побрела к двери.
Дверь была не заперта. Опираясь о стенку, Катя вышла в коридор и тут же услышала знакомый голос:
– …ну зачем так обламывать-то? Я, может, всю жизнь мечтал о собственном гоночном автомобиле!
Катя невольно заулыбалась. Димка тут! На кухне сидят!
Катя тихонько подошла к двери и заглянула внутрь.
На кухне витал аппетитный запах горячих тостов с сыром. За столом – Димка, Лейка и Карлссон. Компания завтракала и о чем-то спорила.
– Ты, Димка, авантюрист,– говорила Лейка, отхлебывая кофе.– Ведь посадят! Лучше продадим «порш» на запчасти, а деньги поделим. И Карлссону на паспорт хватит. Карлссон, у тебя есть загранпаспорт?
– Загранпаспорт? – Карлссон явно думал о чем-то своем.
Он сидел спиной к Кате, но она была уверена, что пререкания Лейки и Димы его не интересуют.
– Да, загранпаспорт.
– Это что? Это едят? – рассеянно спросил Карлссон.
– Карлссон!!! – возмутилась Лейка.
– Это вот такая штука,– Дима показал свой собственный паспорт.
– А-а-а… Документ…– проявил эрудицию тролль.– Нет. Документы мне не нужны. Здравствуй, Малышка.
«У него что, глаза на затылке?» – подумала Катя, но тут же сообразила, что Карлссон ее попросту учуял.
Лейка подняла глаза над кружкой, издала невнятный радостный возглас:
– Ой, Катька! Ты встала! Ты в порядке?
– Катенька! – Димка повернулся на стуле.
– Димка, ну что ты сидишь как столб? – возмутилась Лейка.– Помоги ей!
Дима бросился к Кате, подхватил ее на руки.
– Зачем? – проговорила она.– Я могу ходить.
– У тебя нога сломана,– строго произнес Дима, бережно опуская ее на подставленный Лейкой стул. На самом деле ему было приятно взять ее на руки. И Катя это знала.
– Вовремя ты проснулась,– сказала Лейка, вставая из-за стола.– Еще десять минут, и мы бы все тосты слопали. Ну, парочку бы оставили, конечно. Ты же маленькая, тебе много не надо. Чай или кофе?
– Давай кофе.
Дима глядел на Катю и аж светился от радости. Карлссон с невозмутимым видом смотрел в тарелку, но Катя уже достаточно хорошо его знала, чтобы видеть – тролля что-то гнетет.
– Нога же была сломана,– сказала Катя.– И уже зажила. Не понимаю.
– Это Карлссон тебя вылечил,– в один голос ответили Лейка и Дима.
– Правда? – изумилась Катя.– За один день? А как?
Карлссон фыркнул: не задавай глупых вопросов.
– А о чем вы тут спорите?
– Ротгар, гадюка, сбежал! – доложила Лейка.– Он специально тебе ногу сломал, чтобы задержать Карлссона. А теперь Карлссон хочет ехать вслед за ним. Но у него нет никаких документов. И денег тоже нет.
– Ну деньги, допустим, у него есть,– возразила Катя, протягивая руку к тосту.– У меня его деньги.
– Но все равно без паспорта…
– Паспорт можно купить,– сказал Дима.– Если знать, у кого.
– Ты знаешь? – спросила Лейка.
– Нет. Но я знаю тех, кто знает. Но паспорт, настоящий, не фальшивый, наверное, стоит дорого. Тысячи две или три.
– Рублей? – уточнила Катя.
– Евро.
– Боюсь, у меня столько нет.
– Я же говорю – давайте продадим «порше»! – предложила Лейка.
– Какой «порше», селгаринский? Вы что, приехали на нем в город? – ужаснулась Катя.– Нас же по нему найдут!
– Не бойся, не в город,– успокоил ее Дима.– Мы его в лесу спрятали. До города – на попутке.
– За такую тачку могут целую кучу денег дать,– мечтательно сказала Лейка.
– Она же чужая,– сказала Катя.– Как ты ее продашь?
– Так и продам. Хозяину она уж точно не понадобится.
– А если все-таки отремонтировать и самим ездить? – повторил Дима.– У нас же все документы. И права Селгарина… Только фотографию переклеить – и можно ехать куда хочешь…
– Прямиком в тюрьму,– подхватила Лейка.– Забыл, что с Селгариным стало?
– Что-что… Съели его. Карлссон, Хищник его слопал, да?
– Да,– подтвердил Карлссон.– Хищник съел сида. Это его право.
– Вот видишь! Нет трупа – нет преступления.
– Какой ты циничный, Димка!
– К тому же Карлссон сам говорит, что документы ему не нужны.
– Как это не нужны?! – возмутилась Лейка.– Документы всем нужны! И деньги всем нужны! В частности, мне не помешают. А если кое-кому хочется раскатывать на собственной тачке, то пусть он на свою долю купит «жигули».
– Почему это «жигули»? – обиделся Дима.– Может, я «форд» хочу?
– Лейка права,– сказала Катя.– Ездить на «порше» нельзя. Это машина слишком заметная. Привлечет внимание… кого не надо. Причем не только милиции. Вдруг в городе еще есть эльфы, кроме Ротгара?
– Продать! – решительно заявила Лейка.– Деньги поделить!
Дима поскучнел. В душе он понимал, что подруги правы. Похоже, мечте о собственной спортивной машине суждено было остаться мечтой еще на неопределенный срок.
– Ну ладно,– согласился он.– Допустим, мы решили ее продавать. А как? Пригоним на авторынок и повесим на лобовое стекло плакатик с ценой?
– Не болтай глупостей,– перебила его Лейка.– На такую тачку покупателей в городе раз-два и обчелся.
– На новую,– уточнил Дима.– Не подержанную и не побитую. И не краденую.
– Да,– вздохнула Катя.– В салоне ее не выставишь.
Несколько секунд все думали.
– Бандитам бы каким-нибудь продать,– мечтательно сказал Димка.– Таким, которым главное – понты, а не то, в угоне машина или нет.
– И кто найдет бандитов? – саркастически спросила Лейка.– Ты? Интересно, где и как? Ну, допустим, случилось чудо – нашел. А потом они тебя кинут или просто отберут машину, а ты им еще и должен останешься.
– У кого из нашей компании есть знакомые бандиты? – спросил в пространство Дима.– Кто-нибудь знает кого-нибудь достаточно крутого, чтобы это провернуть? Крутого и неболтливого.
– Стас? – предложила Лейка.
Димка фыркнул:
– Ты еще Сережу предложи!
– А может, Колю попросить? – неуверенно проговорила Катя.
Она вспомнила, как хозяин «Шаманамы» запросто разобрался с ее похитителями. Если только он согласится…
– Какого еще Колю? – сразу ощетинился Дима.
– Знакомого Карлссона. Карлссон, может, попросишь его? Он тебя уважает.
Карлссон хмыкнул. Но согласился. Телефон «Шаманамы» нашли совсем просто – в «Желтых страницах». И Коля оказался там. И ничего не имел против того, чтобы встретиться. Когда?
– Давайте прямо сейчас! – предложила Лейка.– Мы…
– Мы,– сказал Карлссон.– Я и Малышка.
– Но почему…
– Потому,– сказал Карлссон.
– Но вы же ничего в машинах не понимаете! – воскликнул Дима.
– Можно подумать, ты много понимаешь! – тут же заявила Лейка.
– Да уж побольше, чем некоторые!
– Вот ей и расскажешь,– Карлссон показал на Малышку. А потом, в трубку: – Завтра в полдень. Где? – Он вопросительно взглянул на Катю.
– У Казанского. На мосту, где машины стоят.
Карлссон повторил.
– Договорились,– сообщил он.– А теперь расскажи Малышке, что хотел,– про машины.

Глава вторая
Продажа «порше»

Человек на восемьдесят процентов состоит из жидкости. Тролль – тоже, но из тормозной.
Эльфийская мудрость

Катя почему-то думала, что хозяин «Шаманамы» приедет на мотоцикле, поэтому, когда рядом припарковался джип, она не сразу поняла, кто приехал. Только когда Карлссон приветственно поднял руку, Катя поняла, что на джипе прибыл Коля Голый. Вид у джипа был заслуженный. Как у матерого помоечного кота: весь в шрамах и вмятинах.
– Здорово,– Коля распахнул левую дверцу: джип оказался праворульный.– Прыгай сюда. Что у тебя за тема?
Карлссон неторопливо занял предложенное место. Катю никто не звал, и она влезла в машину сама, без приглашения. На заднем сиденье, заполняя его примерно на три четверти, сидел Колин приятель. Один из тех, кто когда-то спас Катю от бандитов. Приятеля звали Шурин. От него густо пахло потом, табаком и машинным маслом. Когда Катя была маленькая, ее по выходным отправляли к дедушке с бабушкой. У деда тогда был «Москвич». И пахло от деда точно так же, как сейчас от Шурина. Правда, дед был невысокий, сухонький, большеглазый и внешне очень симпатичный, а у Шурина крохотные глазки терялись где-то между надбровными дугами и нижней челюстью. Но Катя всё равно ощутила к нему симпатию.
– Так что у тебя за тема, Карлссон? – снова спросил Коля. Катю он проигнорировал, даже не поздоровался.
Катя немножко обиделась.
– Машина,– уронил Карлссон.– Надо продать.
– Машина? Твоя?
– Её,– Карлссон качнул головой в сторону Кати.
– Так что за машина? «Ока»?
Катя еще больше обиделась.
– «Порше»,– она хотела сказать это с достоинством, но получился какой-то писк. Ну да на фоне Колиного «бу-бу-бу» любой женский голос показался бы писком.
– Ах «порше»…– Коля осклабился. Не поверил. Даже не повернулся, так что Кате оставалось только лицезреть его загорелый череп и в зеркале заднего вида – желтую бородищу.
– Пластмассовый? На радиоуправлении? – пробасил хозяин «Шаманамы».
– Белый,– Катя проигнорировала издевательскую реплику.– С откидным верхом. У него перёд немного помятый, и там что-то скрипит внутри. Но он ездит.
Коля взглянул на Карлссона, тот кивнул. Тогда хозяин «Шаманамы» развернулся всем корпусом – к Кате.
– Ну-ка, Малышка, сначала и по порядку.
– Вообще-то это не моя машина,– честно призналась Катя.– Одного… знакомого. Но у меня на нее все документы. Показать?
– Давай!
Катя открыла сумочку и достала собранный Димой пакетик. Документы на машину (ее хозяином значился некто Прибутков), генеральную доверенность на имя Селгарина…
Коля взял техпаспорт, изучил, хмыкнул, потом исследовал остальные бумажки: страховку и прочее, сгреб бороду в кулак, посмотрел на Катю… как-то по-другому, чем минуту назад.
– Селгарин – это не тот, о котором сегодня утром в новостях говорили?
– Тот,– Катя новостей не видела, но не думала, что там показывали что-то хорошее. Что хорошего могут показать о сиде, которого утащил Хищник.
– Значит, продать…– неторопливо, размышляя, проговорил хозяин «Шаманамы».– Непростое это дело, Малышка,– продать такую серьезную машинку, даже будь она чистой. Круг покупателей узок. Кое-какие возможности у меня действительно есть. Но ты понимаешь, Малышка, что в автосалоне такую машину не выставить?
– Понимаю,– грустно сказала Катя.
– Даже объявление не дашь,– продолжал Коля.– То есть дать-то можно. Что-нибудь вроде… Продается «порше» прошлого года выпуска. Немного битый. Паленый, возможно, не в розыске, потому что хозяин точно в морге.
– Только издеваться не надо, Николай! – сердито заявила Катя.– Не можете помочь или испугались – так и скажите!
Шурин фыркнул. Катина реплика его почему-то развеселила.
Но Коля не улыбнулся.
– Не надо звать меня Николаем,– спокойно сказал он.– Я – Коля. Коля Голый. И кричать на меня тоже не надо.
– Извините,– пробормотала Малышка. Ей вдруг стало стыдно. Коля ее от бандитов спас. Если бы не он…
– Ну что такая скучная стала? – усмехнулся хозяин «Шаманамы».– Ладно, помогу я тебе. Найду покупателя. Только учти: покупатель этот – еще тот персонаж. Скажешь ему то, что мне только что сказала, могут и язык отрезать. Ну как, согласна?
– Согласна! – не раздумывая, объявила Катя.
С Карлссоном она никого не боялась.
– И еще,– сказал Коля.– Машина твоя – значит, и продавать ее будешь сама. Что скажешь?
– Согласна!
– А ты, Карлссон, что скажешь? – Коля повернулся к Катиному спутнику.
– Ее машина,– флегматично отозвался Карлссон.– Пускай продает. Но я буду с ней.
– Ясное дело,– хозяин «Шаманамы» ухмыльнулся. Катя подумала, что у него вид – как у мальчишки, собравшегося нашалить.– Где сейчас эта тачка, Малышка?
– В лесу,– ответила Катя.
– Ну да, где же еще! – Хозяин «Шаманамы» ухмыльнулся еще шире, достал мобильник.
– Федот, здорово, братан! Это Голый. Тема есть… Нет, тачило. «Порш», считай, новый. Прошлого года… Нет, не в угоне, но типа того. Немного покоцаный… Нет, не при делах. Хочу дружбану помочь… Да не. Чисто конкретно… Базара нет, приезжай с барыгой… Через полчаса… А потом – куда? Куда потом ехать? – спросил он у Кати.
– По Выборгскому шоссе.
– …Потом – к финикам,– сказал в трубку Коля.– Не… ближе… Кто сдает? Увидишь… Федот, я отвечаю. Всё, забили. Еду.
– Ну вот, Малышка,– сказал он, пряча телефон.– Едем продавать твою тачку. Не передумала?
Катя покачала головой. Она поняла, что Коля говорил с каким-то бандитом, ну и пусть. Бандит так бандит.
– Тогда садись вперед, дорогу будешь показывать.
– Но я…– Катя понятия не имела, где спрятан «порше», поскольку проспала весь путь от озера до Лейкиного дома.
– Я покажу,– уронил Карлссон.– Поехали.

Джип у бандита Федота оказался точь-в-точь как у Ротгара: такой же угловатый «мерседес». Ждал на выезде из города, сразу за постом ГИБДД.
Коля припарковался рядом (загородили половину трассы), вышел из машины.
Из «мерса» выбрался стриженый рослый парень в черной майке и просторных белых штанах. Видимо, тот самый Федот. Коля и бандит обнялись, звучно похлопали друг друга по спинам, расселись по машинам и покатили дальше. «Мерс» пристроился в хвост хозяину «Шаманамы».
Коля гнал под сто тридцать и вдобавок развлекал попутчиков историей о том, как они с друзьями весной ездили в Скандинавию: корешиться с тамошними байкерами, хотя сам Коля был не очень ревностный фанат мотоцикла. Для него и его дружбанов байк – это не фетиш, а форма экстрима. И лялькам импортным нравится. А в Швеции такие сочные ляльки!.. Таких пропорций!
И подмигнул Малышке. Дразнился.
Карлссон время от времени прерывал Колин треп лаконичными:
– Налево… направо…
Домчались быстро. Свернули на грунтовку. Попетляли еще минут двадцать.
– Стой,– скомандовал Карлссон.– Здесь.
Вышли из машин.
У бандита Федота обнаружился спутник: подвижный блондинчик с маленькими усиками, на взгляд Кати, довольно симпатичный, только какой-то суетливый. Он выскочил из джипа первым.
– Додик! – воскликнул он жизнерадостно, протягивая руку оказавшемуся ближе всех Шурину.
Тот посмотрел на руку блондинчика, потом на сережку в его ухе… И руку демонстративно проигнорировал.
Блондинчик покраснел.
– Я не…– начал он.
Но его заглушил рык Коли Голого:
– Во, Федот, знакомься: братан мой, Шурин!
– Так Шурин или братан? – уточнил Федот.
– По жизни – братан, а по погонялу – Шурин,– пояснил Коля.– А это Федот, корефан мой армейский и большой человек.
– Да уж не больше тебя,– усмехнулся Федот.– Здорово, Шурин! Ты, что ли, тачило продаешь?
– Не-а, вот они,– Шурин мотнул головой в сторону Кати и Карлссона.
Глаза у бандита Федота – тусклые и равнодушные. Кате он как-то сразу не понравился. Вернее, не сам Федот. Сам-то он – красивый мужик, накачанный… Что-то в нем было такое… Как яблоко, в котором из-под глянцевой яркой шкурки просвечивает гниль.
Тем не менее бандит Федот отнесся и к Кате, и к Карлссону уважительно. И никаких шуточек в Катин адрес. А назвался почему-то Иваном.
– Далеко тачило твое? – спросил он у Карлссона.
– Ее,– Карлссон опять кивнул на Катю.– Близко. Пошли.
«Порше» был крайне искусно – не увидишь, пока не подойдешь вплотную,– упрятан среди молоденьких осин.
Карлссон, Шурин и Коля в шесть рук проворно освободили его от веток и выволокли на полянку.
Федот обошел «порше», оглядел внимательно. Судя по его виду, ситуация, когда под кучей веток обнаруживается элитная иномарка, была бандиту привычна.
Закончив общий осмотр, Федот кивнул притихшему Додику. Тот мгновенно воспрял, оживился, забегал вокруг.
– Морда в хлам! – радостно объявил он.– Всё менять! Раз, два, три, четыре… Пять элементов! Минимум на пятнадцать штук. Фары, бампер… А под капотом еще что… Неизвестно…
– Так посмотри,– буркнул Федот-Иван.
– Откройте капот! – строго сказал Додик Кате.
Катя хотела объяснить, что капот не открывается. И она вообще не знает, как его открывать…
– Ключи ему дай,– вмешался Коля.
Катя послушно вручила Додику ключи. Взвизгнула сигнализация.
– Ты посмотри, какой салон,– сказал Коля Федоту.
– Угу,– отозвался Федот.– Может, себе ее взять? Как думаешь?
– Сам решай. Биография у нее сложная.
– А чё на ней?
– Вот у нее спроси,– хозяин «Шаманамы» кивнул на Катю.
– Спрошу,– с достоинством произнес Федот.– Позже. Додик, что ты там возишься?
– Не открыть, заклинило,– пропыхтел Додик, безуспешно пытавшийся заглянуть в нутро «порше».
– Помоги ему,– сказал Коля Шурину.
Но и усилия Шурина ни к чему не привели.
– Вытягивать надо,– пропыхтел Шурин.
– Угу,– согласился Додик.– Считай, пропала тачка. Геометрия нарушена. Теперь…
– Ты, человечек,– перебил его Карлссон.– Нажми там внутри…
Ухватился, потянул – и капот открылся.
Все, кроме Кати и Карлссона, по очереди заглянули внутрь. Додик – последним.
– Радиатор надо менять! – заявил он.– Компьютер…
– Хорош грузить,– вмешался Коля.– Просто назови цену.
Додик покосился на Федота. Тот кивнул.
– Шестьдесят,– мгновенно выдал Додик.
Теперь посмотрели на Катю. Катя молчала. Она помнила только, что Дима сказал: такая машина, новая, стоит не меньше двухсот тысяч. А битая…
– Шестьдесят пять! Но это уже всё, край! Себе в убыток. Перекрашивать – тачка-то приметная, номера перебивать…
– А номера зачем перебивать? – брякнула Катя.
Она подумала, что имеются в виду госномера. Что там перебивать? Одни снял – другие повесил.
– Как это – зачем? – воскликнул Додик.– Тачка паленая! Ты, лялька…
– Базар фильтруй,– негромко и без всякой угрозы сказал Коля Голый.
Но Додик почему-то испугался, даже побледнел. Катя подумала: как он быстро цвета меняет.
– Извините, Екатерина,– пробормотал он.– Но ведь правда тачка паленая. Еще документы на нее покупать.
– Зачем? – спросила Катя.– Есть же документы. Вот! – И протянула Додику пакет с бумагами. Но изучить их Додик не успел – документы тут же отобрал Федот.
– Прибутков – это кто? – спросил он у Кати.
– Подставной,– за Катю ответил хозяин «Шаманамы».
– Ага… А этот, Селгарин, он предьявы не сделает?
Коля усмехнулся:
– Ты телевизор смотришь, Федот?
– Бывает.
– Сегодня смотрел?
– Угу. Занятный был сюжетик. Токо я не понял: нашли этого мишку?
– Это вряд ли. Ты лучше фамилию того, недоеденного, вспомни.
Федот еще раз перечитал доверенность, спросил:
– Точно? За базар отвечаешь?
– Отвечу,– кивнул Коля.– Только я еще ни разу не слыхал, чтобы мослы и субпродукты предъяву делали.
Федот сунул документы в карман, сел в «порше», посидел немного, опустил, поднял верх…
– Беру,– решил он.– Себе беру.
– Рискуешь,– заметил Коля.– Мало ли менты…
– Шерстяные – мои проблемы. Беру. Ваша цена, Катя?
– Сто! – решительно заявила Катя. Она видела, что бандиту машина нравится.
– Евро или бакинских?
– Евро!
Что такое «бакинские», Катя просто не знала.
Федот подумал немного, потом кивнул:
– Беру.
– Иван Витальич! – воскликнул Додик.– Да как же… Да тут одной покраски…
– Глохни,– пресек вопль Федот.– Какая краска? Мне этот цвет нравится. Морду поправишь и всё. Ключи! – повелительно бросил он Кате.
Катя хотела спросить насчет денег, но не спросила. Вспомнила предупреждение Коли – не болтать лишнего. И молча отдала ключи. В тот миг, когда ее пальцы коснулись руки Федота, к Кате вдруг, будто из ниоткуда, пришла четкая мысль: этот человек скоро умрет. Может, даже сегодня. Это было так неожиданно и так ясно, что Катя едва не ляпнула об этом вслух. Но вовремя удержалась. Бандит все равно бы ей не поверил.
Мотор «порше» заурчал, белый красавец легко выкатился на проселок и встал за «мерседесом».
– Слышь, Федот, подгребай ко мне послезавтра в кафе,– сказал Коля.
– А чё будет?
– День рожденья у меня.
– Извини, братан, не могу,– с сожалением сказал бандит.– Дела.– Он поманил Додика, сунул ему ключи от джипа:
– Отгони к моей хате. И расплатись.
– У меня сейчас столько налика нет…– заныл Додик.
– Займи,– холодно уронил Федот.– Бывай, Голый.
И укатил.
Катя посмотрела ему вслед, подумала: если он не доедет до Питера, то у них не будет ни «порше», ни денег. Наверно, это было неправильно: когда жалко денег и машину, а человека – нет. Но жалеть Федота Катя почему-то не могла.
– Извините, Екатерина, вы не могли бы подождать с деньгами до среды? – просительным тоном проговорил Додик.– У меня сейчас очень большие проблемы…
Катя покачала головой.
– Ну хотя бы …
– Ты слыхал, что тебе Федот велел? – вмешался хозяин «Шаманамы», нависая над Додиком.– Или ты хочешь сказать: он за базар не отвечает?
Додик сник.
– Да нет, я – ничего такого,– пробормотал он.– Вот, пожалуйста, моя визитка. Там адрес есть. Приезжайте сегодня к семи вечера. Раньше, извините, никак не получится. У меня, правда, нет сразу столько наличными. К семи, хорошо?
– К семи – так к семи,– смилостивилась Катя.
На визитке было написано:
«Дональд Данилович Ющенок. Генеральный директор ООО ''Балтика-автосервис-плюс''».

– Слушай, Коля, а почему машину берет Федот, а платить должен этот Ющенок? – спросила Катя, когда они вчетвером сели в машину.
– Потому что Федот – его «крыша»,– ответил хозяин «Шаманамы».
– И что же, у всех владельцев автосервисов есть такие вот Федоты?
– У тех, кто сбывает ворованные тачки,– у всех,– сказал Коля.– Ну ты довольна, Малышка?
– Я буду довольна, когда получу деньги,– с достоинством ответила Катя.
Она понемногу вживалась в роль человека, у которого есть сто тысяч евро.
– Не забудь мои комиссионные,– сказал Коля.
Катя могла бы сказать, что ни о каких комиссионных речи не было, но это было бы просто свинство.
– Пополам,– брякнула она.
Пятьдесят тысяч евро – тоже огромные деньги.
– Десять процентов хватит,– сказал Коля.– И послезавтра – ко мне в «Шаманаму». Празднуем мое тридцатилетие. Будет весело. Не придете – обижусь! Карлссон?
– Мы придем,– обещал тролль.

Белый «порше» птицей летел по окружной дороге, «делая» все попутные, независимо от значков на капоте. Федот был счастлив. Это была машина его мечты. Вдобавок доставшаяся ему бесплатно.
Но на подъезде к Девяткино, Федоту пришлось сбросить скорость, а потом и вовсе остановиться: пробка. Тут-то Федот и обратил внимание, что у его левой ноги что-то поблескивает.
«Что-то» оказалось платиновой цепкой граммов на двести с очень красивой висюлькой, сплетенной из платиновой же проволоки. В центре висюльки синел камешек. Натурально, сапфир. Карата на три, не меньше.
Федот покачал находку на ладони, подумал немного… Затем снял собственную золотую «сбруйку» и нацепил платиновую, которая, точно, была круче. Нет, этот «порше» определенно удачное приобретение. А если удача не будет прятать от Федота личико еще два дня, то будущая ходка через кордон принесет Федоту достаточно денег, чтобы подняться на новый уровень. Политический.
Федоту надоело стоять в пробке, и он, вывернув влево, погнал по встречной…

За деньгами отправились вчетвером. «Для надежности»,– сказал Дима. Кате стало смешно. Полсотни таких «охранников», как Дима, не стоили одного Карлссона.
Поймали машину, поехали. Дима всю дорогу ныл, что Катю с Карлссоном кинули. Мол, они, лохи, отдали всё: машину, документы, не получив взамен даже паршивой расписки. Мол, нет никакого «Балтика-автосервиса», а если и есть, то денег им всё равно не видать.
Брюзжал до тех пор, пока не вывел из терпения даже флегматичного Карлссона, и тот велел Диме заткнуться.
Пессимизм Димы не оправдался. «Балтика-автосервис-плюс» оказался на месте, точно по указанному в визитке адресу. Правда, выглядел не очень. Полдесятка боксов в тупичке промзоны. Однако внешний вид в данном случае не имел значения, потому что в одном из боксов стоял белый «порше» Селгарина (с ним уже возились рабочие), и Додик оказался в своем кабинете, взмыленный, но – при деньгах. Он вывалил их на стол, целую кучу упакованных в пачки евро, со словами: «Всё тут, можете не считать…»
И тут Лейка доказала, что ее с собой брали не зря. Она решительно взяла бразды правления в свои руки, заставила Додика упаковать деньги в мешок, после чего они вшестером (Додик прихватил с собой еще одного мужика) погрузились в минивэн и отправились на Восстания, в банк. Там сняли специальную комнату, наняли специального человека, толстую дотошную тетку, которая минут сорок пересчитывала и проверяла купюры. Четыре банкноты она забраковала, и Додику пришлось заменить их рублевым эквивалентом. С тем его и отпустили восвояси. Но на этом дело не кончилось. Деловитая Лейка предложение тут же поделить деньги сурово отмела. Выделила каждому по пять тысяч (Колина доля – отдельно), а остальные деньги были уложены в банковский сейф. Димка, правда, немного поворчал: мол, сейф – это только деньги зря платить, но смирился. Предложил прямо сейчас закатиться в самый дорогой кабак и устроить пир и пьяное безобразие. Не получилось. Катя зверски устала, еле стояла на ногах. И залеченная Карлссоном голень разболелась… А без Кати – какой праздник! Решили веселье перенести и разбрелись по домам. Вернее, Дима пошел домой, а остальные – к Лейке. Карлссон уже оценил преимущества мягкой постели и полного холодильника и в свою заброшенную квартиру не очень-то рвался.

На следующее утро Катя проснулась свеженькая, как весенний листок, перекусила наскоро в одиночестве (Лейка и Карлссон еще дрыхли) и отправилась в университет. Там она за полчаса оформилась на платное отделение филологического факультета (все вышло просто, даже евро на рубли менять оказалось необязательно) и стала полноправной студенткой первого курса.
Затем Катя за четыре тысячи рублей приобрела красивенький мобильник и, как только его подключили, позвонила домой. Мама оказалась дома, и Катя осчастливила ее тем, что будет учиться в университете. Конечно, про троллей, эльфов и продажу «порше» она ничего не говорила. Врать, понятное дело, нехорошо, но есть вещи, о которых родителям лучше не знать. Сказала: был дополнительный набор и она прошла по конкурсу. Мама поверила. У Малышки была репутация человека, который никогда не врет.

Глава третья
День рождения Коли Голого

Средневековье. Деревня. Изба. В избе – шотландские мужики в юбках играют на волынке.
Вдруг в окошко всовывается башка тролля:
– Мужики, пиво пить будете?
Шотландцы обрадовались.
– Будем! – говорят.– А это ничего, что мы еще поиграем?
– Ладно,– говорит.– Поиграйте, я пока во дворе посижу. А когда будете пиво пить – меня позовите.

– Нам сюда,– сказала Катя у дверей супермаркета.– Здесь есть гравер.
– А зачем нам гравер? – насторожился Дима.
– Мы же на день рожденья идем, забыл?
– Какой еще день рожденья?
Дима действительно забыл, что они идут на какой-то день рожденья.
Сегодня он весь день провел в Интернете. Изучал автомобили. Тысяч за двадцать евро можно было купить отличную новую машину. Но ему, по всей видимости, придется брать что-нибудь попроще. Иначе придется объяснять родителям, откуда у него такие деньжищи. Впрочем, время еще есть. Пока Диме семнадцать, прав ему не дадут.
– Как какой день рожденья! – возмутилась Катя.– Колин!
– Какой еще Коля?
– Мой друг. Который, кстати, помог нам «порше» продать.
– Твой друг? – Дима нахмурился.
– Ну не совсем мой друг, больше – Карлссона. Но меня он тоже звал.
– А меня?
– А ты – со мной. Не бойся, Димка, никто тебя там не обидит!
– Ничего я не боюсь,– буркнул Дима.
Настроение у него начало портиться, но Катя, встав на носочки, чмокнула его в подбородок, улыбнулась… И Дима сразу перестал сердиться. Ну как на нее сердиться, если она такая славная.
– Надо чего-нибудь купить,– деловито произнес он.– Что за мужик? Что он любит?
– У него мотоцикл есть,– сказала Катя.– Да вроде всё у него есть…
– Тогда я ему фляжку куплю,– сказал Дима.– Такая вещь всегда пригодится. А ты чего подаришь?
– А вот! – Катя продемонстрировала подернутую патиной серебряную цепь с висюлькой, на которой были изображены перекрещенные молот и копье.– Нравится?
– Ничего. А почему копье, а не серп?
– Дурак! Это антиквариат! Девятнадцатый век!
– Это тебе в комиссионном сказали? – усмехнулся Дима.
– В ломбарде. Ты ничего не понимаешь! И вообще это не тебе подарок! Иди и покупай свою фляжку!
Катя гордо отвернулась и отправилась на поиски гравера.
– Вот это надо выгравировать вот здесь! – заявила она сонному мужичку за стойкой, подсовывая бумажку.
– Это что? – мужичок уставился на значки.
– Это руны! Вот эту здесь, а вот эту…
– Не выйдет,– отрезал мужичок.– Здесь тебе, девочка, не салон тату. Напиши чего-нибудь по-русски.
Высказался – и снова задремал.
– Я вам не «девочка», а клиент,– строго сказала Катя.– Не можете сами сделать – дайте мне.
Мужичок открыл один глаз, посмотрел на нее, как сантехник на десятирублевку.
– Ты мне бур сломаешь,– сказал он.
– Сломаю – заплачу€.
Мужичок открыл второй глаз:
– Загубишь вещь.
– Мой риск! – Катя лучезарно улыбнулась.
Когда ее нашел Дима, Катя уже почти закончила. На ее взгляд, получилось неплохо. И бур она не сломала, и с гравером подружилась. Сказать по правде, без его помощи она бы не справилась.
– Приходи еще,– сказал он на прощание.– Я тебя на мастера выучу.
Диме это приглашение совсем не понравилось.
Но Катю следовало любить такой, какая она есть. Эту истину Дима давно усвоил.

– Это здесь? – Дима с сомнением поглядел на барчик с подозрительным названием «Шаманама». И с еще более подозрительной вывеской:

У нас весело!
По выходным – кик-бокс!
По понедельникам, вторникам и четвергам – чисто мужские забавы!
По средам и пятницам бьют в бубен!

– Здесь, здесь! – Катя решительно подтолкнула Диму вперед; он, в свою очередь, толкнул дверь и натолкнулся на верзилу в кожаной жилетке.
– Ты куда нацелился, студент? – осведомился верзила, преграждая Диме дорогу.– В бубен хочешь? Тогда тебе повезло. Сегодня у нас как раз пятница, а по пятницам…
– Отвали от него, шлагбаум! – потребовала Катя, выныривая у Димы из-за спины.– Мы к Коле на день рожденья! Не видишь, что ли?
– Тебя, Малышка, заметить трудно,– ухмыльнулся верзила.– Особенно за таким могучим друганом,– верзила хлопнул Диму по плечу. От его хлопка не брезгующий спортом Дима не упал и не сломался. Только слегка просел.
– А твоего еще нет,– сообщил вышибала Кате.– И Голого тоже. Раненько вы пришли.
– Так, может, мы – попозже…– пробормотал Дима.
– Никаких «попозже». Идите вон за тот столик. Выпейте, покушайте.
– Пошли,– сказала Катя.– Я голодная, как тролль-хищник.
– Типун тебе на язык…– пробормотал Дима. И поплелся следом за подругой.
Оглядев публику в «Шаманаме», Дима решил, что это последнее место, куда он по своей воле привел бы Катю.
– Эй, лялька, иди к нам! – окликнул Катю какой-то мордастый тип.– Чё я тебе покажу!
Соседи мордастого были ему под стать. Типично уголовные ряшки.
– Не обращай внимания,– громко сказала Катя Диме.– Мы – гости, а это… так, между прочим.
– Это кто – между прочим? – заорал тип.– Это кто…
Дима напрягся, готовясь с честью погибнуть в неравном бою, но погибать не пришлось. Двое соседей мордастого ухватили приятеля за руки, вернули обратно на лавку, и Дима с Катей благополучно добрались до указанного столика, рядом с которым тут же материализовался официант.
– Добрый вечер, Катенька! Что будем кушать?
– Что будете кушать вы, я не знаю… (официант подобострастно хихикнул). А мне – вот этот салат, свиные ушки, форель с грибами и жареную картошку.
У этих блюд имелись местные экзотические наименования, но ими Катя пренебрегла. Благо рядом со всеми этими «пайками дикого горца» и «сувенирами душмана» имелись вполне цивилизованные расшифровки.
– А молодому человеку?
– Колбасу,– сказал Дима.– Вот эту телятину и литр пива.– Подумал и добавил: – Пока литр.
Бар понемногу заполнялся. Кое-кто из вновь пришедших здоровался с Катей. На Диму же смотрели как на пустое место. Что было немного обидно. Обиду он заливал пивом, которое ему, несовершеннолетнему, строго говоря, подавать не должны были. Как, впрочем, и Кате. Но здесь их возраст никого не волновал. На третьей кружке Дима почувствовал, что пьянеет, и приналег на закуски.
Вопреки объявлению, в бубен никого не били, и Дима расслабился. А когда появился Карлссон, он и вовсе успокоился.
Карлссона приветствовали дружным ревом.
– Чего это они? – удивился Дима.
– Того. Он тут всех победил.
– Понятно…
Вокруг Карлссона сразу образовалась толпа, но он уже высмотрел Катю с Димой и двинулся к ним, довольно бесцеремонно распихав своих почитателей. С грохотом швырнул на пол засаленную кожаную сумку, рухнул на скамью, отобрал у Кати кружку и опустошил в полглотка.
– Горло пересохло,– сообщил он.– Этот – где?
Катя подумала, спрашивает о Коле, но Карлссон имел в виду официанта. Тот уже спешил к ним с бочонком под мышкой.
– И второй неси,– распорядился Карллсон.– Видишь, я не один.
Проткнул бочонок пальцем и припал к отверстию.
– Нам, пожалуйста, с краником,– уточнила Катя, бросив на Карлссона неодобрительный взгляд. Но Карлссон ее неодобрения не заметил. Он утолял жажду.
Официант возник вновь – приволок блюдо с объятыми синим пламенем колбасками (Карлссон ухватил несколько штук, не дожидаясь, пока официант собьет пламя), сообщил почтительно:
– Ваше мясо жарится.
– Мое мясо жарить – замаешься,– невнятно пробормотал Карлссон.– Иди гуляй пока.
Ухватил лапищей охапку колбасок и запихнул в рот и зачавкал.
Катя поджала пухлые губки: манеры Карлссона ей не нравились.
А Дима, наоборот, тащился. До чего все-таки колоритный тип этот тролль!
Наконец появился виновник торжества. «Шаманама» взорвалась восторженным ревом.
Дима подумал, что ожидал как раз чего-то подобного. Двухметровую «раму» с бритой наголо загорелой башкой и челюстью, способной без повреждений выдержать столкновение с небольшим автомобилем.
Ну да, какие еще могут быть друзья у старины Карлссона.
– Надо пойти поздороваться? – спросил Дима. Вернее, выкрикнул прямо в ухо Кате, потому что шум в заведении заглушил бы стартовый рев «Формулы-1».
Катя активно замотала головой. Кидаться в это столпотворение пьяных мужиков? Растопчут – и не заметят.
Дима поглядел на Карлссона. Карлссон уже ополовинил блюдо с колбасками и дохлебывал свой бочонок.
Колбаски выглядели аппетитно.
Поймав Димин взгляд, Карлссон подтолкнул к нему блюдо.
Рев в «Шаманаме» то стихал до полусотни децибелов, то вновь прыгал до уровня взлетающего «Боинга»: имениннику дарили подарки.
Карлссон доел колбаски, нашел взглядом официанта, махнул рукой: неси горячее.
«Горячее» представляло собой кус телятины весом килограмма полтора, чисто символически обжаренный сверху. Но зубы Карлссона вонзились в него и принялись смалывать полусырое мясо, словно рубленую котлетку.
Дима так увлекся этим зрелищем, что не заметил приближения виновника торжества. Только когда его скамейка жалобно скрипнула, он обернулся – и вздрогнул от неожиданности. Рядом с ним сидел хозяин «Шаманамы».
Вблизи он казался еще больше, чем издали.
– Ты кто, браток? – спросил великан.
– Это Дима! – сообщила Катя.– Наш друг!
– Всё путем, Малышка,– хозяин «Шаманамы» одарил ее улыбкой.– Здравствуйте, гости дорогие! Рад, что заглянули. Карлссон! Перестань жрать и поздравь меня, что ли!
– Поздравляю. На вот,– Карлссон полез под стол, выудил оттуда мешок, а из мешка – стальной горшок.
– Тебе,– сказал он, вручая его имениннику.– Пощупай настоящую бронь.
Тут Дима сообразил, что горшок – и не горшок вовсе, а шлем.
Хозяин «Шаманамы» повертел его в руках.
– Очень неплохо,– произнес он с уважением.– И не скажешь, что новодел.
Дима бы тоже этого не сказал. Шлем выглядел довольно старым. И был весь покрыт мелким причудливым узором черного цвета, а спереди, над стрелкой имелась какая-то эмалевая картинка. Диме очень хотелось рассмотреть шлем поближе, но он постеснялся попросить.
– Какой еще новодел,– буркнул Карлссон.– Фамильный шлем Мак-Ларенов.– Подумал немного и добавил: – Был.
Именинник еще раз с большим почтением оглядел подарок. Проникся.
– Это какой же век? – спросил он.
Карлссон пожал плечами.
– Давно было,– и добавил деловито: – Там внутри ремешки – того. От времени. Ты новые сделай потом. И нечего его разглядывать. Ты давай, примерь. Похоже, он тебе все-таки маловат.
Именинник улыбнулся, надел шлем на бритую голову и сразу превратился в древнего воина. В этого самого Мак-Ларена. Шлем сидел на нем, как родной. Хозяин «Шаманамы» и так выглядел сурово, а в шлеме – просто устрашающе.
– Мал,– с огорчением проговорил Карлссон.– Пустой – садится, а с подшлемником и обвязкой – вряд ли.
– Ну спасибо, брат! – с чувством произнес именинник.– Уж подарок так подарок! – встал, расправил плечи, рявкнул: – Эй, братва! Гляньте, что мне Карлссон подарил!
Братва оценила. То есть настолько, что на пару секунд в зале даже наступило что-то вроде тишины. И только потом – гром восторгов, не утихавший минуты две.
Двое из обслуги приволокли хозяину большущее зеркало. Тот глянул – и аж взрыкнул от удовольствия.
– Ну, брат…– растроганно проговорил он, садясь рядом с Карлссоном и обнимая его за плечи.– Ну, брат…
– А у нас, между прочим, тоже подарки для тебя есть,– сообщила Катя.
– Правда, Малышка? – Именинник улыбнулся, надо полагать, дружелюбно. Но из-за шлема улыбка получилась жутко кровожадной.
– Угу. Вот! – Катя достала цепь.– Поздравляю тебя с днем рождения и желаю тебе счастья! Ой! – Она вдруг сообразила, что для Колиной шеи цепь явно коротковата.
Но именинник сам нашел выход: намотал цепь на запястье. Оказалось, что она на удивление хорошо гармонирует с шлемом.
Карлссон тоже заинтересовался. Поглядел на бляшку с молотом и копьем, перевернул, поглядел на руны, хмыкнул одобрительно.
– Сама резала! – похвасталась Катя.
Карлссон посмотрел на Катю, даже жевать перестал… Задумался на мгновение, но ничего не сказал. Только кивнул.
– А что они означают? – спросил хозяин «Шаманамы».
– Вот эта,– Катя указала на ту, которая слегка напоминала латинскую букву «R»,– «райдо» – руна дороги. Я нарочно ее выбрала. Ты ведь в путешествие отправляешься. Эта руна будет тебя охранять. Ну, она вообще полезная. Благоприятная. Чтобы не заблудился, чтобы ничего плохого с тобой не случилось по дороге…
– Откуда ты их выкопала? – скептически спросил Дима.
– Нашла в Интернете.
– А другая?
Коля ткнул пальцем во вторую руну, похожую на зигзаг молнии. Катя смущенно улыбнулась.
– Это «эйвас»,– сказала она,– я и сама не очень понимаю, что она означает. Она тоже как-то связана с дорогой, только смысл другой, более глубокий. Там было написано, что каждая дорога, путь – это переход через какую-то грань. Чего-то там еще было про порог…
– Короче, через границу поедем,– сделал вывод Коля.– Все правильно.
– Я мучилась-мучилась, какую руну выбрать, и решила оставить обе,– извиняющимся тоном добавила Катя.– Тебе нравится?
– Здорово, полезные вещи,– одобрил именинник. И вопросительно поглядел на Диму: чем ты меня порадуешь?
Дима достал фляжку. Он даже слегка покраснел: до того несолидным казался его подарок рядом с остальными.
– Поздравляю…
– Нет,– перебил хозяин «Шаманамы»,– так дело не пойдет. Давай познакомимся сначала. Ты – Дима. Я – Коля.– Он протянул руку, очень, кстати, похожую на лапищу Карлссона.– Коля Голый. Друзья моих друзей – мои друзья. Теперь место знаешь – приходи. И спасибо,– он взял фляжку и сунул в карман.– Нужная вещь. Всегда пригодится.
Он уже собрался встать, когда Катя сказала:
– Николай… А можно спросить?
– Коля. Коля Голый. Можно. Спрашивай.
– Федот… Как его здоровье?
– Федота? Думаю – в норме. А что такое?
– Да нет, ничего. Просто спросила. Сегодня ведь его не будет, да?
– Не будет. Но подарочек мне прислал. Вчера. А тебе привет. Классное, сказал, тачило. Ну, отдыхайте,– хозяин «Шаманамы» поднялся и двинулся к стойке.
– Что за Федот? – спросил Дима.
– Бандит,– сказала Катя.– Который у нас «порше» купил.

* * *

Было два часа пополуночи, когда потрепанный джип с черными армейскими номерами свернул с трассы на проселочную дорогу. Еще через полчаса он уткнулся в «кирпич» и остановился.
Из джипа вылезли двое. Третий, водитель, остался в машине.
Вид у пары был специфический. Таких обычные граждане стараются обходить стороной. И правильно делают.
– Не-е, я не понял! И где твой проводник? – спросил один из троицы, тот, что повыше ростом.
– Сейчас будет,– сказал второй.– Всё путем, Федот, не парься. «Коридор» откроют только через полчаса… А… Вот и он!
На проводнике была полевая армейская форма без знаков. Лица не разглядеть: он старался держаться вне освещенной фарами полосы.
– Как дела у Хамида? – спросил он у того, что пониже.
– Крутится. Как у нас, нормально?
– Угу. Деньги при вас?
– Конечно,– тот, что пониже, сунул проводнику свернутые в трубочку купюры.
– Здесь половина,– сказал он.– Вторая – по ту сторону. Как договорились.
– Угу,– проводник сунул купюры в карман.– Навьючились и вперед.
Двое приехавших на джипе надели рюкзаки.
– Попрыгали и побежали,– сказал проводник.– А ты давай отсюда,– велел он шоферу.
– Чё тут прыгать…– недовольно проворчал Федот.– Всё проплачено.
– Проплачено,– согласился проводник.– Но борзеть не надо. И «пушку» брать тоже не надо было.
– Об этом уговора не было! – возразил Федот.
– Дело твое,– пожал плечами проводник.– С чухонскими полицаями сам разбираться будешь.
– Я разберусь.– В негромком голосе чувствовалась угроза.
Проводник хмыкнул, но спорить не стал.
– Значит так,– сказал он.– Идти четко за мной. Не шуметь, не болтать, фонари не включать. По полосе отчуждения идти за мной след в след. Я вывожу вас через кордон к месту, где вас будет ждать машина. Там мы расплачиваемся и забываем друг о друге навсегда. Всё поняли?
– Поняли, не дебилы,– проворчал Федот.– Пошли, Сусанин.

Было три часа двадцать минут, когда проводник остановился.
– Граница,– произнес он негромко.
– Это граница? – удивился тот, что пониже.
Вокруг был тот же лес, те же деревья, что и в километре отсюда.– А где прожекторы, вышки?
– Это граница, а не зона,– насмешливо сказал проводник.– Помните: за мной след в след.
И двинулся дальше.
– Ни хрена себе граница…– бурчал себе под нос тот, что пониже ростом.– За что тут бабки платить. Я бы сам, легко…
– Заткнись,– прошипел Федот, и низенький заткнулся.
Они вышли на вырубку. Стало немного светлее. Земля под ногами была рыхлая и мягкая. Через полсотни шагов наткнулись на преграду: забор из натянутой на столбы колючей проволоки. Поверх проволоки кто-то заботливо набросил брезент.
Трое перебрались на ту сторону и через пять минут снова оказались в лесу.
– Всё,– сказал проводник с заметным облегчением.– Прошли.
– А чухня? – спросил тот, что пониже.
– Финикам без разницы,– сказал проводник.– Они…– и остановился так резко, что шедший за ним высокий толкнул его в спину.
– Ты что?
Проводник не ответил.
Прямо перед ним стоял человек. Крупный, рослый, повыше Федота. Рядом с человеком – силуэт поменьше. Собака.
И пес и человек молчали.
– Я не понял…– очень неприятным голосом процедил Федот.– Что за дела?
Он вытянул из кармана пистолет и засунул под ремень.
– Только без пальбы, ладно? – прошипел проводник.– Я разберусь, ясно?
Он быстро произнес что-то по-фински.
Человек молчал. Просто стоял и все. И пес у его ноги, темное пятно, почти теряющееся на фоне кустарника, тоже не шевелился.
Проводник сказал еще что-то… Никакого ответа.
– Это не погранец,– прошептал он.
Проводник вспотел. Вообще-то у него были крепкие нервы. Но сейчас ему почему-то стало страшно.
А вот Федоту страшно не было.
– Это есть темпераментный финский парень? – произнес он издевательски.– Раз он не погранец, так скажи ему, чтобы валил, пока не завалили. Ну, давай.
Проводник произнес третью фразу.
И неизвестный наконец соизволил ответить. Голос у него оказался высокий, резкий и очень неприятный.
– Чё он бакланит? – спросил Федот.
– Н-не понимаю,– пробормотал проводник.– Это не на финском.
Незнакомец сказал еще что-то, при этом поднял руку и указал на Федота.
При этом глаза его внезапно вспыхнули огнем. Как у волка.
Проводника пробил холодный пот. Он попятился, натолкнулся спиной на Федота. Тот отпихнул его в сторону. Щелчок – и луч фонаря полоснул по стоящим на тропе.
Человек с неожиданным проворством метнулся в сторону – проводник успел заметить длинные светлые волосы.
«Женщина?» – удивился он.
…А собака замешкалась, взвизгнула…
«Никакая это не собака!» – успел понять проводник.
В следующий миг страшный удар в висок бросил его на землю. Когда спина проводника коснулась травы, он умер.
Боковым зрением Федот поймал движение справа (еще один, громадный, как медведь!), стремительно развернулся, одновременно выдергивая из-под ремня пистолет. Патрон – в стволе. Только нажать на спуск… Не нажал.
Раздался хруст. Федот еще успел понять, что это хрустят, ломаясь, его пальцы, а в следующий миг два стальных поршня воткнулись ему в горло, сминая плоть и ломая хрящи. Голова запрокинулась, позвоночный столб лопнул и далеко не безгрешная жизнь правильного пацана оборвалась.
Третий, тот, что пониже ростом, завопив, бросился наутек. И прожил на целых полминуты дольше остальных.

Убивший Федота присел рядом с трупом, пошарил у мертвеца за пазухой – нашел цепь, сорвал ее с шеи мертвеца и протянул своей спутнице. Та взяла, но тут же с отвращением бросила цепь на землю.
Убийца что-то проворчал неодобрительно, подобрал цепь и спрятал. Потом негромко свистнул. Маленький, тот, кого поначалу приняли за собаку, выскользнул из зарослей, присел на корточки рядом, тихонько пискнул.
Здоровяк потрепал его по круглой голове и легонько подтолкнул. Это было разрешением, и маленький с радостным урчанием припал к разорванному горлу Федота…

Спустя месяц финские пограничники нашли в лощине останки троих контрабандистов. Плоти на объеденных трупах почти не осталось. Но остались документы, шестьсот граммов героина, полторы тысячи долларов и пистолет ТТ.
Вызванная пограничниками полиция на основании имеющихся материалов сделала единственно возможный вывод: к смерти трех нарушителей границы человек непричастен.
Человек непременно забрал бы если не героин и оружие, то деньги – наверняка.
Дело было закрыто. Кого интересуют трое съеденных зверьем русских?
Впрочем, задолго до пограничников трупы нашел кое-кто еще. И, в отличие от полицейских, понял, что здесь произошло на самом деле.

* * *

– Завтра тут тоже будет весело,– сказал Коля Голый.– Так что приходите.
Они стояли у выхода. Прощались. Дима чувствовал, что он немного перебрал, но на ногах стоял твердо. И соображал нормально. По крайней мере ему так казалось. Катя была немножко трезвее. Немножко. И только Карлссон был совсем трезвый. С виду.
– Давайте, подгребайте,– пригласил Коля.– Всё за счет заведения. Правда, меня уже не будет. Мы с братвой в Скандинавию едем.
– А куда? – спросила Катя.– В Стокгольм?
– Сначала – в Стокгольм, а там видно будет.
– Мне тоже надо в Стокгольм,– сообщил Карлссон.
– Так давай с нами, братишка! – обрадовался Коля.– Реально, присоединяйся. Хочешь, байк тебе подыщем?
– Угу,– кивнул Карлссон.– Байка не надо. Но с вами я поеду. Когда?
– Как проспимся, созвонимся – и тронемся. А то давай, оставайся. У меня переночуешь. У тебя всё, что нужно,– с собой?
– Угу,– подтвердил Карлссон.
«Ничего у него нет,– хотела сказать Катя.– Даже паспорта…»
Но не успела. Как раз в это время Дима ее сгреб и принялся целовать. Это было довольно приятно, но Катя тем не менее высвободилась из Диминых объятий.
– Иди, Димочка, подожди меня, пожалуйста, снаружи. Я сейчас…
– Как же ты завтра поедешь? – спросила она Карлссона.– Вот так, без ничего? Без денег, документов, вещей…И без меня?
– Конечно, без тебя,– ответил тролль.– Ты мне только руки свяжешь.
Заметив, что Катя обиделась, добавил мягко:
– Не обижайся. Я же не развлекаться еду.
– Знаю,– Катя вспомнила о Ротгаре, и у нее по спине пробежали мурашки.– Хочешь догнать того эльфа?
– Догнать и убить,– с серьезным видом кивнул Карлссон.
– А если он тебя?
Карлссон пожал плечами. Этот жест можно было растолковать и как полную уверенность в собственных силах, и как покорность судьбе – что будет, то и будет. Катя вздохнула:
– Ну ладно, если надо… Поезжай с байкерами, я не напрашиваюсь.
Карлссон справится. Тем более с ним будет Хищник.
– Катенька, мы идем? – раздался от дверей голос Димы.
Катя оглянулась, схватила тролля за руку и заглянула ему в глаза. Она и сама толком не знала, зачем сделала это,– может быть, просто хотела себя успокоить. Она не была уверена, что стоило серьезно относиться к ощущению близкой смерти бандита Федота, которое посетило ее, когда она коснулась его руки.
Но на этот раз она, к счастью, ничего подобного не почувствовала. Никаких предчувствий. Катя улыбнулась и поцеловала тролля в щеку.
– Ну, доброго пути. Хоть будь там поосторожнее. И возвращайся побыстрее.
– Кать! – раздался недовольный голос Димы.– Ты скоро?
Катя отпустила руку Карлссона и вышла.

Так вот Карлссон остался в «Шаманаме», а они с Димой отправились к Лейке. Времени было – два часа пятьдесят минут. Ночи, разумеется.

Глава четвертая
Трудности личной и интимной жизни

Устроились тролль-охотник с троллем-хищником на работу в клинику по решению сексуальных проблем.
Охотник – психологом, хищник – медбратом.
Приходит к ним как-то эльф.
– Какие проблемы? – спрашивает его Охотник.
– Хочу мужиком стать,– говорит эльф.
– Какие проблемы. Становись,– разрешает Охотник.
– Не, вы не поняли. Хочу крутым мужиком стать! Чтоб мужское достоинство – аж до самого пола!
– Какие проблемы,– говорит Охотник.– Хищник, откуси ему ноги.

Несмотря на позднее время, на Невском сияли витрины и шлялся народ – наверно, потому что ночь была не по-августовски теплая. Может быть, последняя теплая ночь лета.
– Давай погуляем? – предложила Катя.– Посмотрим, как мосты сводят-разводят. Заодно проветримся. А то у меня в голове шумит – я пива выпила, наверно, не меньше литра…
– Ха, литра! – пренебрежительно изрек Дима.– Я вот не меньше шести кружек… Да это что! Помню, мы с пацанами взяли два ящика на четверых! Это получается на человека…
Дима принялся высчитывать, но, заметив, что тема Кате неинтересна, бросил. Гулять же к мостам отказался, сказав, что натер пятку. На самом деле ничего он не натер, а сказал так с умыслом.
Когда свернули на набережную Фонтанки, а потом в подворотню Лейкиного дома, стало темно, как в бочке. Катя на ощупь набрала код на решетке. Во дворе-колодце среди кустов загадочным зеленым пятном светился фонарь.
– А как мы в дом попадем? – встревожился Дима.– Что-то я не уверен, что Лейка нам откроет.
– Ее вообще дома нет,– легкомысленно ответила Катя.– Она к Наташке на дачу уехала. А у меня ключ есть.
– Отлично! – воодушевился Дима.– Просто классно!
Свет на лестнице не горел.
– Во, нормально! – Возмущенный голос Димы эхом отразился от стен лестничной коробки.– Это называется элитный дом!
– Наверно, просто выключили,– предположила Катя, ощупывая ближайшую стену.– Черт, не могу найти, где тут…
– Ладно, что мы, дверь не найдем? Дай руку!
Дима схватил Катю за руку и потащил за собой по лестнице наверх. Катя споткнулась в темноте, вскрикнула. Дима остановился, подхватил ее, сгреб ее в объятия и принялся с жаром целовать.
– Димка! – сдавленно пискнула Катя между поцелуями.– Пусти! Давай хоть до квартиры дойдем!
– Давай,– пробормотал Дима, неохотно отпуская девушку.
В прихожей у Лейки горел свет. На полу валялась раскрытая сумочка и запыленные босоножки.
– Может, Лейка вернулась? – предположила Катя.
– Лейка! – крикнула она.
Никто не отозвался. Квартира как вымерла, только где-то текла вода из крана.
Погрустневший было Дима просиял.
– Может, она спит? – предположила Катя.
– Да ладно – спит… Нету ее! – Дима наклонился, чтобы расшнуровать ботинки, потерял равновесие и чуть не упал. Катя поглядела на него и заметила, что взгляд у бойфренда шалый, даже слегка безумный.
– Что с тобой? – лукаво спросила она.– Ты сегодня какой-то взвинченный. На себя не похож. Может, тебе лучше спать лечь? Я тебя в гостиной на полу устрою. Давай?
– Спать? – усмехнувшись, повторил Дима.– Давай лучше выпьем чего-нибудь. Тут у Лейки где-то бар был. Как ты относишься к мартини?
– Хватит с меня пива в «Шаманаме»,– отказалась Катя.– Лучше я чай поставлю. Я в одном журнале читала, что после выпивки надо пить побольше жидкости, а то наутро будет болеть голова.
По дороге на кухню Катя на всякий случай заглянула в ванную – вдруг Лейка уснула прямо там? Однако Лейки и в ванной не оказалось. Из крана сочилась вода. На полу валялось полотенце и Лейкины трусики. Катя автоматически завернула кран, шагнула из ванной в коридор – и налетела на бесшумно подкравшегося Диму, который легко подхватил ее на руки и куда-то понес. Катя обняла его за шею и с подозрением спросила:
– Куда это ты меня тащишь?
– Не бойся, не уроню.
– А я и не боюсь!
Дима плечом распахнул дверь и занес Катю в неосвещенную гостиную. Свет он включать не стал, а направился в ту сторону, где, как он помнил, находился диван. Вскоре он наткнулся на край дивана, чертыхнувшись, уронил на него Катю и сам упал рядом с ней.
– Блин! Не ушиблась?
Катя только рассмеялась Димкиной неловкости. Дима же, убедившись, что Катя цела, прижался к ней и принялся целовать. Катя с удовольствием отвечала на поцелуи. Потом она почувствовала его руку на своей груди и чуть отстранилась.
– Эй, ты что делаешь?
– Пуговицы расстегиваю,– пробормотал Дима.
С кофточкой Дима разобрался на счет «раз» и занялся молнией на Катиных джинсах.
– Димка, не увлекайся!
– Лежи, лежи,– ласково прошептал Дима.– Все будет нормально.
– Ты чего, всерьез?
– Серьезней не бывает.
Катя попыталась сесть, но Дима крепко обнял ее и заставил лечь обратно.
– Да что это такое! – рассердилась Катя.– Что за насилие! Отпусти немедленно!
Почувствовав, что Дима ее уже не держит, она вскочила с дивана, отошла к окну и, сердито сопя, принялась застегивать кофту.
– Ну и почему? – донесся с дивана Димин обиженный голос.– Что я не так делаю?
Катя буркнула что-то банальное насчет наглости и распускания рук, чувствуя, что говорит не то. Она не могла внятно объяснить даже себе, почему она отталкивает Димку. Ведь он ей нравился, и она, в принципе, была не против, но… Не здесь, и не так. В том, чтобы спьяну тискаться на чужом диване, не было никакой романтики. Катя втайне мечтала, что у нее все будет как-то потрясающе и необыкновенно… Даже тогда, с Ротгаром, когда было дико страшно, и она понимала, что любовь тут ни при чем, а ее вот-вот убьют… какие это были невероятные, сильные переживания! А тут всё как-то… неправильно. По€шло и скучно.
– Кать, ты что, боишься? – вкрадчиво произнес Дима.– Так я аккуратненько… я знаю, как надо…
– Ох, лучше отстань,– вздохнула Катя.
Дима поднялся с дивана, подошел к ней и нежно обнял за плечи.
– Катенька…– едва слышно спросил он ее в самое ухо.– Разве я тебе неприятен?
От Димки пахло пивом. Катя вдруг почувствовала, что раздражается.
– Да, неприятен,– и дернула плечом, стряхивая его руки.
Оскорбленный Димка отступил назад.
– Что ж ты раньше не говорила, что я тебе противен? – язвительно спросил он.– Раз так – извини. Больше не буду тебе докучать!
Катя услышала, как Дима вышел из комнаты. Небо за окном уже светлело. Кате вдруг стало как-то грустно.
В прихожей Димка что-то уронил и прошипел грубое ругательство.
«Может, зря я с ним так резко? – подумала Катя.– Он же не хотел ничего плохого. Он меня любит, естественно, что ему хочется всего такого…»
Надо его вернуть и помириться. Попытаться хотя бы объяснить, что он не плохой и не противен, а просто сейчас неподходящий момент…
– Димка! – решившись, тихонько позвала Катя.
В ту же секунду с грохотом захлопнулась входная дверь. Димка ушел, разочарованный и злой. Катя не стала его догонять. Она пошла на кухню, поставила чайник и задумалась о Димке и своей горькой девичьей судьбе.
– Вот теперь и сиди тут одна, как дура,– сказала она себе, подводя итог раздумьям. Потом зевнула, выключила чайник и пошла спать.

Злющий Димка шел напрямик через дворы в сторону метро «Маяковская», почти не замечая, куда его несут ноги.
Он думал о Кате и о постигшем его неожиданном и несправедливом обломе. «Ну что я не так сделал? – думал он, минуя спящие дворы-колодцы и непроглядный мрак подворотен.– Это она такая дура, или я чего-то напортачил? Всё же было замечательно. Пустая квартира, мы оба выпили, расслабились… И вдруг такой облом. Может, у нее еще кто-то есть, кроме меня?»
Димка азартно принялся прикидывать, кто бы это мог быть. Если бы у него возник повод начистить кому-нибудь морду, это бы его слегка утешило. Хотя если это, к примеру, Коля Голый… Такому, пожалуй, начистишь…
Нет, вряд ли. Если бы это был Коля, он не стал бы на глазах у Кати обниматься с этими голыми девками…
Вспомнив о том, что началось в «Шаманаме» незадолго до их ухода, Дима почувствовал возбуждение. Такого количества голых сисек он раньше не видел даже по телевизору. Эх, если бы он остался, ему бы, наверно, тоже что-нибудь… А Катя утянула его прямо-таки силой. Увела – и обломила. Нет, ну правда обидно! Вон Стасик только познакомится с девчонкой – и она тут же у него в постели. А чем он, Дима, хуже? Да ничем! Вот купит машину, тогда… Тогда вообще всё! Всё у него будет. А Катя… Да ну ее!
Тут Дима вспомнил, что у Стасика, такого умелого и ловкого по части секса, с Катей тоже ничего не вышло – и злорадно усмехнулся. Но тут же пригорюнился опять. Наверно, он все-таки что-то не так сделал. Схватил, начал раздевать… А как было надо?
Уж себе самому Дима мог признаться: не знает он, как надо. Что бы он там ни говорил Кате, а опыта общения с женщинами ему не хватало. Катастрофически не хватало.
«Куплю себе шлюху! Вот завтра и куплю. Заплачу ей как следует – и пусть она меня всему научит!» – решил он.
И неожиданно обнаружил, что стоит напротив глухой кирпичной стены. Стену украшала аккуратная железная дверь с глазком и крылечком. Над дверью горела лампочка, почти не освещающая темный двор. Других выходов, кроме того, которым пришел Дима, поблизости не наблюдалось. Тупик, что ли? Только этого не хватало! Теперь еще и назад переться придется!
И тут железная дверь в стене медленно открылась, и в дверном проеме возникло, выступая из тьмы, чудесное видение. Невероятно прекрасная девушка с светлыми распущенными волосами до талии, едва прикрытая прозрачным пеньюаром, стояла, босая, на пороге, глядела прямо на него и улыбалась.
Дима застыл, как зачарованный.
«Ну все. Глюки пошли,– беспомощно подумал он.– На почве эротических переживаний и обломов. Как там называется – сублимация… или депривация… забыл…»
Таращась на видение, Дима забыл обо всем на свете. Красавица прищурила огромные синие глаза и насмешливо улыбнулась.
– Я тебя помню,– знакомым певучим голосом сказала она.
Вдруг Дима тоже узнал ее.
– Добрый вечер,– с трудом выдавил он.– Добрый вечер, Карина.
– Добрая ночь,– уточнила эльфийка.– Здравствуй, Дима.
– Я просто шел мимо и случайно забрел в ваш двор…– пробормотал Дима.
– Случайно? – Карина мелодично рассмеялась.– Никаких случайностей, мальчик. Тебя привел сюда знак.
– Какой еще знак? – вконец растерявшись, пробормотал Дима.
– Вот этот,– промурлыкала Карина и взяла Диму за левую руку.
От этого прикосновения его бросило одновременно в жар и в холод. Карина стояла совсем близко. Одной рукой она держала его запястье (между прочим, довольно крепко), а другой легко водила по внутренней стороне его руки возле ладони.
– Вот он, мой знак. Ты не видишь его, но он есть.
– Что значит – ваш? – пролепетал Дима.
– То и значит – мой,– снисходительно сказала эльфийка.– Метка. Тавро. Знак того, что ты принадлежишь мне.
Дима, из последних сил борясь с наваждением, попытался осмыслить сказанное. Метка? Тавро? Что-то он такое слышал. Это было связано с Катей…
«Катя? – промелькнуло в голове у Димы.– Кто такая Катя? При чем тут вообще какая-то Катя, когда тут такое…»
Он не мог такое думать о Кате! Но ведь подумал же…
Карина, забавляясь, разглядывала его, как зверька на привязи.
– Я тебя не звала,– ласково повторила она,– но уж коли ты сам пришел…Что ж, заходи.
У Димы закружилась голова.
«Этого не может быть,– подумал он.– Мне все снится. Ну и пусть снится дальше».
Отбросив сомнения, он без сопротивления позволил Карине увлечь его за собой в железную дверь.

Глава пятая
В ночном клубе

Мертвые могут воскреснуть.
Зато живые могут умереть.
Живым труднее.
Универсальная мудрость

– Ну что ты маешься? Что-то случилось?
Лейка, валяющаяся на паласе среди россыпей глянцевых журналов, перекатилась с боку на бок и подняла глаза на Катю. Катя сидела за ее письменным столом и щелкала мышью, раскладывая пасьянс. Вечерело, на улице собирался дождь, а может быть, даже гроза. Катя рассеянно поглядывала в окно и думала, что внутри у нее назревает примерно то же самое.
– Ничего особенного,– ответила она Лейке.
Делиться с ней своими переживаниями ей не хотелось. И вообще разговаривать.
Но Лейка намеков не понимала.
– Что, с Димкой поссорились? То-то он давно не звонит, уже дня два, наверно…
– Да мы не ссорились,– неохотно сказала Катя.– То есть, это я считаю, что не ссорились.
Лейка захихикала и потянулась, по-кошачьи выгнув спину.
– А он считает иначе?
– Ну, не знаю. Я-то его обижать не хотела, но он мог что-нибудь превратно понять…
– Давай, колись, в чем дело!
Поняв, что от Лейки не отвяжешься, Катя, не вдаваясь в подробности, рассказала ей, что происходило тут позавчера ночью.
– …а он почему-то разозлился и ушел,– закончила она.– И теперь не звонит. Я ничего не понимаю.
Лейка перекатились на спину, подперла лопатки ладонями и потянула ноги к потолку, изображая «березку».
– Странные вы какие-то оба. Он же тебе нравится, так зачем ты его отшила?
– А что, надо было отдаться из вежливости? – вспылила Катя.– Я сама решу, когда и с кем…
– Если Димка тебе не нравился, так зачем ты с ним встречалась?
– Он мне нравился,– уныло сказала Катя.– Даже очень.
– Так в чем дело? Возьми и позвони ему.
– Не буду. Пусть сам звонит. Может, я тоже обиделась! Что за потребительское отношение к девушке? Как будто он от меня только одного и хотел! По-моему, это просто подло – вот так исчезнуть!
– Эй, ты чего расшумелась? – Лейка засмеялась и, потеряв равновесие, рухнула на пушистый палас.
– Димка, конечно, тоже хорош,– примирительно сказала она, садясь.– Ведет себя, как дурачок. Это его ложная гордость одолела. Хочешь, я сама ему позвоню?
– Нет!
Лейка пожала плечами:
– Ну как хочешь.
В просторном кабинете, освещенном только настольной лампой и мелькающими картинками на экране телевизора, было очень уютно. Особенно по сравнению с сырыми сумерками за окном. Серая вода Фонтанки рябила от дождя. За стеклом ползли расплывчатые огоньки машин.
Несколько минут Лейка смотрела телевизор с выключенным звуком. Там показывали рекламу каких-то турецких курортов.
– Всё, хватит страдать! – неожиданно заявила она.– Катька, мы тут занимаемся какой-то фигней, а молодость проходит зря!
– А что, есть выбор?
– Пошли хоть в люди выйдем… в какой-нибудь клуб… в гости… в кино, на худой конец…
Катя ответила тяжким вздохом.
– Ну что за дела? Так же нельзя! У меня, между прочим, тоже кое-кто уехал, а я, видишь, не кисну, как некоторые.
– Это кто же у тебя уехал? – осведомилась Катя.
– Как кто? Мой Карлссон!
Катя едва не высказалась язвительно по поводу «моего Карлссона», но сдержалась. Не хватало ей еще с Лейкой поссориться. Вместо замечания Катя испустила новый, еще более тяжкий, вздох.
– Дожили – уже депресняк начинается! – воскликнула Лейка.– Ну-ка кыш из-за компа!
Она решительно выпихнула Катю из-за компьютера и зашла в афишу ночных клубов.
– Пожалуйста! – объявила она.– Сегодня в «Метро» пивная вечеринка с конкурсной программой! С пивом вход бесплатный до двенадцати ноль ноль. Ты была в «Метро»?
– Не-а.
– Вот и побываешь!
У Лейки заблестели глаза, она сразу повеселела.
– Сейчас позовем с собой кучу народа…
Схватив с базы телефонную трубку, Лейка на мгновение задумалась, поглядела на Катю. Подруга, изгнанная из-за стола, перебралась на диван и сидела там с обиженным видом, глядя в серое окно.
– Что я там буду делать? Без Димки?
– Ха! Именно без Димки. Ходить в ночной клуб со своим парнем – все равно что ехать в Тулу со своим самоваром!
Катя удивленно посмотрела на Лейку, потом все-таки улыбнулась.
– Вот-вот! – подхватила Лейка.– Тебе обязательно надо развеяться, взбодриться. Ты посмотри на себя – глаза красные, взгляд потухший… Пусть Димка осознает, что на нем свет клином не сошелся.
Бросив трубку на диван, Лейка подсела к Кате и обняла ее:
– То, что он из гордости не звонит, не значит, что ты теперь должна тут чахнуть в печали и одиночестве. Быстро развеселись!
Катя послушно улыбнулась еще раз.
– Молодец! Ну, решай, кого с собой позовем?
Лейка снова потянулась к трубке и принялась давить на кнопки, перебирая номера в «записной книжке».
– Так… Наташке сейчас не до тусовок, она головку лечит… Может, Стасика?
– Ты еще Сережку позови! – насмешливо сказала Катя. Под влиянием Лейкиной болтовни ее хандра начала отступать.
– Можно и позвать,– на полном серьезе ответила Лейка.– Он, кстати, пляшет неплохо… если, конечно, сразу не напьется. Зовем?
– С ума сошла? Я же пошутила!
– Не хочешь – как хочешь. Так как насчет Стасика?
– Давай уж лучше вдвоем пойдем.
– Тоже верно. И там кого-нибудь подцепим.
– Лейка! Хватит прикалываться! Слушай, а мы там вдвоем не заскучаем?
– Не заскучаем, я гарантирую,– самоуверенно ответила Лейка.

Вечер постепенно переходил в ночь, но на Лиговском было светло как днем – фонари, витрины, рекламы, фары автомобилей. Возле популярного ночного клуба «Метро», под огромной ядовито-красной световой вывеской, было черно от посетителей. Очередь обвивалась вокруг клубной автостоянки и уходила вдоль Лиговского к Обводному каналу. От узких дверей клуба доносились вопли, писк и галдеж – это народ давился на входе, норовя протиснуться бесплатно. Прочие желающие попасть внутрь ждали своей очереди, болтали и пили пиво. Торопиться было некуда – до полуночи, когда заканчивался льготный впуск, оставалось еще минут сорок.
Очередь на три четверти состояла из студентов, по большей части девчонок, в основном компаниями. Смеялись, переглядывались, кокетничали, строили планы на вечер, болтали о своих делах.
– Чего там написано на бегущей строке?
– Молодой человек, посадите меня, пожалуйста, на плечи, мне не видно надпись! Ай! Ты куда меня понес, алкаш?!
– Девочки, читаю: «Бесплатный вход с пивом – до полдвенадцатого!»
– Как до полдвенадцатого?! Люди, где тут ближайший ларек?!
Из толпы вырвалась встрепанная, раскрасневшаяся Лейка.
– Бесполезно! – закричала она стиснутой между двумя плотными компаниями Кате.– В ларьках пива больше нет. Даже у метро все раскупили.
– Ну и не надо было суетиться. Что нам, за вход не заплатить?
– Вот еще! Даром деньги тратить! – возмутилась Лейка.– А знаешь, какие в клубах цены на спиртное?
– Как будто нам много надо. Купим по коктейлю – и хватит.
– Купим? Ну нет…
Раздался дружный вопль, и толпу понесло вперед. Девушек стиснули со всех сторон, и они тоже заорали. Человеческий поток подхватил Катю и Лейку и через несколько минут буквально по воздуху внес в двери клуба.
– Повезло! – крикнула сквозь толпу Лейка.– На халяву проскочили!
И побежала к зеркалам прихорашиваться, на ходу открывая сумочку в поисках косметички.
Приведя себя в порядок, девушки прошли на первый этаж «Метро». Музыка грохотала так, что собеседника было слышно, только если он кричал прямо в ухо. Слегка ошарашенная количеством посетителей, Катя с любопытством вертела головой – она раньше не была в этом клубе. Лейка ее куда-то деловито тащила, не забывая изучать публику.
– Так, сядем пока тут. Девушка, нам две пина-колады. Да сними ты эту кофту, ты что, в библиотеку пришла? Что у тебя под ней, топ? Ну, другое дело. Видишь вон ту блондинку, с голой спиной? Вот здешний стиль! Да и жарко тут…
Лейка угнездилась на высоком табурете у стойки на первом этаже клуба, приняла элегантную позу, пригубила коктейль и быстро стрельнула глазами в обе стороны.
– Ну и публика,– с кислым видом заявила она через минуту.– Кошмар! Одни мальчишки. Ни одного интересного мужчины. Пошли на другой этаж.
Катя неохотно слезла с табурета. Народ все прибывал, и она подумала, что на другом этаже просто не останется свободных мест.
На следующем, «кислотном», этаже публика Лейке понравилась еще меньше. Там в полумраке под бешеную электронную музыку какие-то личности неопределенного возраста и пола в намокших от пота футболках, мешковатых джинсах и ботинках на толстой подошве дергались на танцполе, не обращая ни малейшего внимания на окружающую действительность. У Лейки немедленно заболела от басов голова, и подруги направились дальше.
На третьем этаже, где играла музыка «евродэнс» и публика была посолиднее, Лейка наконец угомонилась. Какой-то стриженый здоровяк лет тридцати гостеприимно пустил девушек за свой столик и купил им по коктейлю. Здоровяка звали Вася. Он с достоинством представился директором автосервиса. Почему-то эти слова вызвали у Лейки нездоровое хихиканье.
– Вот хохма,– прошептала Лейка на ухо Кате через несколько минут.– С кем в клубе ни познакомлюсь, все директора! Спорим, на самом деле он автослесарь? Как он тебе, кстати?
Катя с сомнением посмотрела на Васю, который тут же ей подмигнул, и промолчала. Раздувающийся от собственной важности «директор» ее абсолютно не впечатлил.
– Хоть бы один студент для разнообразия попался! – продолжала трепаться Лейка.
– Студенты, наверно, на первом этаже пиво дуют,– предположила Катя.– Пошли, попляшем, что ли?
Лейка мотнула головой и принялась болтать с хозяином столика. Вася распускал хвост и неоригинально хвастался. Вскоре заиграла медленная композиция, из-за столиков потянулись парочки. «Директор» тут же ухватил Лейку за талию и потащил танцевать. Катя от нечего делать стала разглядывать публику. На нее активно глазели, некоторые были явно не прочь пригласить ее на танец, но все это были экземпляры типа директора-автослесаря. Или тощие студенты, налитые пивом выше глаз. «Ну и зачем они мне? – размышляла Катя, окидывая „кавалеров“ мрачным взглядом.– Такие тупые ряшки… Даже Коля-байкер и то умнее выглядит, несмотря на свою бороду лопатой. А Димка… он и подавно гораздо интереснее, чем всякие там „директора“. И как личность, и как мужчина, в принципе, тоже. Надо все-таки будет с ним помириться. Правильно Лейка сказала – это все ложная гордость. Вот вернусь домой и сразу ему позвоню».
– Разрешите вас пригласить? – раздался вдруг негромкий голос прямо у Кати за спиной. В тот же миг Катя почувствовала, что ее легко, но решительно подхватили под локоть и повлекли на танцпол. И не успела она сказать ни «да», ни «нет», как уже шла танцевать с кем-то, кого не успела даже толком разглядеть. А когда подняла голову, чтобы узнать, с кем танцует,– парень был высоким,– то ей стало слегка не по себе.
Она не сразу даже разобрала, кто это – девушка или парень. Судя по невероятной худобе, которой не могла скрыть даже мешковатая рейверская одежда, это все-таки было существо мужского пола, с бледным лицом и совершенно бескровными губами, в черной вязаной шапочке-«менингитке» и темных очках. Из-под шапочки выбивались добела обесцвеченные перекисью пряди. В первое мгновение Катя чуть не испугалась. Она уже раздумывала, не вырваться ли и не вернуться ли на место, но вскоре с удивлением обнаружила, что «рейвер» неплохо танцует. Он едва прикасался к Катиной спине, однако уверенно вел ее в танце. Кажется, в первый раз Катя почувствовала, что медленный танец – это не топтание по кругу на одном месте, а что-то, напоминающее неторопливый полет. Руки «рейвера» касались Кати так легко, что казались почти бесплотными. У Кати возникло ощущение, будто она плывет внутри прозрачного легчайшего облака, и сама превратилась в нечто тонкое и воздушное. Они двигались по танцполу по сложной орбите, проскальзывая между другими парами, и, как ни странно, ни разу никого не задели. Что еще более удивительно, за весь танец парень не проронил ни слова. Даже не представился и не спросил, как зовут девушку.
– А вы классно танцуете,– с восхищением сказала Катя, когда медленный танец закончился и партнер повел ее на место.– Где-то учились?
Парень молча смотрел на Катю. Темных очков он так и не снял. Встречаются же сумасшедшие типы. Впрочем, на «рейверском» этаже таких полно.
– Вы не можете снять очки? – попросила Катя.– Знаете, немножко неприятно, когда не видишь глаз собеседника.
– Лучше не надо,– с непонятной улыбкой произнес парень. При виде этой улыбки Кате снова стало неуютно. С «рейвером» явно было что-то не так. И еще Кате показалось, что с этим «рейвером» она уже где-то встречалась. Определенно, что-то знакомое… Темные очки закрывали пол-лица, но эти тонкие, классически правильные черты лица, узкие губы…
– Мы знакомы? – неуверенно спросила она.
– Не думаю,– мягко произнес парень.– Прекрасный танец. Мы еще увидимся.
Он проводил Катю до столика и мгновенно затерялся в толпе. Через полминуты вернулись с танцпола Лейка с кавалером. «Директор» Вася совершенно перестал важничать, вел себя оживленно и поглядывал на Лейку масляными глазами.
– Что-то я устала,– томно протянула Лейка, опускаясь на стул.– Сейчас бы чего-нибудь освежающего…
Прирученный Вася поспешил к стойке, а Лейка демонстративно перевела дух.
– Утомил он меня своим автобизнесом,– призналась она Кате.– Как будто других тем для беседы с девушкой нет. Ну рассказывай. Кто он такой?
– Кто?
– Тот мужик, с которым ты танцевала. А знаешь, мне он кое-кого напомнил.
– Мне тоже,– взволнованно подхватила Катя, у которой не шел из головы странный «рейвер».– А тебе он кого напомнил?
– Знаешь, ты будешь смеяться, но мне показалось, что ты танцевала с Карлссоном.
Катя вытаращила глаза на Лейку:
– С кем?!
– Ну да, с Карлссоном. Нашим Карлссоном. Такой же приземистый, коренастый…
– Ты перепутала! – рассмеялась Катя.– Ты, наверно, видела не меня. Я танцевала совсем с другим парнем. Таким странным… Да вот он!
Лейка повернулась к стойке бара, куда показывала Катя. Там, метрах в десяти от их столика, стоял и смотрел в их сторону «рейвер». Лицо его было полностью лишено выражения, словно он смотрел не на двух привлекательных девушек, а на каменную стенку.
– Та бледная немочь в шапочке? – удивленно спросила Лейка.– О господи! Ужас какой! И ты с ним пошла танцевать? Да он же явный наркоман! Последняя стадия. Тебе повезло, что он не умер у тебя на руках.
– Он, кстати, танцует потрясающе,– возразила уязвленная Катя.
– Да ну тебя. Наверно, кислоты обожрался и заблудился, свой этаж потерял…
Лейкина обвинительная речь оборвалась на полуслове. Несколько мгновений она сидела, раскрыв рот, и глядела на что-то, как будто не верила своим глазам. Потом из Лейкиной груди вырвался радостный вопль:
– Карлссон!
– Где?! – невольно подскочила Катя.
– Смотри! – Лейка схватила Катю за руку.– Вот тот, в сером свитере!
Катя посмотрела в указанном направлении, но у стойки бара толпилось столько народу, что разглядеть кого-то в полумраке было невозможно.
– Да ладно…– с сомнением проговорила Катя.– Тебе показалось.
Даже если Карлссон вернулся, что ему делать здесь, в этом клубе?
– Нет же, точно он! Ты что, глаза дома забыла?
Теперь Катя наконец увидела того, кого Лейка приняла за Карлссона.
Навысокий, коротко стриженный мускулистый мужчина у стойки, явно кого-то высматривающий.
– Эй! – закричала Лейка, приподнимаясь и махая рукой.– Карлссон!
Невысокий обернулся на голос и неторопливо двинулся к их столику.
– Ну ты даешь, подруга…– Катя поглядела сначала на оживленную Лейку, потом на ее полупустой бокал. Уже второй, кстати.– Какой же это Карлссон. Качок какой-то…
– Ну-у…– Лейка смутилась. Она уже поняла, что обозналась.– Но ведь похож! Похож, правда?
– Что-то есть…– согласилась Катя.
Незнакомец уже был совсем рядом. Точно, «качок». Бугры мышц, обтянутые маечкой, вросшая в плечи голова, туповатая морда…
– Привет, девчонки! По пиву?
– Мы пива не пьем! – заявила Лейка.– Только шампанское!
«Качок» задумался. Кате показалось: сейчас он пошлет их подальше, но «качок» коротко кивнул, развернулся и двинулся к стойке. Катя подумала, что одной походки достаточно, чтобы никогда не спутать его с Карлссоном. Этот шагал враскачку, тяжело, каждым движением демонстрируя вес и мощь мускулатуры, а Карлссон двигался плавно, словно большой сытый котяра.
– Какие мускулы! – сказала Лейка.
Катя фыркнула. Мускулы! Да Карлссон такого одной рукой под столик засунет.
А в Лейкину голову тем временем пришла новая идея.
– Слушай, Катька, а давай мы именами поменяемся! – возбужденно проговорила она.– Ты будешь Лейкой, а я – Катей, ладно?
– И зачем это? – с сомнением произнесла Катя.
– А ни за чем! Просто так, для прикола! Давай, а?
– Ну ладно,– согласилась Катя.– А этот… Василий?
– Да ну его! – отмахнулась Лейка.– Вон он там, в очереди стоит. А наш, смотри!
«Качок» в очереди стоять не стал. Двинулся сразу к ее началу, отодвинул каких-то парней и через полминуты уже возвращался с бутылкой шампанского и столбиком пластиковых стаканов.
Молча уселся, молча разлил.
– Анатолий,– сообщил он девушкам.
– Я – Катя! – быстро сказала Лейка.
– Лейла,– вынуждена была соврать Катя.
– За знакомство! – провозгласил Анатолий. Выпил, смял свой стаканчик, зачем-то его сунул в карман и пригласил Лейку на танец. Как и Вася, он с первого взгляда отдал предпочтение Катиной подруге. Катю это даже немного огорчило. Чуть-чуть, самую малость.

Минут через пять (Лейка все еще танцевала) вернулся Вася с новыми коктейлями и был неприятно удивлен исчезновением Лейки и появлением недопитой бутылки шампанского.
– А где твоя подружка? – спросил он у Кати.
– Танцует…
Вася отыскал взглядом Лейку с партнером.
– Это что за хмырь?
Катя не снизошла до ответа. Если уж кого и можно назвать хмырем, так это самого Васю. Еще она рассердилась на Лейку. Что за дела? Это что, по-дружески – притащить в клуб и тут же бросить?
– Ты чего надулась? – «подбодрил» Катю Вася.– На, пей!
Похоже, он уже смирился с потерей Лейки и решил «удовольствоваться» Катей.
Но на все Васины попытки завязать беседу Катя реагировала вяло.
Прошло еще минут десять – Лейка все не появлялась. И среди танцующих ее уже не было. Небось тискается где-нибудь в уголке с этим накачанным Анатолием, а Катя должна сидеть и сторожить ее сумку. Ну это вообще свинство!
Катя сидела злая. Называется, выбрались повеселиться. А теперь даже не потанцевать – вещи оставить не на кого.
В пепельнице недокуренная Лейкина сигарета давно уже дотлела до самого фильтра и потухла.
«Директор» Вася нес какой-то бред о своих бизнес-планах… Катя его не слушала.
Катя подождала еще минут пять, потом, извинившись перед Васей, повесила на плечо обе сумки и отправилась на поиски. Она была уверена, что Лейка или сидит где-нибудь за соседним столиком, или, что вероятнее, топчется на танцполе.
Однако ни в баре, ни на танцполе подруги не оказалось. Катя заглянула в туалет, спустилась на первый этаж, поднялась обратно. Лейки нигде не было. «Качка» тоже. Катя почувствовала, что начинает тревожиться. Как бы Лейка не вляпалась во что-нибудь нехорошее! Кто знает, что за народ сюда ходит? Вдруг они только с виду мирные придурки, а на самом деле тут каждый третий – маньяк-извращенец?
У Кати от волнения защемило сердце. Она попыталась поговорить с секьюрити, стоявшим при входе на этаж, но тот «красивой брюнетки в черном платье с вырезом» не запомнил. Эка невидаль – подруга пропала. Ничего удивительного, учитывая столпотворение в клубе. Наверно, познакомилась с парнем и уехала.
Катя побежала вниз, в гардероб, и подняла там всех на уши.
– Подруга ушла и унесла с собой мой кошелек! Вспомните, пожалуйста! Брюнетка в длинном пальто, вот мой номерок, мы вместе сдавали…
– Была такая,– вспомнил вдруг один из гардеробщиков, парень лет двадцати.– С ней еще парень был, такой, коренастый.
– Да… Спасибо,– автоматически поблагодарила гардеробщика Катя.
Она не знала, что и думать. Что за бред? Лейка бросила ее, бросила свою сумку, ушла куда-то…
– Когда они ушли?
– Минут пять назад. Через вип-вход,– с сочувствием глядя на нее, сказал гардеробщик.– Если они к метро пошли, может, еще и догоните.

– Фух! Свежий воздух! – воскликнула Лейка.– Ну-ка дай мне сигаретку.
Анатолий молча протянул ей пачку, щелкнул зажигалкой.
– Кажется, дождь собирается,– озабоченно сказала Лейка.– Слушай, ты, случаем, не на машине?
Анатолий кивнул.
– То-то я смотрю – не пьешь ничего,– с удовлетворением отметила Лейка.
Этот здоровенный парень нравился ей всё больше. Не болтун, не хвастун. На вопрос, чем занимается, ответил кратко: «Бизнес». Пока танцевали, вел себя корректно: рукам волю не давал. Никаких сальностей, никаких пошлых предложений. Вот и тачка имеется.
– А что у тебя за машина? – спросила Лейка.
– Джип,– лаконично ответил Анатолий. Немногословностью он тоже напомнил Лейке Карлссона.
– А какой?
– «Нива-Шевроле».
«Ну, это, конечно, не „крузер“ или „мерс“,– подумала Лейка,– но тоже неплохо».
– Хочешь посмотреть? – Анатолий слегка оживился.
«Все мужики такие,– подумала Лейка.– Как только о машине речь заходит…»
– Хочу,– сказала она.– Где ты припарковался?
– Тут рядом.
Начал накрапывать дождь. Но разгоряченной танцами и выпивкой Лейке прикосновения холодных капель даже нравились.
– Пошли,– согласилась она.
Почему бы и нет? Анатолий – не какой-нибудь сексуально озабоченный маньяк. Сразу видно: человек спокойный, рассудительный. Трезвый вдобавок. И очень кстати, что на машине: их с Катькой домой отвезет.

Джип стоял не на улице, а во дворе, в тени, метрах в десяти от тусклого фонаря. Лейку это не насторожило: она видела, что все места вдоль тротуара заняты. И то, что рядом с джипом кто-то стоял, Лейку тоже не смутило. Анатолий выглядел достаточно внушительно, чтобы постоять и за себя, и за нее.
Но когда стоявший у джипа обернулся и Лейка узнала в нем того самого «рейвера», который танцевал с Катей…
– Кого ты привел? – резко спросил «рейвер» Анатолия.
– Кого сказал – ту и привел,– проворчал Анатолий.– Из-за того столика, зовут Катей…
Дверца джипа распахнулась.
– Быстрее давайте! – раздалось изнутри.– По дороге побазарите. Ко мне уже менты подходили! Давай сюда девку и поехали!
– Никуда я не поеду! – заявила Лейка.– А ну-ка отпусти меня! – крикнула она Анатолию.– Или как заору!
– Отпусти ее,– негромко приказал «рейвер» Анатолию. И – Лейке: – Хочешь что-то сказать?
– Хочу! – запальчиво выкрикнула Лейка.– Только попробуйте что-то мне сделать. Знаете, кто у меня друзья?
– Знаю,– сказал «рейвер».– Только вряд ли они тебе помогут.
Налетел ветер, дождь припустил с новой силой, и Лейке вдруг показалось, что ливень смывает с «рейвера» его лицо. Оно таяло, словно рисовая маска.
Лейка понимала, что надо немедленно убегать, пока еще есть такая возможность, но вместо этого стояла, как загипнотизированная, глядя в лицо «рейвера».
– Вряд ли они тебе помогут… из Швеции,– сказал «рейвер», снимая очки и шапку. Вокруг его головы нимбом поднялись совершенно белые волосы. Лейка увидела, что это не перекись, а седина. Белесые слепые глаза без зрачков смотрели в упор. Сквозь голову «рейвера» просвечивала неоновая вывеска круглосуточного магазина.
Лейка сделала шаг назад – на большее ее не хватило. В этот миг «рейвер» открыл рот – и в воздухе родился совсем тихий, очень странный и невероятно жуткий звук. Казалось, в нем смешались детский плач, стон боли, волчий вой и что-то такое, от чего Лейку охватило ощущение ужаса и смертельной тоски. Ощущение тоски было непереносимым. Лейка хотела заорать, но горло перехватило, голова закружилась, ноги подогнулись…

«Рейвер» спокойно надел шапочку и опустил на глаза темные очки. Анатолий посмотрел на бесчувственную Лейку, спросил:
– Ну, и чё с ней теперь?
– В машину ее.
– Эй! Если это другая, то зачем она нам?
– Подманим на нее ту, которая нужна.
– Да я ее сейчас приведу,– заявил Анатолий.– Легко!
– Уже привел,– сказал «рейвер».– На сегодня хватит проваленных дел.
– Да я…
– Заткнись, забирай девку и уезжайте,– холодно произнес «рейвер».– Остальное – не твоя забота.
Анатолий проворчал что-то недовольно, но приказ выполнил. Поднял Лейку, загрузил в машину, которая тут же укатила.
«Рейвер» постоял еще минуту, не шевелясь, как будто прислушиваясь к чему-то, потом двинулся обратно к клубу.
Он не знал, что Кати там уже нет.

Глава шестая
Незваные гости

Человек, узнавший о существовании троллей, автоматически переходит в категорию пищи.
Из «Книги тайной войны»

Конечно, Катя никого не догнала. Вдобавок в Лейкиной сумке не обнаружилось ключей от ее квартиры, а свои Катя не взяла. Они остались на полочке в прихожей. Катя тогда решила: раз они идут вместе, зачем ей ключи…
Катя набрала номер Лейкиной квартиры… Трубку никто не брал.
«Итак,– подытожила Катя,– Лейка пропала. Хочется верить, что ничего дурного с ней не случилось. Что она просто такая отвязная девчонка… А если нет?»
Катя остановилась и задумалась. Мимо продрейфовала развеселая компания. Вероятно, тоже из клуба.
– Девушка, давайте с нами! – крикнул Кате парень с пластиковой бутылью пива.
Катя помотала головой. К счастью, настаивать на знакомстве парень не стал.
Но что же делать? Димка тоже пропал, Карлссон уехал, обратиться за помощью совершенно не к кому. Вдобавок ночевать придется на улице. Хотя почему на улице? У нее ведь где-то есть ключи от мансарды. Катя пошарила в своей сумочке… Нашла!
Итак, проблема ночлега решилась. А все остальные можно будет решать завтра.
Пешком идти не хотелось. Поймать машину? Катя вспомнила, как ее сажал в такси Гоша, и решила, что лучше ловить машину у клуба. Заодно проверить: может, Лейка уже вернулась?
Однако у вип-входа Катя почему-то остановилась. Она почувствовала, что ей ужасно не хочется заходить внутрь. И более того, очень хочется вообще убраться отсюда подальше. Бороться с собой Катя не стала. Водитель такси потребовал аж двести рублей, но Катя торговаться не стала. Через пять минут она уже стояла у знакомого подъезда.

В мансарде было пусто, пыльно и печально, как в любой покинутой квартире. Но, в общем, ничего не изменилось. Можно подумать, после Катиного отъезда сюда никто ни разу не заглядывал.
Катя прошла на кухню… И тут ей показалось, что за окном мелькнула тень.
Катя сначала испугалась, потом рассердилась. На себя, за глупый испуг. Она ведь уже не та наивная девочка, которая приехала в Санкт-Петербург два месяца назад. Она сумеет за себя постоять. Вооружившись тяжелой чугунной сковородой с деревянной ручкой, Катя решительно распахнула окно, выходящее на крышу.
– Ау! Есть тут кто-нибудь?
Никто не отозвался.
Зато Кате почудился еще один посторонний звук. На этот раз – из квартиры.
Какая-то возня, шебуршание…
По спине девушки невольно пробежали мурашки. Она быстро повернулась:
– Кто здесь?
Ответом был звук быстрых шаркающих шагов. Кто-то прошмыгнул из коридора в гостиную.
«Раз он прячется, значит, он меня боится»,– рассудила Катя.
Дверь в гостиную была притворена, хотя Катя точно помнила, что минуту назад она была нараспашку.
Ухватив покрепче сковородку, Катя щелкнула выключателем. Одна из лампочек вспыхнув, сразу перегорела, но вторая, к счастью, зажглась нормально, и Катя увидела, что на пыльном полу посреди гостиной что-то лежит. В следующий миг Катя похолодела от ужаса: это было человеческое тело.
Катя медленно подошла к нему, и ей стало еще страшнее: тело принадлежало ребенку.
Мальчик лет двенадцати лежал на спине, запрокинув голову, неподвижный, как камень. Судя по сероватому оттенку его кожи, он был мертв. Короткие взлохмаченные волосы ребенка тоже были серые, одежда – шорты и футболка с картинкой,– оборванные и перепачканные. Обуви на больших грязных ногах не было вовсе.
«Беспризорник, что ли?» – подумала Катя, склоняясь над телом. Пропорции мальчика были необычными: крупная голова, огромные ступни, широкий рот. Лицо вообще довольно страшненькое. Катя наклонилась ниже, и на нее повеяло странным, смутно знакомым запахом…
Вдруг мальчик раскрыл глаза и хулигански улыбнулся, демонстрируя крупные белые зубы.
– Поймал! – радостно объявил он.
Катя встретилась с ним взглядом – и ахнула: глаза были желтые, как у кошки. В следующее мгновение две грязные руки с недетской силой вцепились в Катину шею. Девушка даже не успела понять, что произошло, как что-то подняло ее в воздух и швырнуло на спину. Маленькое чудовище навалилось на нее, сжимая руки на ее шее. Катя отреагировала совершенно рефлекторно. Ее правая рука всё еще сжимала сковородку, и этой сковородкой она изо всех сил заехала агрессору по физиономии.
Агрессор взвизгнул и сразу отпустил Катю.
Катя осторожно ощупала горло.
Странный ребенок сидел на полу, прижимая ладони к лицу.
– Мальчик, ты что, псих? – хрипло спросила Катя.– Ты чего на людей кидаешься?
Мальчик отнял ладони от лица. Из носа его сочилась кровь, а на Катю он смотрел с глубокой обидой.
«Я ведь его убить могла…» – подумала Катя.
И тут мальчик разревелся.
– Вот и пореви теперь,– не без злорадства сказала Катя.– Сам виноват.
Мальчик, не обращая на нее внимания, заливался слезами. И ругался. Причем не по-русски.
Наконец Кате это надоело.
– Хватит реветь! – сердито потребовала она.– Всё, кровь уже не течет. Ну-ка пошли умываться!
– Ты кто? – спросила его Катя, когда маленький бандит был умыт и приведен в относительный порядок.– И что ты тут делаешь?
– Нет, сначала скажи: ты кто? – перебил мальчик.
Говорил он по-русски правильно, но с сильным акцентом.
– Я – Катя.
– А я – Нильс.
– Ну, вот и познакомились. А теперь изволь объяснить, как ты сюда попал, Нильс?
– Мы в гости к дяде приехали. Меня мама сюда привела.
Ну и ну. Выходит, мансарду уже кому-то сдали. А с чего это Катя решила, что квартира по-прежнему пустует? Вот так ситуация. Получается, Катя вломилась в чужой дом, избила ребенка…
Катя внимательно посмотрела на странного мальчика, и у нее вдруг возникло ощущение, что не всё так просто…
– А как зовут твоего дядю? – спросила она.
– Его зовут Карлссон! – гордо сказал Нильс.
Племянник Карлссона!
Катя испытала мгновенное облегчение. Зная Карлссона, можно с уверенностью сказать: этот не стал бы снимать квартиру в агентстве. Хотя у его родичей могут быть другие привычки.
Племянник Карлссона… Это многое объясняет. И странную внешность, и невероятную для ребенка силу…
– Ты что, тоже тролль?
– Ну да. А откуда…
– Что значит «тоже тролль»? – прогремело у Кати за спиной.
Она испуганно обернулась и увидела в дверях огромную бабищу. Настоящую великаншу.
– Что значит «тоже тролль»? – низким рокочущим голосом осведомилась бабища.– Много ли троллей ты видела в своей жизни, девица?
– Добрый день,– растерянно проговорила Катя.
– Скорее, добрая ночь,– уточнила троллиха.
– Мама, я ее поймал, а она меня ударила! – наябедничал тролленок.– Ой!
Троллиха с удивительной быстротой оказалась возле сыночка и отвесила ему сочную оплеуху.
– Кто тебе разрешил охотиться? – прорычала она.
– Я кушать захотел,– пискнул тролленок.– А тут она…
– Мешок! – рявкнула троллиха.– Бегом!
Нильс выскочил в соседнюю комнату и тут же вернулся с сумкой раза в три большей, чем он сам.
Вжикнула застежка-молния.
– Полезай,– велела троллиха Кате.
– Зачем? Я не хочу никуда…
В следующую секунду Катя была схвачена и, несмотря на протестующие крики и трепыхание, посажена в сумку.
– Сиди тихо, пища,– прорычала троллиха.– Будешь пищать – пришибу.
Катя сочла за лучшее умолкнуть. А то ведь и вправду пришибет.
В сумке было неудобно, душно и воняло. Катю куда-то несли. Сначала – прямо, потом наверх. Слышно было, как пыхтит троллиха.
«Я тут задохнусь…» – подумала Катя.
Но, к счастью, ее «путешествие» длилось недолго.
Снова вжикнула молния, и Катю неуважительно, как котенка, вытряхнули на пол.
Было темно, но Катя узнала место. По запаху. Квартира Карлссона.
– Не смейте так со мной обращаться! – заявила Катя.– Я пожалуюсь Карлссону.
– Помалкивай, пища! Эй, муженек! Я поймала девицу, которая говорит, что видела брата!
– Это я ее поймал! – пискнул Нильс.
Звук оплеухи перекрыл глуховатый рык из «гостиной».
– Тащи ее сюда. Поглядим, что за добыча и с чем ее едят.

Глава седьмая
О государственной границе, а также о том, какие
кулинарные рецепты в ходу у бабушек горных троллей

Три тролля сидят на вершине горы.
Один вздыхает: «Ох!»
Второй: «Эх!»
Третий: «Да ну вас! Только о еде и думаете!»

На дороге выстроилась вереница автомобилей, но хозяин «Шаманамы» в хвост пристраиваться не стал.
– Паспорта давайте,– скомандовал он.– У меня там пацаны знакомые. Оформят всё быстренько.
Шурин и Баран тут же протянули ему документы.
– А у меня такого нет,– флегматично сообщил Карлссон.
– Шутишь? – осведомился Коля.
Оказалось: Карлссон не шутил.
– Ну-ка отойдем,– сказал хозяин «Шаманамы».
– Ну и что теперь? – мрачно проинтересовался он.– Что теперь с тобой делать?
– Ничего,– спокойно ответил Карлссон.– Езжайте дальше.
– А ты?
– А я к вам попозже присоединюсь.
– Не понял…
– Что тут непонятного? – удивился Карлссон.– Езжайте без меня. Только потом остановитесь и подождите. А то мне ваших железных зверей не догнать.
– А граница? Как ты без документов через границу пройдешь? Тем более – днем.
– Пройду,– сказал Карлссон.– Не беспокойся.
– Ладно,– согласился Коля.– Твой риск. Мы ждем тебя на заправке, там еще кафе, магазин, всё такое. Ждем тебя три часа, в кафе. Потом уезжаем. Годится?
– Годится,– кивнул Карлссон.– Ты иди к друзьям, Коля, а за меня не беспокойся.
– А где Карлссон? – спросил Шурин, когда Коля вернулся к мотоциклам.– Он что, обратно?
– Типа того,– сказал хозяин «Шаманамы».
Насчет того, что Карлссон решил среди бела дня нелегально перейти границу, он пока распространяться не стал. Сообщил, когда они уже были на финской территории. Мол, договорились встретиться в «Шайбе». С поправкой в три часа.

Русскую границу байкеры преодолели без проблем. Затарились во фришопе пивом по максимуму, то есть по шестнадцать литров на брата, так что к финской границе прибыли в полной боеготовности. Там тоже проблем не возникло, только у Барана попросили показать бабки. Мол, положено на каждый день пребывания иметь не менее сорока двух евро. То есть на три недели – почти штука. Баран вывалил смятую пачку евро, поинтересовался:
– Считать будем?
– Не надо,– ответил финн по-русски.– Счастливого пути.
Остановились на заправке. Зашли в кафе. Набрали жратвы, расположились у окошка живописной группой. Финны косились с интересом. Русских в кафе было больше, чем финнов. С каждым новым автобусом вливалась следующая партия. Байкерами русские не интересовались. Сразу кидались к шмоткам. Как будто в Питере всего этого барахла нет. Коле с корешами соотечественники тоже были пофиг. Правда, Баран изрядно напугал каких-то тетушек, ввалившись в туалет с уже расстегнутой ширинкой. Туалет, надо отметить, был мужской, лишь временно оккупированный страждущими туристками, выставившими «на страже» деловитого мужичка. Мужичка Баран походя отодвинул, а тот не рискнул возражать. Обошлось, впрочем, без эксцессов. Баран сделал дело и удалился, подарив тетушкам незабываемое эротическое переживание.
Прошел час. Потом второй. Карлссона не было.
– Гнилое это дело,– заметил Шурин.– Надо было тебе, Колян, его отговорить.
Хозяин «Шаманамы» проворчал что-то неразборчивое. Ну да, если по уму – надо было отговорить. Только попробуй его отговори, бугая упертого. Даже и пробовать бесполезно. Такому если что в голову втемяшится…
– Может, еще по пиву? – предложил Баран.
– Хватит с тебя,– отрезал Коля.– Тут тебе не там. Отмазаться от ихней полиции – никаких бабок не хватит. Всё, братва! – сказал он решительно.– Ждем еще полчаса – и по седлам.
– А Карлссон? – спросил Шурин.
– А что Карлссон? Он – взрослый дядя. Сам за себя отвечает! – буркнул Коля.
– Это точно,– поддакнул Баран.– Карлссон – мужик конкретный. Сказал – ответил. Вон он идет.

– Припозднился немного,– деловито сообщил Карлссон.– Были кое-какие дела по дороге. Кое-что случилось. А вы тут, я вижу, кушаете?
– Кушаем,– сказал Коля.– Что там у тебя случилось?
– Не у меня. И пиво у вас тоже есть?
– Есть,– подтвердил Коля.– Тут все есть. Так что стряслось? Ты, часом, пограничника не пристукнул?
– Нет. Знакомого по дороге встретил. Так я бы поел?
– Шурин, принеси ему пожрать,– велел хозяин «Шаманамы».– И пива литра три. Хватит тебе три литра?
– Лучше бы пять,– скромно сказал Карлссон.
– Шурин, давай сразу новую упаковку. А что за знакомый? У нас какие-то проблемы?
– Не у нас, у него…

Первым делом Карлссон нашел тропу. То есть он мог бы перейти границу в любом месте, но лучше не привлекать лишнего внимания. Где есть кордон, есть и обходной путь. Так было всегда. Во все времена. И здесь – тоже. Этот путь Карлссон нашел быстро. И уже через полчаса оказался по ту сторону границы. Ничего сложного для того, кто в лесу чует присутствие человека за двести шагов. Однако этих людей Карлссон учуял на значительно большем расстоянии. И не потому, что они были какими-то особенными. Просто мертвый человек пахнет намного сильнее живого, даже если умер сравнительно недавно.
Взглянуть на тела Карлссон решил просто из любопытства. Тролли по своей природе довольно любознательны.
Тот, кто прятал тела, прятал их от людей. Троллю отыскать мертвецов было нетрудно. Так же, как и опознать в одном из убитых покупателя «порше». Найдя же тела, Карлссон опустился на землю и надолго задумался. Не о том, почему приятель Коли Голого Федот оказался здесь, убитый, немножко объеденный и спрятанный под стволом упавшей сосны. Карлссон размышлял о тех, кто убил глупого человечка. Их было трое, и Карлссон знал всех троих. Еще он знал, что эти трое пришли за ним. Карлссону предстояло решить, что для него важнее: отыскать сида Ротгара или дать этим троим найти себя. Во втором случае ему следовало вернуться. В первом – двигаться дальше.
Тролли действуют очень быстро, а вот думают медленно. У Карлссона было совсем немного времени, чтобы принять решение. И выбрав первый вариант, он не был до конца уверен, что выбрал правильно. Но он выбрал – и обратного пути уже не было.

* * *

Внешность папаши-тролля почему-то вызвала в памяти Кати образ степной «каменной бабы» – обветренного плосколицего истукана с глазами-щелками и толстой шишкой пористого носа. Хотя, если подходить объективно, глава троллиного семейства скорее напоминал дремлющего после сытной трапезы борца сумо.
Тусклый свет керосиновой лампы, тяжелый запах… Так пахло от клетки льва в зоопарке.
– Говори, пища. Ты видела Карлссона?
– Я не пища! – возмутилась Катя.
Мелкий тролленыш за ее спиной противно захихикал.
Тролль вздохнул. Такой звук возникает, когда спускают воздух из тормозной системы поезда.
– Карлссон,– пророкотал он.– Где он?
– Я думаю, он уже в Швеции. Мы проводили его три дня назад. И еще я думаю: ему не понравится то, что вы здесь вытворяете.
– Слышишь, жена? – рыкнул тролль.– Твой братец отправился в Швецию. Вполне могли бы дождаться его там. Говорил я тебе: с ним всё в порядке. Вечно тебе на месте не сидится. Как думаешь, жена, прихлопнул он здешнего сида или нет?
– Откуда мне знать? – проворчала троллиха.
– Если вы имеете в виду Ротгара, то – нет! – вмешалась Катя.– Именно за ним он в Швецию и отправился!
Глаза-щелки приоткрылись пошире.
– Та-ак…– протянул тролль.– Значит, сам Туат'ха'Данаанн Ротгар объявился. Ну-ка, девица, давай выкладывай всё по порядку.
– Да, да, расскажи нам о братце, девица,– почти ласково проговорила троллиха.– Расскажи нам, как вы с ним познакомились?
Катя, осмотревшись, выбрала стул, что почище и попрочнее на вид, и осторожно села на него.
– Я тут летом жила по соседству,– сказала она.– Снимала мансарду. Ту, где мы с вами… хм… встретились. Он ко мне в гости часто заходил. Чаю попить, поболтать. С переводами мне помогал…
– И как же он звал тебя, девица? – вкрадчиво поинтересовалась троллиха.
– Малышкой…– честно ответила Катя.– Но вообще-то меня Катей зовут,– уточнила она и умолкла, смущенная пристальным взглядом троллихи.
Нехороший это был взгляд. Примерно так хозяйка на рынке смотрит на кусок свинины.
«Они не посмеют,– подумала Катя.– Карлссон им никогда…»
– Действительно мелковата,– сказала троллиха.– На молоденького сида похожа. Увидел бы Хищник – мигом бы слопал.
– И ничего не слопал! – сердито заявила Катя.– Он меня, между прочим, от сидов защитил! И от бандитов!
– Ты видела Хищника? – восхищенно пискнул Нильс.
Тролль с троллихой переглянулись
– Видела,– подтвердила Катя.– И не один раз.
Взрослые тролли смотрели на нее с одинаковым недоверием.
– О! Хищник! – с завистью проговорил тролленок.– Повезло тебе! А вот я не видел. Только слышал всякие истории. А моя любимая – как два хищника сида делили… Знаешь ее?
– Помолчи, Нильс,– рыкнул папаша-тролль.– Значит, ты видела Хищника, и он тебя не съел. Очень странно.
– Ничего странного,– заявила троллиха.– Эта девица – манка. Манка на сида. Я это чую.
– Может, и манка,– пророкотал тролль.– А может, и нет… Скажи, девица, мой шурин приходил к тебе сам? Вы совокуплялись?
– Ничего подобного! – возмутилась Катя.– Мы – друзья! Просто друзья, понятно!
Тролль издал смешок. Будто в пустой бочке грюкнуло.
– Ну надо же! – воскликнула троллиха.– Просто друзья! Мой братец и маленькая человеческая самочка!
– Не смейте меня оскорблять! – возмутилась Катя.– То, что вы больше и сильнее, еще не значит…
– Значит, девица! – перебила ее троллиха.– Еще как значит!
– А Карлссон говорил: размер – это не главное! – заявила Катя.
– И кому же он это сказал? – поинтересовался тролль.
– Одному такому… бородатому. С топором. Его звали…– Катя напряглась и вспомнила: – Его звали Двалин!
– Гном! – воскликнула троллиха.– Мне так нравятся гномы!
– Только посмей…– угрожающе прогудел тролль.
Троллиха фыркнула, но от реплики воздержалась.
Ее муж опять погрузился в раздумье.
– Как странно,– проворчал он.– Может, эта малышка и не врет. Хотя дружба с человечком – это уже чересчур. Слабость. Однако мой шурин – Охотник, а у Охотника не должно быть слабостей.
– А то, что ему могло быть просто одиноко, вы не подумали? – Катя немного обиделась за Карлссона. Кто они такие вообще, эти его родственники? Их что, звал сюда кто-нибудь?
– Братец слишком долго прожил среди людей,– сказала троллиха.– Вот и очеловечился. Расскажи, девица, как он? Мы ведь его почти сто лет не видели! Хотя устроился он, я вижу, неплохо. Такую берлогу себе отхватил! Прямо королевские палаты!
– Да уж,– буркнула Катя.– Королевские. Когда он меня сюда первый раз привел, тут еще и мыши были.
– Мыши? – пискнул Нильс.– Где мыши? Я мышей люблю!
– Больше их нет,– сдерживая смех, ответила Катя.– Я принесла кота, и он их переловил.
– Кота? – Тролленок подумал, облизнулся и спросил: – А где кот?
– Убежал.
– Ну вот,– опечалился Нильс.– Ни мышей, ни кота…
– Хватит слюни пускать,– сделала замечание сыну троллиха.– Подожди, закончим разговор и будем ужинать. Девица, продолжай.
Еще с полчаса Катя добросовестно пересказывала троллям разнообразные детали жизни Карлссона в Петербурге. Троллиха ежеминутно ее перебивала, выспрашивая все новые подробности. Тролль сидел с прикрытыми глазами, похоже, он вообще уснул.
– Ну, вроде все,– устало закончила рассказ Катя.– Даже и не знаю, что еще сказать. Вы спрашивайте.
Тролли снова переглянулись.
– Ну что, доволен? – спросила мужа троллиха. Тот в ответ зевнул, приоткрыл глаза.
– Ничего конкретного, как я и думал,– проворчал он.– Одна пустая болтовня. Ладно, поживем пока тут, что-нибудь еще всплывет. Еще кто-нибудь сюда заберется…
– Никто не знает о Карлссоне больше меня,– слегка обиженно возразила Катя.– Честно говоря, я уже устала, как вы выражаетесь, болтать. Ладно, мне пора домой.
На широких непривлекательных лицах троллей появились одинаковые улыбки.
– Домой,– добродушно повторил тролль.– Слышишь, жена? Ну просто курам на смех! Ты представь – человек забрался в логово троллей, а потом говорит – я пошел домой! Кому из родичей рассказать, не поверят!
– Это вы в каком смысле? – насторожилась Катя.
– В том самом, пища, в том самом,– усмехнулся тролль.– Хоть ты и мелковата, но червячка заморить – сгодишься.
– Ты можешь и потерпеть,– сказала мужу троллиха.– Сначала пусть маленький покушает.
– Мама, папа, подождите ее есть! – заныл Нильс.– Я еще не очень голодный. Пусть она сперва расскажет про тролля-хищника!
– Вы что, серьезно? – недоверчиво спросила Катя.
– Как мы ее приготовим? – не обращая внимания на Катю, спросил тролль у жены.– Мясца действительно маловато.
– Может, потушить с овощами? – предложила троллиха.– По рецепту твоей бабушки? Там внизу я видела овощную лавку.
– Я не люблю овощи! – закричал Нильс.– И вообще пусть она сначала расскажет про Хищника.
– Про Хищника я тебе потом сама расскажу,– пообещала троллиха.– А овощи есть надо. Они полезные.
«Они шутят»,– решила Катя.
Карлссон тоже так шутил – с абсолютно серьезным видом. И юмор у него был такой же гастрономический. Правда, Катя не помнила, чтобы Карлссон отпускал подобные шутки в ее адрес.
– Плоские шутки,– резко сказала Катя, вставая с места.– Всё. До свидания.
Флегматичный тролль-папаша с неожиданным проворством поднялся из-за стола. Он оказался огромен: метра два, не меньше.
– Еда – не повод для шуток,– сурово сказал он и длиннющей, как у орангутана, лапой схватил Катю за плечо.
У Кати потемнело в глазах от боли, она закричала. В тот же миг раздался ужасающий рык, Катю оторвало от пола, закружило волчком, пол и потолок поменялись местами. Катя отчаянно завизжала…

Глава восьмая
Суровый закон гор

Однажды два эльфа поймали в болоте говорящую лягушку.
– Я – не простая лягушка,– сказала лягушка.– Если со мной переспать, то я превращусь в прекрасную королевну. И вас тоже сделаю королевичами. Согласны?
– Конечно! – дружно заявили эльфы. И энергично взялись за дело.
Но королевичами они не стали. И лягушка в царевну тоже не превратилась. Надо полагать – не успела.
Пришел тролль-хищник и съел всех троих.

В три часа пополуночи на крыше дома на Невском, внутри которого находилось жилище Карлссона, появился тролль-Хищник. Он двигался чуть медленнее, чем обычно, потому что бежал на трех лапах. Четвертая была занята: Хищник нес ужин – задушенную бродячую кошку. Он поймал ее неподалеку и решил, что удобнее будет съесть ее в логове Охотника, а не в своем собственном.
Достигнув края крыши, тролль собрался спрыгнуть на балкончик…
И тут его ноздрей коснулся знакомый запах.
Хищник негромко зарычал, серая шерсть на спине вздыбилась. Пахло чужаками! На несколько секунд Хищник замер, принюхиваясь, потом положил кошку, перемахнул бесшумно на соседнюю крышу, соскользнул вниз и повис напротив тускло светящегося окна.
Да, он не ошибся – внутри чужаки! Нагло вторглись на чужую охотничью территорию, заняли логово Охотника. Чужаков было трое. Самец, самка и детеныш. Они ели. Судя по запаху – свежее мясо. Хищник невольно сглотнул. Он не боялся, что его услышат или учуют. Когда тролли едят, они полностью поглощены этим занятием. Напасть на них прямо сейчас? Но он один, а их – трое. Вот если бы рядом был Охотник, тогда другое дело. Может, лучше подождать, пока он вернется? Может, чужаки поедят и уберутся восвояси? Хищник колебался. Он не был уверен, что справится. Самец выглядел очень внушительно.
Хищник не рискнул. Подтянулся, взобрался на крышу, подобрал кошку и исчез в темноте.
Но далеко не ушел. Остался поблизости. Теперь он будет следить за чужаками. А если они не уйдут, Хищник дождется момента, когда самец останется один, и нападет на него. Если чужаки попытаются унести что-нибудь из логова Охотника, он тоже нападет.
Но если чужаки захотят дать ему немного мяса, тогда Хищник не станет с ними драться. По крайней мере до тех пор, пока не вернется Охотник…

Весь следующий день Хищник проспал на чердаке соседнего дома, а когда стемнело, вернулся к логову Охотника и устроился на соседней крыше, откуда очень удобно было наблюдать за подступами к логову.
Чужаки были там. Хищник слышал, как они переговариваются. Потом самка с детенышем выбрались наружу и ушли по крыше. Хищника они не учуяли, и он в который раз отметил: до Охотника чужакам далеко. Охотник бы его непременно обнаружил.
Когда меньшие убрались, Хищник подобрался поближе – на крышу дома, в котором располагалось логово. Спустившись по стене, Хищник зацепился задними лапами и, свесившись вниз, заглянул в щель между прикрывающими окно досками. Если большой тролль спит…
Большой тролль не спал. Большой тролль зажег лампу и рылся в сундуке Охотника. Хищник очень рассердился. Так рассердился, что едва удержался от того, чтобы немедленно напасть. Охотник никому не позволял рыться в своих вещах. Даже ему, Хищнику. А сейчас здоровенный чужак вертел в руках Охотников меч. Собственно, этот меч и удержал Хищника от немедленного нападения. Вообще-то тролли редко пользуются железом в бою. Но чужак был какой-то неправильный. Во-первых, он зажег свет. Зачем свет пещерному троллю, которому и без света прекрасно всё видно? Во-вторых, чужак был начисто лишен чутья: и обычного, и особого. Хищник смотрел на него в упор, причем был сердит. Любой нормальный пещерный тролль давно бы уже забеспокоился, а этому – хоть бы что. Как ни в чем не бывало вертит в руках железяку, которая, между прочим, когда-то давно проделала в Хищнике здоровенную дыру. Хорошо, Охотник тогда оказался поблизости: не дал разрубить Хищника на части. Да, в те времена на земле еще встречались человечки, способные управиться и с сидом, и даже с троллем. Не то что нынешние задохлики.
Большой тролль положил железяку, сел на пол и задумался. Хищник почувствовал, что проголодался. Наверное, большой чужак отправил своих на охоту. Что ж, когда они вернутся с добычей, Хищник ворвется в логово и потребует свою долю. Вряд ли чужаки станут противиться. Древний закон гласит: тролль должен делиться добычей с другим троллем. А закон есть закон. Даже для таких неправильных троллей, как эти чужаки.
Хищник взобрался наверх и укрылся с подветренной стороны от входа в логово за одной из труб. Это было хорошее место. Крыша перед трубой была смазана вонючей смолой. В этой вони даже Охотник не сумел бы учуять Хищника. Правда, и Хищник в этом месте ничего не чуял, поскольку запер ноздри, чтобы не ошалеть от мерзкого запаха. Но чтобы уловить приближение врага, Хищнику достаточно зрения и слуха.

Самка с детенышем вернулись. Самка волокла здоровенный мешок, в котором что-то слабо трепыхалось. Хищник сглотнул слюну. В мешке было мясо. Живое мясо. Пища.
Когда чужаки забрались в логово, Хищник подобрался поближе и раскрыл ноздри. Надо не упустить момент, когда чужаки примутся за еду. Уж что-что, а запах крови Хищник учует всегда.
Чужаки не торопились. Хищник терпеливо ждал. Знал о глупой привычке старших троллей болтать с пищей. К самой болтовне он не прислушивался. Всё равно не понимал, о чем речь. Так, отдельные слова…
Болтали довольно долго. Наконец чужаки наигрались и взялись за дело. Добыча пронзительно завизжала. Хищник поморщился. Визг был неприятен для его острого слуха. Да и глупо это – позволять пище визжать. Привлекает внимание людишек. Не то чтобы внимание человечков очень беспокоило Хищника, но если людишки обнаружат логово, Охотнику это не понравится.
Добыча снова взвизгнула. Хищник неодобрительно фыркнул. Пищу надо есть, а не мучить. Что еще за сидовы повадки…

* * *

…Пол и потолок поменялись местами. Катя отчаянно завизжала, но упасть ей не дали. Троллиха подхватила ее, встряхнула, захихикала басом.
Катя завизжала еще отчаянней, изловчилась и пнула троллиху в грудь. Троллиха снова хихикнула.
– Какая брыкливая пища,– пробормотала она и облизнула губы серым длинным языком.– А на ощупь довольно мягкая. А какое нежное горлышко… Так и трепещет…
Пальцы троллихи обхватили Катину шею.
– Помогите! – отчаянно закричала Катя.– Помогите кто-нибудь! Карлссон! Карлссон! На помощь!
– Не тяни, жена! – сердито рыкнул тролль.– Она всю округу перебудит.
– Как прикажешь, муженек,– ответила троллиха и сжала пальцы.

* * *

Услышав, как добыча назвала человеческое имя Охотника, Хищник насторожился. Когда же имя прозвучало второй раз, Хищник узнал голос. И вспомнил, что велел ему, уезжая, Охотник.
Многие старшие тролли считают троллей-хищников глупыми. Считают, что хищники ни о чем не думают, кроме своего объемистого желудка. Но это не так. Преданность тролля-хищника своему Охотнику сильнее голодных спазмов желудка. Другое дело, что под влиянием голода хищник может забыть о поручении Охотника. Но когда вспомнит…
Хищник прыгнул. Запоры окна вывернулись из пазов, но рама уцелела, потому что фанера, заменявшая стекло, рассыпалась щепками.
Тролль рванулся, пытаясь перехватить влетевший в окно снаряд, но опоздал.
Троллиха взвыла, когда клыки полоснули ее по предплечью, а острые когти вонзились в запястье другой руки.
Она выпустила Малышку и попыталась отбросить от себя напавшее чудовище, но чудовище уже отпрыгнуло само, унося девушку.
Припав к полу, чудовище оскалилось и заревело так, что спешивший на помощь жене тролль застыл на месте.
Застыл всего лишь на мгновение. В следующий миг он сам распахнул пасть и заревел не менее грозно.
Однако противник ничуть не испугался.
– Назад, чужак! – прорычал он на языке гор.– Назад! Не трогать! Не твое!
– Хищник! Это же Хищник! – в восторге завопил тролленок, пытаясь выскользнуть из-за матери, притиснувшей его к стене, заслонившей от страшного гостя.– Пусти, мне же ничего не видно! Это же настоящий Хищник!
– Пошел прочь, пожиратель сидов! – рыкнул тролль, надвигаясь на Хищника.– Прочь – и ты получишь свою долю пищи!
– Какая еще доля! – закричала троллиха (раны ее уже закрылись).– Тут нам самим мало!
– Молчи, жена! – ухнул тролль. И потянулся огромной лапищей к лежащей у ног Хищника Кате.– Отдай!
Выпад Хищника был стремителен. Тролль не успел отдернуть руку, и кровь брызнула из вспоротой ладони.
– Назад, чужак…– Хищник уже не рычал – хрипел. Уши прижаты, на белоснежных клыках – розовая пена.– На-азад…
Тролль, ростом не уступавший Хищнику, был втрое массивней и настолько же сильнее. В ярости он мог бы разорвать Хищника пополам… Но он был не настолько глуп, чтобы вступить в смертельный бой с разъяренным Хищником. В бой, после которого в живых останется только один из них.
Это глупо – драться с Хищником из-за маленькой человеческой самочки. Правда, эта самочка знает о существовании троллей…
– Ладно, ладно, успокойся…– примирительно прогудел тролль, отступая.– Давай поговорим, хорошо?
Он обогнул стол и положил на него руки. В случае чего он придавит этим столом разошедшегося убийцу сидов.
Из горла Хищника вытек низкий утробный рык. Ему потребовалось усилие, чтобы вернуть себе дар речи. Но он успокоился. Отчасти потому, что понял – этот тролль хоть и грозен видом, но в бою не сможет противостоять Хищнику. Слишком медлителен. Куда ему до Охотника…
Осознав, что при необходимости сможет порвать и большого тролля, и его самку, Хищник втянул когти и выпрямился.
И осознал, что он только что напал на старших сородичей и даже пролил их кровь. Является ли Малышка достаточным поводом для таких действий? Одобрит ли их Охотник, когда узнает?
Хищник скосил один глаз на лежащую на полу Малышку… И понял, что она умирает. Троллиха раздавила ее хрупкое горлышко.
Острая жалость к несчастному существу заставила Хищника содрогнуться. Когда она умрет – это будет невосполнимая потеря. Огромная беда. Хищник не знал, почему это так. Он просто чувствовал. Он чувствовал, как угасает в Малышке жизнь. И когда она угаснет, случится что-то ужасное.
Безумная ярость вновь подступила к горлу.
– Ты-ы…– прошипел он – Ты-ы… Верни ей жизнь…
– Ты взбесился? – спросил тролль, поудобнее берясь за углы стола и готовясь пустить его в ход.– С чего это я буду отдавать собственную живую силу пище, которая должна…
Он не успел договорить. И стол не помог. Доля секунды – и клыки Хищника уже почти касаются его лица. Всё произошло так быстро, что тролль даже не успел отшатнуться.
– Она умрет – ты умрешь…– выдохнул Хищник прямо ему в ноздри.– Лечи ее, чужак… Быстро…
Давно уже большой тролль не испытывал страха. Сейчас – испытал. Этот безумный Хищник был опасней вооруженного Туат'ха'Данаанн.
– Хорошо, хорошо…– пророкотал он, отодвигаясь. Казалось, тролль стал даже меньше ростом.– Я полечу ее, успокойся…

Глава девятая
Специальный агент Скаллигрим

Бойся глупого тролля.
Умного тролля не бойся.
Умный тролль – существо вымышленное.
Эльфийская мудрость

Последнее, что помнила Катя: широкое ухмыляющееся лицо троллихи и ощущение того, что больше не получается дышать.
Теперь дыхание восстановилось. Катя рефлекторно ощупала горло. Вроде всё в порядке… В полумраке над ней маячила огромная голова тролля.
– Не трогай,– проворчал он.– Какие вы все-таки нежные, людишки…– И облизнулся так плотоядно, что Катя снова забеспокоилась.
Тролль отодвинулся, и Катя увидела тощую фигуру с длинной мордой и метровыми ручищами.
Хищник.
Катя сразу успокоилась. И села. И обнаружила, что находится на письменном столе, а тролли стоят вокруг и смотрят на нее.
Катя спрыгнула со стола.
От резкого движения голова ее закружилась, но мгновенно оказавшийся рядом Хищник поддержал ее да так и остался рядом, прижимая Катю к горячему мохнатому боку. Это был недвусмысленный жест, показывающий троллям-пришельцам, что Катя находится под его защитой.
Благодарная Катя погладила Хищника по спине.
– Ну и шутки у вас! – заявила Катя троллям.– Я уж было подумала, что вы и впрямь собираетесь меня съесть.
– Собирались,– проворчал большой тролль.– И съели бы. Если бы не этот…– Тролль кивнул на Хищника.
Тролли – честный народ. И всегда говорят правду. Почти всегда.
– А я рад, что тебя не съели! – пискнул Нильс.– С тобой интересно. Но кушать я всё равно хочу. Слышишь, мама?
– Потерпишь,– буркнула троллиха. Она была недовольна мужем, который уступил Хищнику.
Но она чувствовала, что папаша-тролль очень сердит. А когда он в таком настроении, лучше его не раздражать.
Но муженек всё равно разгневался.
– Вон отсюда! – рявкнул он, и троллиха с детенышем поспешно покинули комнату.
Хищник, разумеется, остался.
– Было бы неплохо, если бы этот тоже убрался,– проворчал тролль.
– Он не уйдет,– сказала Катя.
– Догадываюсь,– буркнул тролль.– Пусть остается. Надеюсь, он нам не помешает.
– Меня сожрать он точно помешает,– заявила Катя.– А я вообще-то уходить собиралась, вы не забыли?
– Нам надо поговорить,– возразил тролль.– Это важно.
Он поднялся на ноги, огляделся, выбрал кресло и поставил его посреди гостиной.
– Садись,– вежливо предложил он Кате.
Сам он отошел к стене и встал спиной к окну, заслонив широченной спиной дыру в фанере.
Катя села в кресло и недоверчиво посмотрела на тролля. Против света ей был виден только его огромный бесформенный силуэт. «Нарочно так встал,– отметила она.– Чтобы он меня хорошо видел, а я его нет». Сидеть в кресле посреди комнаты ей было неуютно. За дверью, шумно сопя, топталось семейство тролля, в замочной скважине мелькал желтый глаз. Хищник развалился на полу у Катиных ног и не сводил с тролля глаз. Тролль загадочно молчал.
– Может, присядете? – не выдержала Катя.– А то это слегка напоминает допрос.
– Я бы предпочел это называть доверительной беседой,– невозмутимо заявил тролль, даже не шевельнувшись.
Катя была поражена. Ничего себе – смена имиджа!
– Знаешь, девица, если бы я раньше знал о нем,– он кивнул на Хищника,– я с самого начала вел бы себя совершенно по-другому…
Катя презрительно улыбнулась:
– Догадываюсь. Можете не извиняться.
– А я и не извиняюсь. Я объясняю. Отныне нам придется быть друг с другом предельно откровенными.
Глаза тролля блеснули из тени двумя янтарными бусинами.
– Я проанализировал ситуацию и понял две вещи. Во-первых – я недооценил твою значимость, и во вторых – нам придется еще долго работать вместе, если мы хотим достичь позитивных результатов.
Катя слушала тролля с нарастающим недоумением.
– Я не собираюсь с вами работать! – выпалила она.– И вообще – с кем это «с вами»? В каком смысле работать? И какие вам нужны результаты? Что тут происходит?
– Именно об этом я и хочу с тобой доверительно побеседовать,– с достоинством объяснил тролль.– Позвольте представиться – представитель высшего совета троллей Евросоюза и шеф-директор общетролльской службы безопасности Скаллигрим.
Нет, ну просто супер. Вот она, девушка Катя, сидит в полутемной замусоренной комнате, в ветхом пыльном кресле. У ног ее почесывается чудовище, способное загрызть тигра, а другое чудовище стоит напротив и вещает в стиле «Секретных материалов». Надо полагать, этот тролль ее совсем за дурочку держит.
– Не надо меня разыгрывать! – сердито сказала Катя.– Какая еще общетролльская служба безопасности? Что за глупости?
– Ну почему же глупости,– хладнокровно ответил тролль.– Тролли – гораздо более древняя раса, чем люди. У нас есть свои общественные институты, простые и удобные, которые реформируются каждые несколько столетий. Жизнь ведь не стоит на месте. Например, наша служба безопасности – совсем молодая организация. Собственно, я ее и создал,– уточнил Скаллигрим.– Между прочим, за образец я взял опыт именно ваших российских спецслужб. Их методы показались мне самыми эффективными и приемлемыми для нас, огров.
Катя решила не заморачиваться:
– Ну допустим. И чего вам от меня надо?
– Я хочу найти Карлссона.
Услышал это имя, Хищник поднял голову и что-то прорычал по-шведски. Тролль ответил ему короткой шведской фразой, и Хищник снова положил голову на лапы.
– Ищите,– буркнула Катя.– Я что, против?
– Это очень опасное и непростое дело.
– В таком случае, зачем вы взяли с собой жену и ребенка? – осведомилась Катя.
– Это прикрытие,– сказал тролль.– Я взял их с собой специально. Путешествующая семья привлекает не столько внимания, сколько одинокий мужчина. Поиски родственника – это так естественно…
«Врет,– подумала Катя.– Этакая семейка – и не привлекает внимания. Ну-ну».
Троллю надоело подпирать стенку, и он опустился на корточки. Однако Кате все равно приходилось смотреть на него снизу вверх.
– А почему вы ищете Карлссона? – внезапно спросила Катя.– Что-то случилось?
– Да,– буднично ответил тролль.– Он пропал.
– Ерунда. Несколько дней назад он был здесь. И скоро вернется. Думаю, месяца ему хватит, чтобы разобраться с этим Ротгаром.
– Очень сомневаюсь, что это будет легкое дело,– сказал тролль.– Ротгар – Туат'ха'Данаанн, из высших сидов. И среди своих он имеет ту же репутацию, что и Карлссон – у нас.
– То есть?
– Ротгар – охотник. Охотник на троллей.
– Как это мило…– пробормотала Катя.
– Туат'ха'Данаанн очень опасен. Пока рядом с моим шурином был Хищник, преимущество было на нашей стороне, но теперь – вряд ли. Поэтому наш долг – найти Карлссона и ему помочь. Мы, огры, никогда не бросаем своих,– напыщенно произнес он.– Тем более, если в дело замешан Туат'ха'Данаанн. Особенно такой, как Ротгар. Это государственное дело. Моего шурина надо искать. И поиск этот можно вести в двух направлениях: искать самого Карлссона или попытаться найти Туат'ха'Данаанн. Теперь, когда с нами Хищник, это уже не столь опасно.
Катя скептически поджала губы.
«Не с вами, а со мной»,– подумала она.
– Видите, я от вас ничего не скрываю,– пророкотал тролль.– И жду от вас того же. Мы должны быть откровенными друг с другом, только тогда мы добьемся успеха. Вы готовы нам помочь?
«Надо же,– подумала Катя.– Уже и на „вы“. Но раз Карлссон не взял с собой Хищника, то помощь против Ротгара ему наверняка не помешает. Правда, с Карлссоном – байкеры». Но что-то подсказывало Кате: против Ротгара байкеры не потянут.
– Ладно,– буркнула Катя.– Я постараюсь помочь. Но два условия. Первое – вы не будете есть людей.
– Принято,– без колебания сказал тролль.
– Второе: не причинять вреда моим друзьям.
– Вы еще молоды,– заметил тролль.– Не уверен, что вы можете безошибочно отличать друзей от врагов.
– Зато я уверена! – отрезала Катя.– Итак?
– Согласен,– без особого энтузиазма сказал тролль.
– В таком случае вы можете рассчитывать на мою помощь,– объявила Катя.– Меня и моих друзей,– добавила она, погладив Хищника по голове. Хищник скосил на нее один глаз и легонько куснул за руку.– Но и вам, господин Скаллигрим, придется время от времени помогать мне.
– Разумеется,– тролль широко улыбнулся. Затем быстро и плавно поднялся на ноги, подошел к Кате (Хищник предупреждающе приподнял верхнюю губу, показав клыки, но Скаллигрим что-то успокаивающе бросил ему по-шведски) и, приподняв Катю вместе с креслом, развернул от окна в другую сторону. Катя даже пискнуть не успела, как тролль уже уселся на полу напротив, после чего зычно крикнул:
– Жена!
– Да, муженек? – донеслось из-за двери.
– Сделай-ка нам что-нибудь перекусить!
Скаллигрим обернулся к Кате:
– Что-то я устал. Хотите есть?
– Я бы лучше чаю,– осторожно сказала Катя. Дегустировать пищу троллей, даже тех, которые пообещали не есть человечину, она не собиралась.
– Слышала? – обратился Скаллигрим к двери.– Сделай девице чаю.
– Ча-а-ай? – протянули за дверью с отвращением.– А где я его возьму?
– А где хочешь! Чтобы через пять минут чай был!
Троллиха, ворча, удалилась. Скаллигрим перенес внимание на Катю.
– Что ж, приступим.
Катя пересела в кресле поудобнее, подогнув под себя ноги.
«Это ради блага Карлссона»,– подумала она. И сказала:
– Я знаю людей, с которыми Карлссон уехал из России.
Тролль с сомнением покачал головой:
– Думаю, что этих людей уже нет в живых. В дороге ведь надо чем-то питаться.
– Да вы что! – возмутилась Катя.– Карлссон не людоед!
– Я имел в виду не только шурина,– заметил тролль.– С таким же успехом этих людей могли убить и сиды. Впрочем, и эта информация может пригодиться. Что еще?
Катя добросовестно начала вспоминать, но ее размышления были прерваны воплями, звоном разбитого стекла и топотом. Дикие звуки доносились снизу, кажется, со двора.
– Ой, что это? – вскрикнула Катя.
Словно в ответ на ее слова, из окна, перешагнув через подоконник, появилась троллиха. В руках она держала кипящий электрический чайник со свисающим сзади проводом и помятый пакет «липтона». Бухнув чайник на пол, она проворчала:
– Сейчас за чашками схожу.
И, махнув пестрым подолом, исчезла за окном.
– Печенья прихвати! – крикнул ей вслед тролль и снова обратился к обалдевшей собеседнице.
– Катя, давайте сделаем так – вы просто расскажете мне обо всем по порядку. Не упускайте ничего, даже деталей, которые покажутся вам незначимыми. А выводы я буду делать сам. Итак, еще раз, с самого начала. При каких обстоятельствах вы познакомились с Карлссоном?

Глава десятая
Катя соблазняет троллиху «Вечной молодостью»,
а Скаллигрим объявляет, что намерен взять след

Женился шведский кузнец на дочери тролля. На приданое польстился: тролль за дочерью сто двадцать шесть медных чайников дал.
Поначалу кузнец жены немного побаивался: троллиха все ж таки, но со временем осмелел, поколачивать ее стал, особенно когда выпьет. А рука у него тяжеленькая была (кузнец, как-никак), так что доставалось жене изрядно.
А однажды привели кузнецу лошадь подковать, а у кузнеца, как назло, подмастерья не было. Прежний, дурачок, с соседним ярлом в вик отправился. Ну и велел он жене копыто лошадиное подержать. Все-таки троллиха, сила кой-какая есть, должна справиться. И точно, справилась. Притом, когда оказалось, что подкова маловата, кузнецова жена ее тут же, руками, разогнула как надо. Увидел это кузнец – удивился. Не думал, что у жены такая силища.
– Что ж,– говорит,– ты, с такой вот силищей, побои мои безропотно терпела, ни разу мне сдачи не дала?
– А потому,– отвечает троллиха,– что поклялась тебе верной быть и послушной. Хоть ты, муженек, свои клятвы частенько нарушал, и мужичок ты не то чтобы очень, да хоть плохонький, а мой. Вот дам я тебе сдачи – и что? Тебе-то хорошо: помрешь – и никаких забот. Мне же другого мужа искать придется. А я и такого, как ты, еле нашла.

Проснувшись, Катя не сразу сообразила, где она. Ей потребовалась пара минут, чтобы догадаться, что она опять – в мансарде. На диванчике в маленькой комнате.
А в большой кто-то похрапывал. Весьма виртуозно.
«Карлссон! – обрадовалась Катя.– Он вернулся!»
Увы, это был не Карлссон. На кровати вольготно раскинулась здоровенная тетка, имевшая, правда, с Карлссоном некоторое сходство. Троллиха. А у кровати, на коврике, свернувшись калачиком, дрых ее сынишка Нильс.
Катина охрана.
«Они будут ночевать с тобой,– сказал большой тролль Скаллигрим.– Если что – присмотрят».
Ничего себе «присмотрщики»! Катю три раза украсть могут, пока они проснутся. А уж ей самой удрать от «бдительного» надзора – пара пустяков.
Когда Катя тихонько проследовала в ванную, родичи Карлссона продолжали посапывать в четыре дырочки.
В ванной все еще стояла в стакане Катина зубная щетка. Вообще все тут было точно так же, как и до ее бегства. И это радовало. Не хватало еще, чтобы сюда пришел кто-нибудь из служащих Сережиного папаши.
Итак, до чего же они с троллем-сыщиком вчера договорились? Кажется, речь шла о совместном поиске эльфов. Ниточки были две: Карина и Сережин папаша. Что ж, искать – так искать. Но сейчас Катю больше интересовала Лейка. Катя вернулась в комнату, забрала телефон на кухню, чтобы не будить «гостей», набрала Лейкин номер…
Никого. Значит, бросила ее подруга. Очень нехорошо с ее стороны. Все Катины вещи – дома у Лейки. Кате даже мобильник не подзарядить. В Лейкино оправдание можно сказать только: она могла и не знать, что Катя не взяла ключи. И все равно – свинюшка. Может, Димке позвонить? Серьезных поводов достаточно: Лейка пропала, Карлссоновы родственнички нагрянули… А вдруг Дима просто пошлет ее подальше?
Катя поглядела на часы. Без пятнадцати девять. Рановато… Димка наверняка еще спит…
Немного поколебавшись, Катя всё-таки позвонила. Звонила долго, но трубку так никто и не снял. Ну, родители Димкины, понятное дело, на работе, но он-то сам… Что за человек – даже к телефону лень подойти!
Обиженная Катя решила: больше она ему звонить не будет. Вот еще! Больно надо!
– Эй! – В дверях стоял маленький тролль.– Я есть хочу!
– А как насчет сказать: «доброе утро»?
– Какое же оно доброе, если есть хочется? – удивился тролленыш.
Катя не успела ответить. Из комнаты раздался утробный рев, который при определенной доле воображения можно было бы счесть зевком.
– Ой! Мама проснулась! – пискнул Нильс.
– Вот мама тебя и накормит! – сказала Катя.– А лично я ухожу по делам!
– По каким еще делам? – поинтересовались из комнаты. Катя и забыла, какой у троллей замечательный слух.
– По разным,– отрезала Катя.
Свежепроснувшаяся троллиха ввалилась на кухню. Впечатляющее зрелище. На сестре Карлссона была коротенькая ночная рубашка светло-розового цвета, с кружавчиками и бретельками. Рубашка подобного фасона выглядела бы довольно мило на девочке лет пяти. Но этим предметом нижнего белья можно было накрыть малолитражку вроде «Оки». При баскетбольном росте троллиха имела плечи чемпионки по метанию ядра и бюст, которого хватило бы на пятерых женщин нормального размера. Но при этом сестра Карлсона не выглядела ни уродиной, ни толстухой. Фигура у нее была примерно как у Лейки – если Лейку увеличить раза в два с половиной.
«Подобрать правильный имидж – получится нечто термоядерное,– подумала Катя.– Отдать бы ее в Каринины руки, получилось бы потрясающе. Валькирия… Или богиня плодородия…»
– Чего это ты на меня так смотришь? – поинтересовалась троллиха.
– Просто так,– сказала Катя и задумалась. О Карине.
После «свадьбы» в музее политической истории она с Кариной не общалась. Катя один раз позвонила в «Вечную молодость», но ей сказали, что Карины нет в городе. Наврали, конечно. На самом деле – жалко. С Кариной интересно. Все-таки она очень талантливый человек… Вернее, талантливый сид. Интересно, что бы она могла сотворить из троллихи?
Пока Катя размышляла, троллиха переоделась в обычную одежду, а Нильс убежал по крыше в квартиру Карлссона – будить папу.
Катя поставила чайник. Еды в доме никакой не было, кроме остатков вчерашнего сухого печенья.
– К сожалению, завтракать нечем,– сообщила Катя троллихе.– По крайней мере вам.
– Позавтракаем, когда будет пища,– довольно равнодушно ответила троллиха.– Пару-тройку дней можно и поголодать.
– Похудеть не боитесь? – лукаво спросила Катя.– Спадете с лица, красота увянет…
Троллиха усмехнулась:
– Не тревожься, девица, у нас, троллей, красота так быстро не увядает. Это надо месяца три не жрать.
Катя налила себе чаю и снова принялась разглядывать троллиху. Она никак не могла понять, уродлива она или по-своему ничего.
– Вы косметикой совсем не пользуетесь? – спросила она троллиху.
– Чем?
– Ну, красками для лица. Румяна, помада…
– Зачем? – фыркнула троллиха.– Скалли меня и так любит.
– Это неправильный подход,– авторитетно заявила Катя.– Женщина после двадцати пяти должна обязательно следить за своей внешностью. Вот у меня есть знакомая…– Катя запнулась,– вернее, была знакомая, Карина; у нее дар – видеть в людях красоту. Скажем, приходишь к ней в «Вечную молодость», она посмотрит на твое лицо и говорит: это подчеркнуть, это затенить. В итоге из самой обычной девушки за полчаса получается настоящая красавица. Это ее студия красоты так называется: «Вечная молодость».
Троллиха поглядела на свое отражение в пыльном окне и проворчала:
– «Вечная молодость»! Эта Карина – сид?
– Ух ты! Как вы догадались? – восхитилась Катя.
– Да по одному названию все понятно. Сиды всегда были повернуты на вечной красоте.– Троллиха презрительно хмыкнула: – Предложи голодному сиду выбор: еду отобрать или ряшку расквасить, он наверняка выберет первое. Стать безобразным для сида хуже смерти. Вот они и готовы на все, лишь бы не стареть.
– Потому-то эльфы так хорошо и разбираются в вопросах красоты,– сказала Катя.
– Что да, то да,– согласилась троллиха и надолго задумалась.
– Послушай-ка,– заговорила она минут через десять, когда Катя уже закончила завтракать и мыла чашку,– эта Карина, случайно, не тот ли сид, о котором вы вчера говорили со Скалли?
– Она самая,– кивнула Катя.
– И что он решил с ней делать?
– Вообще-то ваш муж собирался обойти всех, с кем встречался Карлссон, и поговорить с ними,– сказала Катя.– В том числе и с Кариной. Только не думаю, что она что-то знает. И не думаю, что она враг. Она, наоборот, защищала меня. Вернее, пыталась защитить. А когда не сумела, так расстроилась!
– Никогда не встречала сида, способного огорчаться из-за человека! – заявила троллиха.– Зато во вранье с ними никто не сравнится! Никогда не верь сидам, Малышка. Они даже под пыткой умудряются лицемерить, сама видела.
– Вы просто не знаете Карину! – не согласилась Катя.– Она совсем другая! Добрая!
– Добрый сид! Ха-ха! Очень смешно! – Троллиха встала.– Что ж, посмотрим, насколько она добрая, твоя Карина.
– В каком это смысле – посмотрите? – насторожилась Катя.
– А схожу-ка я сейчас в эту «Вечную молодость» – и посмотрю.
Катя растерялась – такой прыти от троллихи она не ожидала.
– Но туда же собирался ваш муж!
– Он найдет, чем заняться.
– Вы, кажется, собирались меня охранять!
– Значит, пойдешь со мной.
– Куда это вы собрались без моего ведома? – раздался голос Скаллигрима.
Тролль, как всегда, появился бесшумно и теперь стоял в дверях, с неодобрением глядя на жену.
Мимо него проскользнул Нильс и тут же взобрался к матери на колени.
– А мы с папой вечером пойдем ловить голубей! – объявил он.– Папа обещал!
Троллиха смутилась, принялась объяснять, при этом попыталась всё свалить на Катю.
– Я тут ни при чем,– заявила Катя.– И не собираюсь никуда идти с вашей женой. У меня, между прочим, подруга вчера потерялась. Вдруг с ней что-то случилось?
На этот раз тролль думал недолго.
– Жена,– сказал он,– можешь сходить в это логовище сидов. Как я понял, сид там всего один, и тот не опасный. Малышка объяснит, куда идти.
– А ты? – спросила троллиха.
– А меня Малышка отведет к человечку, который служил сидам. Может, и откроется какой-нибудь след.
– Никуда я не пойду! – заявила Катя.– У меня свои планы! Мне подругу надо искать!
– Поищем сидов, потом и твою подругу поищем,– сказал тролль.– Ее-то мы легко найдем, можешь не сомневаться. Я всегда нахожу то, что ищу.
Катя подумала немного и решила, что искать Лейку вместе с троллем и впрямь будет проще. Если только она может ему доверять.
– Хорошо,– согласилась она.– Скаллигрим, а где Хищник? Он поблизости, да?
– Он спит,– сказал тролль.– Да ты не бойся,– пробасил он, правильно истолковав ее беспокойство.– Уж если дикий Хищник тебя не съел, то цивилизованному троллю есть тебя просто неприлично. Кроме того, у нас договор. Кстати, еды какой-нибудь у тебя не найдется?

Глава одиннадцатая
Троллиха в салоне красоты

Эх, люблю, когда милый рядом… Я сказала ''рядом''!!!
Из жизни троллей

Примитивных человеческих рун троллиха не знала, но белую дверь с золотящейся над ней вывеской опознала с первого взгляда. Троллиха подошла поближе, принюхалась. Она чувствовала приятное возбуждение. В одиночку вступать в прямой контакт с сидом троллихе еще не приходилось. Братец, говорят, управлялся с ними лихо, наверное, и у нее выйдет не хуже.
– Найти сида и спокойно поговорить,– напомнила она себе.– Не увлекаться. Сначала пусть сделает из меня красотку, а уж потом…– Троллиха облизнулась и решительно распахнула дверь.
Где-то в глубине тоненько звякнул колокольчик. Пахнуло искусственными приторно-сладкими запахами. Волоски на затылке троллихи встали дыбом – в букет живых и мертвых ароматов определенно вплетался слабый запах сида.
Троллиха, ступая бесшумно и стремительно, как умеют только тролли, пересекла холл.

Изящная юная секретарша, конечно, слышала колокольчик, но, занятая раскладыванием компьютерного пасьянса, оторвала взгляд от монитора, лишь когда на нее легла тень. В отсутствие хозяйки дисциплина в салоне заметно ухудшалась.
– Чем могу…– начала она привычно… И запнулась.
Над ней нависало нечто огромное, пестрое, блистающее, громко сопящее.
Секретарша почувствовала, как ее холеная гладкая кожа мгновенно покрылась пупырышками, а светлый пушок на загорелых руках встал дыбом. Непонятное, совершенно необъяснимое, с рациональной точки зрения, чувство опасности… Девушка рефлекторно сглотнула… Но сумела взять себя в руки.
Перед ней – клиент. Вернее, клиентка.
– Здравствуйте,– тренированно радушным голосом произнесла секретарша.– Что желаете?
Огромная дама не ответила. Несколько секунд она с подозрительным видом рассматривала секретаршу, потом хмыкнула.
– Покрасивее стать желаю,– проворчала она.– Можешь?
– Делать людей красивыми – это наш профиль,– сверкнув белозубой улыбкой, ответила секретарша. Она уже полностью пришла в себя.– Вы у нас первый раз?
Дама кивнула и уставилась на фотографии знаменитостей, развешанные по стенам.
Секретарша украдкой разглядывала потенциальную клиентку, пытаясь на глаз определить ее общественный статус.
Непростая задача. В таком вульгарном блондинистом парике, пятнистой юбке и заношенной необъятной блузе могла бы расхаживать бомжиха с Московского вокзала. В то же время нельзя было игнорировать тот факт, что аляповатые украшения на бомжихе – из серебра и золота. Они вполне могли оказаться дорогущей авторской работой, а невозможная юбка – выплеском творческой индивидуальности какого-нибудь великого кутюрье. Ясно одно: ни в одну из известных социальных ниш гостья не вписывалась.
Клиентку заинтересовало фото обнаженного юноши, загримированного под «Леди Монте-Карло».
– Это кто? – осведомилась она.– Человек или сид?
– Это конкурсный боди-арт,– пояснила секретарша.– Демонстрация того, что могут с вами сделать наши мастера. У нас лучшая студия стиля в городе. К нам даже из Москвы стажироваться ездят! – добавила она с гордостью.
– Нет уж, такого мне не надо! – решительно заявила клиентка.
Голос эксцентричной дамы соответствовал ее габаритам. С таким могучим голосищем можно в Ледовом дворце без микрофона петь.
Из ближайшей двери с любопытством высунулись ученицы недавно открытой предприимчивой Кариной Школы стиля.
– Ой, девчонки, смотрите! Новый имидж! «Верка Сердючка»!
– Ничего не Сердючка! Надежда Бабкина! Классный костюмчик в стиле фолк! Я тащусь!
«Точно – актриса или певица! – догадалась секретарша.– Вот у нее откуда такой голосище!»
– Не беспокойтесь,– поспешно сказала она,– наши мастера подберут вам нечто индивидуальное и отвечающее вашим требованиям. Мы творим красоту! – произнесла она с пафосом.– Красоту и молодость. Хотите помолодеть?
Клиентка заколебалась.
– Я вообще-то и так не старая,– проговорила она.– Еще и двух сотен лет нету. Как бы муженек не рассердился…
Секретарша хихикнула, показывая, что оценила шутку насчет двух сотен лет.
– А мужу мы ничего не скажем! – тоном заговорщицы сказала она.– Мужчины вообще ничего не понимают в тайнах красоты. Пусть думает, что вы юны и прекрасны от природы.
Клиентка степенно кивнула, соглашаясь.
– Ну что, я зову мастера? – произнесла секретарша.
– Зови,– разрешила экстравагантная дама.
Девушка поднялась из-за стола.
– Присядьте пока, посмотрите журналы. Может, для себя какие-нибудь идеи присмотрите…

Троллиха плюхнулась на белый кожаный диван.
Пока всё шло неплохо.
«Терпение,– сказала себе троллиха.– Сид где-то прячется. Но рано или поздно он выйдет. А пока пусть сидово колдовство прибавит мне красоты. А Скалли пусть помалкивает. Нет, я ему лучше расскажу, какие муки претерпела, чтобы выманить сида из логова. Да, так я ему и скажу. Дескать, вот что мне пришлось из-за тебя вытерпеть…»

Секретарша вернулась через несколько минут. За ней следовала Оля. Она с любопытством посмотрела на «певицу» и незаметно вздохнула. Клиентки такого типа – увешанные золотом, вульгарно одетые и при этом непоколебимо уверенные в своем вкусе тетки – были сущим наказанием. К счастью, они забредали в «Вечную молодость» довольно редко.
– Ну как, подыскали себе что-нибудь по вкусу? – спросила секретарша.
– Смеешься! – буркнула клиентка.– Ты только глянь на этих раскрашенных девиц – кожа да кости! Ни жирка, ни мясца – сплошные мослы! А вот эту штуку я бы взяла,– добавила она, поворачивая журнал так, чтобы было видно Оле.
Внимание троллихи привлекла небольшая фотография Клаудии Шиффер, которая с обольстительной улыбкой демонстрировала немыслимо дорогой, расшитый сотнями настоящих бриллиантов бюстгаль-тер.
– Только эта мне маловата будет, надо побольше.
– Вообще-то магазин нижнего белья – через дорогу,– заметила Оля, сохраняя самое любезное выражение лица.– А ближайший ювелирный – на Невском.
– Тогда нечего мне это подсовывать! – Клиентка отшвырнула журнал и поднялась так резко, что Оля невольно попятилась. Глаза визажистки оказалось на уровне бюста нависшей над ней дамы. Оля тут же пожалела об отпущенной шпильке. Этакая бабища врежет – мало не будет. Оля даже зажмурилась.
Клиентка засопела. У Оли возникло ощущение, что та обнюхивает ее макушку. Бред какой-то…
Дама отодвинулась, и Оля вздохнула с облегчением. Теперь надо как-то ее выпроводить. Деликатно…
– Прошу прощения,– сказала она.– Но у нас прием только по предварительной…
– Ты не Карина! – бесцеремонно перебила ее гостья.– А Карина где?
«Вот черт! – подумала Оля.– Баба, оказывается, не с улицы забрела».
– Вам кто-то рекомендовал наш салон? – поинтересовалась она.– Можно узнать – кто?
– Не твое дело! – отрезала дама.– Позови Карину!
– К сожалению, хозяйка в отъезде,– сухо ответила Оля.
– А ты кто?
«Нет, ну какая грубиянка!» – подумала Оля.
– Оля – наш лучший мастер! – пришла ей на помощь секретарша.– После Карины, конечно,– тут же поправилась она.– Попробуйте – и увидите, что она творит настоящие чудеса!
«Вот дура!» – подумала Оля, но вслух сказать ничего не успела.
– Чудеса? – фыркнула грубиянка.– Ладно, поглядим на ее чудеса. Тебе придется очень постараться! – строго сказала она Оле.
– Оля – замечательный стилист! Вы будете потрясены! – защебетала секретарша, обрадованная тем, что удалось спихнуть агрессивную клиентку этой наглой Ольке. Пусть теперь повозится…
– Очень постараться,– повторила крупногабаритная дама.
«Это точно»,– мысленно согласилась Оля, поглядев на малопривлекательную физиономию клиентки.
– Имей в виду, я очень привередлива,– предупредила клиентка.– Очень. А где мы займемся моей красотой?
– Проходите в зеркальный зал,– сказала Оля.
Устроиться на хрупком насесте в зеркальном зале троллиха даже не пыталась. По приказу Оли ей принесли обычное конторское кресло.
– Что хотим? – спросила Оля, становясь за спиной клиентки и глядя на ее отражение в зеркале.
– Имидж! – вспомнив наставления Кати, заявила троллиха.– Индивидуальный имидж. Посмотрим, какие вы тут чудеса творите!
– Ну, это преувеличение… Можно снять парик?
Под желтоволосым париком у клиентки оказались короткие и упругие, как мох-ягель, серовато-зеленые волосы, пробудившие в душе Оли профессиональный интерес.
– Какой интересный оттенок… Никогда раньше не встречала. Очень своеобразно.
– Обычный цвет. Ты работай давай,– буркнула троллиха, с неодобрением глядя на себя в зеркало. Без парика она себе определенно не нравилась.
– Ну я бы не сказала, что обычный…– Олин взгляд затуманился. Включилась творческая машинка.
– Усилить зеленый отлив…– бормотала она.– Тени – графит, помада брусничного оттенка… кажется, где-то была… Брусничный очень редко кому идет,– раздумывая, проговорила она.– Но я чувствую – это ваше. Не знаю, кто вам посоветовал этот ужасный парик…
– Кто надо,– буркнула троллиха.– В наших краях ценят блондинок.
– Чепуха! – Оля, быстро определив тип и тон кожи клиентки, уже наносила тональный крем.– Блондинка, тем более крашеная,– это же пошлость!
– Ничего не крашеная! – возмутилась троллиха.– Самые натуральные волосы! Между прочим пришлось постараться, чтобы их раздобыть.
Оля отвлеклась на пару секунд – потрогала парик.
– И впрямь натуральные,– с удивлением признала она.– Но всё равно это банально. Вам нужен индивидуальный подход, авторский стиль. Что у вас сегодня, торжественный прием? Банкет? Презентация?
Вопрос был задан не без задней мысли – Оля в уме перебирала календарь питерской «светской хроники».
– Нет,– простодушно ответила клиентка,– хочу мужа порадовать.
– Освежить чувства?
– Вроде того. Он, правда, всякое искусственное не любит. Говорит: я ему нравлюсь, какая есть…
– Опасный признак,– заметила Оля, накладывая румяна на скулы и виски клиентки.– Если мужчина не вкладывается в свою женщину, значит, ему безразлично, как она выглядит.
– Ну, мой Скалли не такой! Он у меня ревнивец, только с виду кажется увальнем, а на самом деле ему только повод дай – сразу голову оторвет.
Слушая похвальбу клиентки, Оля с невозмутимым видом занималась своим делом. Кожа троллихи стала гладкой и приобрела нежно-розовый оттенок, неожиданно сочетающийся с мшистыми волосами. В подведенных зеленоватых глазах появилось нечто русалочье.
– Прекрасно,– прошептала Оля, глядя в зеркало через плечо троллихи.– Чувствуется нечто колдовское, да? У вас такое необычное лицо, его можно открыть, только если убрать все наносное и оставить то, что дано природой. Ну как, нравится?
Клиентка промычала что-то неопределенное: мол, вроде бы ничего.
– Нет, вы всмотритесь! – потребовала Оля.– Какая мистическая прелесть! Нечто нечеловеческое, пугающее, дикое и чарующее. Лесная царица!
Троллиха печально поглядела на полочку, где одиноко лежал белокурый парик. Из зеркала на нее смотрела она сама. Такое лицо троллиха видела с детства. В каждом горном озерце. Без всякого волшебства искусников-сидов..
А Оля любовалась делом своих рук. Сегодня она явно была в ударе.
– Это очень важно – найти свой стиль,– заявила она, видя, что клиентка не проявляет восторга.– Не надо притворяться тем, кем вы не являетесь. Будьте самой собой.
– Собой? Я как раз и не хочу быть собой! Это что, всё? – удивленно спросила троллиха, рассматривая себя в зеркале. Она была разочарована. После всех этих долгих и хитрых манипуляций она ничего не приобрела. Зато утратила всякое сходство с человечками. Муженек будет ругаться. Маскировка – его конек.
– Вот это зря,– рассеянно проговорила Оля, которая как раз думала, не позвать ли студийного фотографа, чтобы заснял удачный макияж для каталога.– Естественность – это главное.– Нет, с фотографом лучше не заморачиваться. Уж больно странная эта клиентка.– С вас две тысячи восемьсот. Заплатить можете в фойе. Мы принимаем «Визу», «Еврокарт» и «Маэстро», но можно и наличными.
– Что это такое? – без интереса спросила троллиха.
– Что? – Оля, очнувшись от раздумий, наконец заметила, что у клиентки нет ни сумки, ни портмоне. Может, оставила в машине?
– У вас есть кредитные карточки?
– Это еще что такое?
Оля изумленно посмотрела на клиентку:
– Вы не знаете, что такое кредитка?
– Да и знать не хочу.
И тут Олю посетила ужасная мысль.
– А у вас вообще деньги есть? – напрямик спросила она.
– А зачем мне деньги? – удивилась клиентка.– Если я что-то хочу, я это получаю. Мне никогда не отказывают! – Клиентка улыбнулась. Улыбка у нее было поистине кошмарная. «Все-таки я – талант,– подумала Оля.– Такой дикий звериный натурализм».
Тем не менее надо что-то делать.
– Так вы не намерены платить?
Оля растерялась. В такую неприятную и абсурдную ситуацию ей еще не приходилось попадать. Давным-давно, когда Оля студенткой решила подработать в «Макдональдсе», во время собеседования кадровик задал ей каверзный вопрос: «Допустим, в вашу смену в ресторан входит бомж, отправляется в туалет и начинает мыть в раковине свои покрытые язвами ноги. Что вы будете делать в такой ситуации?» – «Позову старшего менеджера»,– наугад пролепетала Оля. «Безынициативна»,– вынес вердикт кадровик и Олю на работу не принял.
– Платить? А зачем? – Клиентка осклабилась еще шире и цапнула с полки свой безвкусный парик.
– Я позову хозяина! – стараясь добавить в голос суровости, пригрозила Оля и быстро вышла из зала.
– Зови, зови,– пробормотала ей вслед троллиха, нахлобучивая на голову парик.– Его-то мне и надо.
Через несколько минут в холле послышались голоса. Троллиха навострила уши и принюхалась…

– Чё ты гонишь, Олька, какие там проблемы? – сонно спросил Гоша.
Вчера он конкретно оттянулся, и сегодня его терзало похмелье. До обеда он вообще не собирался вылезать из кровати.– На фига меня будить в такую рань? Сама, что ли, разрулить не в состоянии?
Оля неодобрительно взглянула на помятую Гошину физиономию, натянутый в спешке мятый спортивный костюм… Ее вообще возмущало, как могла Карина подпустить к управлению своей утонченной арт-студией уголовника. Но свои мысли на этот счет Оля благоразумно оставляла при себе.
– Я не понял – что значит «не хочет платить»? – проворчал Гоша.– Она чем-то недовольна?
– Недовольна? – вспылила Оля.– У меня недовольных не бывает! У нее, похоже, просто денег нет! Какая-то бомжиха с вокзала!
– А зачем ты ее тогда взяла? Совсем дура, что ли?
– Так кто же знал?! Она наглая, как…
– Короче! Сколько она должна?
– Тысяча восемьсот макияж, пятьсот укладка, консультация триста…
– Сколько всего?
– Две восемьсот. Я не…
Гоша молча отодвинул Олю и вошел в зал.
«Да… Точно бомжиха»,– подумал он, но тут заметил на «бомжихе» золотую цепь.
«Граммов четыреста… – определил Гоша наметанным взглядом.– А сама баба – пуда на четыре. И габариты подходящие. Есть за что подержаться. Может, натурой с нее взять? – Гоше всегда нравились крупные женщины. Пожалуй, Карина была первым исключением в его устойчивых вкусах.– Нет, нельзя. Олька непременно хозяйке настучит. Придется цепку у нее в залог взять. Или еще что-нибудь…»
– Что же вы так, дамочка, финансово не подготовились? – останавливаясь напротив клиентки и демонстративно оглядывая могучую женщину с ног до головы, спросил он.
– Это ты о чем, человечек? – осведомилась «дамочка», обозревая Гошу не менее откровенным взглядом.
Гоша насторожился. Где-то он уже слышал и это обращение, и эти интонации.
– О денежках, дамочка, о денежках. Что делать будем? Платить или милицию вызывать? Или…– Гоша сделал многозначительную паузу, но «дамочка» не испугалась. В ее зеленоватых шалых глазках читалось всё, что угодно, но только не испуг.
– …Или – что, человечек?
– Или попробуем договориться?
– Договориться? – клиентка оживилась.– О чем договориться?
Гоша покосился на Олю. Та поджала губки. Ждала, пакость такая, как он выкрутится. И остальные мастерицы тоже перестали работать: глазели, предвкушая скандал.
– Что уставились? – рассердился Гоша.– А ну работать всем! – И клиентке: – Прошу за мной, в кабинет!
Хорошо сказал, даже самому понравилось.
Пропустив клиентку вперед, Гоша первым делом запер дверь. Повернулся, набрал в грудь воздуху, чтобы выдать насчет залога, но не успел.
– Ах ты мой шустренький! – грудным голосом проворковала клиентка и молниеносным движением сграбастала Гошу.
От столь стремительной демонстрации расположения Гоша изрядно опешил. И даже сделал попытку освободиться.
Но захват у бабы оказался борцовский. Она стиснула Гошу так, что ребра затрещали, фыркнула ему в ухо, игриво куснула за шею…
– Дурачок,– прогудела она.– Зачем с сидом живешь? Постареть не терпится?
– Пусти,– прохрипел Гоша.– С кем хочу, с тем и живу.
– С кем хочешь? – Гошу снова куснули. На этот раз – за ухо.– Да кто тебя, дурачка, спрашивает, что ты там хочешь…
Зеленоватые глаза оказались совсем близко от Гошиного лица…
И тут он все вспомнил! Ах ты!.. Если бы не проклятое похмелье, он бы вспомнил намного раньше. И не оказался бы в такой…
– Головка болит? – участливо поинтересовалась троллиха. И быстро облизала Гоше лицо. Гоша не успел уклониться… И голова у него прошла. Отходняка – как не бывало.
– Не трепыхайся, человечек.– Пальцы троллихи сдавили Гошин затылок, наклоняя его голову книзу.– Не трепыхайся, сидов любовничек. Сейчас я тебя немножко поправлю…
Всё закончилось довольно быстро. И практически без потерь, если не считать сломанной мебели.
Измятый, как после турецкого массажа, Гоша распластался на ковре. Троллиха сидела на одном из уцелевших стульев. Вид у нее был – как у кошки, слопавшей миску сметаны. Кошки размером с небольшую медведицу.
В дверь кабинета тихонько поскреблись.
– Георгий Анатольевич, у вас все в порядке?
– Сгинь! – рявкнул Гоша и сделал попытку подняться с ковра. Троллиха попытку пресекла, водрузив ногу на Гошину грудь.
– Ну а где же твой сид? – промурлыкала она.– Куда он подевался?
– Карина уехала,– просипел Гоша, пытаясь спихнуть с себя ногу. Его лишь однажды так же унизили. И сделал это братец этой бешеной.
– Куда уехала? С кем? Зачем?
– Пусти меня! Пока не отпустишь, ни слова…
Могучая рука ухватила Гошу и легко, словно ребенка, усадила в слегка попорченное кресло.
– Поговорим,– сказала троллиха миролюбиво.– Выкладывай все, человечек, и я тебя не обижу.
Гоша поглядел на свою собеседницу, еще раз вспомнил Карлссона и его зверюгу, оценил ситуацию и решил, что запираться не стоит. Чай, не у прокурора.
Гошина версия событий отличалась краткостью и бессвязностью. Да, была у Каринки подружка Катя, которую, как выяснилось, украл один хмырь. Дружок этой Кати заявился среди ночи и наехал на Каринку – типа, она во всем виновата. Каринка отбрехалась и даже помогала им Катю искать. Вот и вся история.
– Четыре дня как уехала,– сказал он.
– Куда?
Гоша мрачно посмотрел на троллиху. Вспомнил, как уезжала Карина,– и помрачнел еще больше.
– Она мне не докладывает,– буркнул он.– Мы же, елы-палы, бизнес-вумен. Все такие самостоятельные…
– А ты чего с ней не поехал?
Гоша ничего не ответил. Набычился.
– Что, хахаля себе завела? – проявила проницательность троллиха.
– Да какой там хахаль,– с досадой сказал Гоша.– Пацан-то совсем зеленый, к такому и ревновать западло. Не въезжаю, зачем она его с собой потащила. Говорит – чисто по делам. Но я-то вижу, как он на нее смотрит. Сам так смотрел поначалу… А пацан ваще салабон. Я говорю: давай, я с тобой, так нет. Будешь, говорит, тут за главного. Только девок мне не порть. А на что мне эти девки…
Троллиха посмотрела на Гошу с сочувствием. Этот тощий человечек ей сразу приглянулся. Вот ведь тоже скучает. Тоскует. Пускай – по сиду, но все равно жалко.
– Вот так нас жизнь и разлучает с близкими,– философски заметила троллиха.– Я тоже вот – приехала брата проведать – а его нет! Страшно сказать, сколько лет я его не видела! Теперь неизвестно, когда увижу. И увижу ли…
– Это Карлссона-то? – спросил Гоша, тоже поглядев на троллиху с некоторой симпатией.– Да что ему сделается. Чисто конкретный мужик. И зверюга у него супер. Где он ее раздобыл? Я бы тоже такого… Не знаешь, где щенка купить?
– Это Хищника-то? – Троллиха захихикала басом.– Хищника купить… Ну ты и скажешь!
– Нет, ну где-то же их берут, выращивают…
– Берут,– согласилась троллиха.– И выращивают. Со своим братец, считай, всю жизнь вместе.– Она снова захихикала.– Глупый ты, человечек. Они ж братья молочные.
– Да ты что?!
– А ты думал!
В дверь опять постучали.
– Сейчас,– крикнул Гоша.– Эй, кто там, пива мне принесите упаковку. И пожрать что-нибудь закажите. Пиццу там или что? Пиццу будешь? – спросил он.
– Не откажусь,– скромно потупилась троллиха.– И от пива тоже.
– Две упаковки,– гаркнул Гоша.– Я помню, как твой братан пиво дул,– сказал он.– Ты небось тоже…
– Тоже,– подтвердила троллиха, и щеки ее слегка порозовели.
– Ну, я так и думал. Меня, кстати, Георгий зовут. А тебя?

Глава двенадцатая
Дима в Стокгольме

Идет по лесу эльф. Вдруг слышит: кто-то стонет:
– Ой плохо мне, ой как тяжко!
Эльф оживился, заинтересовался, подошел поближе, видит – сидит на пеньке тролль, за голову держится.
– Ох плохо мне, ох тяжко!
Эльф подобрал камень побольше, подкрался…
Тролль стонет:
– Ох тяжко! Ох… (Эльф ему по макушке – хрясь!) …плохо! И с каждым днем все хуже и хуже…

Дима сел на постели и огляделся. Он был один в большой светлой комнате с дорогой мебелью, картинами на стенах и телевизором с диагональю в метр. Но чувствовал он себя препаршиво.
«Где это я? – подумал Дима.– Ах да, это отель».
И порадовался – хоть что-то отложилось в памяти от вчерашнего. Нет, на самом деле запомнилось многое, честно говоря, почти всё. Кроме самого главного.
Дима смутно помнил, как вчера они с Кариной прибыли в Стокгольм. Потом ехали на машине (Карина арендовала машину), потом оформлялись в отеле и ходили ужинать в ресторан под открытым небом, напротив какого-то памятника. Потом долго гуляли по Стокгольму. Вечером снова ужинали, уже здесь, в отеле… А вот ночью… Что было ночью, Дима опять не помнил. Ничего не помнил! Несмотря на то что накануне нарочно пил только сок и колу.
На полу лежала карта Стокгольма. Дима поднял ее, разглядывал некоторое время. Надписи на карте были на шведском. Ничего не понятно. Острова какие-то, мосты… Как в Питере. Нет, ну это засада какая-то… Совсем ничего в памяти не осталось!
Дима сжал виски ладонями и попытался вспомнить хоть что-нибудь.
Но, как и в прошлый раз, в голове не возникло ни единого осмысленного образа. Зато по коже побежали мурашки, сердце забилось чаще, на лице выступил пот.
Дима бросил карту, встал с постели, подошел к окну и прижался к холодному стеклу лбом, чтобы успокоиться.
Снаружи, прямо за окном, выходящим на набережную, по реке, удивительно похожей на Неву в районе Петропавловской крепости, медленно проплывал огромный белый паром компании «Силья Лайн». На таком же пароме они накануне прибыли в Швецию. Именно там, во время переезда, с ним второй раз случилась эта потеря памяти.
Тогда Дима списал ее на злоупотребление шведским столом с бесплатным алкоголем. Досадно, конечно: провести ночь в одной каюте с прекрасной женщиной (или эльфийкой, какая разница) и при этом даже не помнить, а было у них что-то или нет? По логике, было, еще в Питере. Но тогда Дима вообще был как в бреду. И тоже ничего не мог вспомнить… А теперь то, что сначала показалось смешным, вызывало даже не досаду, а откровенный страх.
«Я, кажется, схожу с ума,– подумал Дима, и его снова бросило в дрожь.– Нет. Это она сводит меня с ума… в самом буквальном смысле… Как же так получилось, зачем я с ней поехал?»
– Доброе утро! – раздался за его спиной чарующий голос.
И все тягостные размышления вылетели у Димы из головы.
Дверь открылась, и в спальню, словно солнечный лучик, заглянула Карина: свежая, сияющая, с распущенными светлыми волосами, в шелковой кремовой пижаме.
– Проснулся? – спросила эльфийка так ласково, что он невольно улыбнулся в ответ.– Только что принесли завтрак. Умывайся и бегом в гостиную, пока я все не съела!
И, не дожидаясь ответа, исчезла. Как будто солнце спряталось в облака.
Дима глубоко вздохнул и поплелся в ванную. Он помнил, что думал о чем-то важном, но больше ему думать на эту тему не хотелось. Ему хотелось скорее прийти в гостиную и сидеть там, глядя на Карину и болтая с ней о чем-нибудь ненапряжном и приятном.
В небольшой гостиной на журнальном столике был накрыт европейский завтрак: кофе с молоком, чисто символические тосты с маслом и джемом плюс ваза с фруктами. Карина, в свободной позе устроившись в кресле, грызла яблоко. Сейчас она выглядела девчонкой лет восемнадцати. Диму сразу потянуло к ней. Наверно, он должен ее поцеловать, как и положено «любовнику»… Но Дима не осмелился. Он ведь не знал, были ли они любовниками. А спросить… Нет уж! Спрашивать он точно не станет.
Дима опустился в соседнее кресло, налил себе кофе и принялся за тосты. Только теперь он почувствовал, как проголодался.
Карина, расправляясь с яблоком, лукаво поглядывала на него.
– Ну как, понравился тебе Стокгольм? – спросила она.– Ты ведь здесь раньше вроде не был?
– Не был,– подтвердил Дима.– Стокгольм… Ну, за один день сказать трудно, но по первому впечатлению… На Питер похоже. Тоже такой северный морской город. Только Стокгольм более… более величественный, что ли… Но все равно похоже. Острова эти… Гамластан, Ваза… Ваза…
– Вазастан.
– Угу. Ты здесь часто бываешь?
– Не очень. Я не люблю эту местность. Слишком много огров.
– Где, в Стокгольме? – удивился Дима.
– И здесь. И вообще в Швеции…– Карина сделала неопределенный жест.– Одна радость – огры города€ не любят.
Дима задумался. Что-то тут не складывалось.
– Тогда зачем мы сюда приехали, если тебе тут не нравится? – спросил он.
Карина скорчила гримасу:
– Потому что в Петербурге мне сейчас нравится еще меньше. Потому что там твой дружок Охотник со своим монстром. И приехал именно отсюда. Раз Охотник в Питере, значит, здесь его уж точно нет.
«Типично женская логика»,– подумал Дима.
Неожиданно он кое-что вспомнил, и ему стало смешно.
– А ты знаешь,– хихикая, проговорил он,– что Карлссон, скорее всего, уже вернулся в Стокгольм?
Прекрасное лицо Карины окаменело.
– Не шути так, мальчик! – нервно проговорила она.
– Делать мне нечего – шутить! – буркнул Дима, слегка обидевшись на «мальчика».– Карлссон правда направился сюда, в Стокгольм. Он же хочет догнать того эльфа, Ротгара. А Ротгар поехал именно сюда.
Карина вскочила из-за стола.
– Догнать Ротгара? Но откуда он знает?
– А вот узнал, представь себе.
– Когда тролль покинул Петербург?
Дима сделал вид, что не может вспомнить. Ему было приятно ощутить свою власть над Кариной, хотя бы в таких мелочах.
– М-м-м… Кажется, позавчера.
– Точно?
– Ясное дело! Я сам был у него на отвальной вечеринке,– добавил Дима, исключительно чтобы похвастаться.– Пива выпили литров по десять на брата.
Но Карина его уже не слушала. Она стояла с мрачным видом, что-то высчитывая.
– Нет,– бормотала она.– Обычный тролль доберется сюда из Питера дней за десять. Охотник попроворнее, ему потребуется дней шесть-семь… Значит, время еще есть…
– Странно ты считаешь,– сказал Дима.– Шесть дней. Мы с тобой сутки добирались.
– Мы не шли пешком.
– И Карлссон тоже не пешком,– возразил Дима.– Он – на мотоцикле!
– Не болтай глупостей. Он не умеет водить. Тролли не ладят с человеческой техникой.
– Почему глупости? Зачем ему уметь водить, если он поехал не один? Их там целая банда. Типа турне по Скандинавии.
Карина побледнела:
– Банда троллей?
– Почему троллей? Байкеров!
– Что, обычных людей?
– Ну если байкеры для тебя – обычные…
– А хищник – с ними? – перебила Карина.
– Вот уж не знаю. Наверно. Они же с Карлссоном никогда не расстаются.
Поглядев на Карину, Дима пожалел о своей болтливости. На его спутнице лица не было.
Однако Дима недооценил эльфийку.
Растерянность и отчаяние на ее лице почти мгновенно сменились решимостью.
– Собирайся,– бросила она.– Мы уезжаем.
– Что, прямо сейчас?
Дима и не подумал подняться с кресла. Это уже не фобия у нее, это паранойя.
– Вставай, я сказала! – крикнула Карина.– Иди, собирай вещи! Через десять минут выезжаем в аэропорт.
Мечущаяся, раздраженная Карина утратила большую часть своего очарования. К Диме даже вернулась толика остроумия.
– Хочешь, я скажу Хищнику, что ты – невкусная? – предложил он, но Карина уже скрылась в спальне. Хлопнула дверца шкафа…
– Трусиха,– пробормотал Дима с досадой.
Можно подумать, Карлссону больше делать нечего, как за ней гоняться. Ясно же сказано: он ищет Ротгара. Чего она – как ненормальная?
Нет, напрасно Дима сболтнул о планах Карлссона. Зря. Большая ошибка.
В эту минуту Дима еще не знал, насколько это большая ошибка.
Карина собиралась в спринтерском темпе. Делать нечего – Диме тоже пришлось укладывать вещички. Собственно, никаких вещей у него не было. Кое-какие мелочи, купленные Кариной по дороге в Швецию.
Минут через двадцать Карина и Дима сидели на чемоданах в холле в ожидании заказанного такси в аэропорт. Дима не переставал ворчать, убеждая Карину в неразумности ее поступка. Карина не обращала на него внимания. И все время нервно озиралась.
– Ну что ты вертишься? – язвительно спросил Дима.– Думаешь, сейчас сюда ворвется Хищник и сожрет тебя прямо посреди холла?
– Не болтай ерунды! Где это паршивое такси? Сколько можно ехать?!
– Карина, успокойся! Я точно знаю, что Карлссону ты не нужна! Ему нужен Ротгар!
– Вот именно,– бросила Карина.
– Не понял? – насторожился Дима.– А при чем тут мы?
– При том!
Снаружи, напротив стеклянных дверей отеля, остановилась машина, из нее кто-то вышел.
– Проклятие! – воскликнула Карина.– Сиди здесь! Я велю швейцару поймать такси! Нет, лучше бери вещи и давай за мной.
Дима неохотно встал, потянулся к чемоданам.
Стеклянные двери разъехались в стороны, и в холл вошел мужчина. Светло-серый летний костюм, дымчатые очки, коротко стриженные седые волосы. Состоятельный европеец, каких в Стокгольме полно. Это он приехал на такси.
Но Карина, увидев его, застыла на месте.
Дима узнал вошедшего, когда встретился с ним взглядом. И почувствовал, что тоже каменеет от ужаса.
В отель вошел Ротгар.
Зрелище эльфа-убийцы, который с невозмутимым видом направлялся прямо к ним, совершенно парализовало Диму. Воспоминания об их последней встрече были еще свежи. Погоня на «порше» за эльфом, похитившим Катю, всё, что произошло потом… Такое не забудешь. Если бы не находчивость Лейки, Дима сейчас покоился бы на дне безымянного болота где-то на Карельском перешейке.
Дима замер, а в голове его вертелась единственная мысль: запомнил ли Ротгар, что именно Дима чуть не размозжил ему голову камнем, а потом утопил?
Однако Ротгар не удостоил Диму взглядом. Его взгляд был обращен на Карину.
– Куда это вы собрались? – ледяным голосом осведомился он.
– Я звонила,– заискивающим тоном ответила Карина.– Несколько раз. В номере никого не было. Я не могла ждать. Обстоятельства изменились…
Карина что-то добавила на незнакомом языке, явно оправдываясь. Глаза сида сузились.
– Ну и что? – негромким зловещим голосом произнес он.– И ты считаешь, что это повод сбежать, даже не предупредив меня? На чьей стороне ты играешь, полукровка?
Щеки ее порозовели: не то от стыда, не то от обиды.
– Я приехала к тебе по твоей просьбе, Туат'ха'Данаанн, рискуя жизнью,– запальчиво возразила она.– Не каждый чистокровный ши поступил бы так. Я ведь знала, кто тебя ищет!
– А теперь почувствовала опасность и решила удрать? – надменно произнес Ротгар.– Я не верю в преданность полукровки. Она мне и не нужна. Ты знаешь, что с тобой будет, если откажешься мне помогать. Знаешь?
Карина кивнула.
– Хорошо. Раз Охотник близко, наши планы меняются. Обсудим дальнейшие действия.
Ротгар огляделся, выбрал пустой кожаный диван у самого дальнего окна и направился туда.
Карина послушно пошла за ним.
Дима остался посреди холла с чемоданами. О нем как будто все забыли.
Но сам Дима, едва Ротгар отошел в дальний конец холла, снова обрел способность мыслить и теперь напряженно обдумывал происшедшее. Получается, в Стокгольм они приехали не просто так. Карина приехала сюда по просьбе Ротгара. И хуже того – у них какие-то совместные дела. А какие у них могут быть дела? Только одно: уничтожить Карлссона!
Диму охватило раскаяние. Он сообразил, что наделал, выболтав Карине информацию о приезде тролля. Теперь Ротгар предупрежден и, конечно же, снова смоется… Или устроит какую-нибудь гадость.
– Эй! – крикнула Диме Карина.– Иди сюда!
Бросить чемоданы и удрать? А что дальше? Один, в чужом городе… Ротгару ничего не стоит его отыскать и…
– Твой новый источник? – пренебрежительно спросил высший ши.
– Он сам ко мне пришел,– смущенно пробормотала Карина.– Я подумала – пусть будет.
– М-да. Еще мельче прежнего. Одноразовый. Впрочем, для полукровки и такое сгодится.
– Если желаешь, я подарю его тебе,– почтительно пробормотала Карина, опустив глаза.– В знак моей искренней преданности.
Диму так возмутило это предложение, что он не выдержал:
– Что значит «подарю»? Я что, раб, что ли?
На его возглас не обратили внимания.
– Впрочем, и он может пригодиться,– произнес Ротгар.– Подманим на него девчонку.
Дима не сразу сообразил, о ком речь. В присутствии сидов он вообще плохо соображал.
– Девчонка… Она тебе так нужна? – Карина облизнула губы.
– Именно она мне и нужна,– заявил Ротгар.– Она ведь моя невеста,– с усмешкой напомнил он.– А ты думала, полукровка, что моя цель – тупоголовый Охотник? Хотя прикончить его я не откажусь,– добавил Ротгар.– Он уже несколько веков тащится за мной. Прицепился, как репей к собачьему хвосту, после того как я немного повеселился с его семейкой. Раньше это меня развлекало, но сейчас он мне наскучил! Пора от него избавиться. Но тролль – это пустяки. А девчонка…
– Что – девчонка? – быстро спросила Карина.
– Она – лакомый кусочек, да?
– О да…– прошептала Карина.– Знаешь, я ее немножко боюсь, не знаю, почему.
– И очень хорошо, что не знаешь,– Ротгар потрепал Карину по щеке.– Она – не просто лакомый кусочек, полукровка. Она – нечто особенное. Но тебе…– Пальцы Ротгара ухватили Каринино ухо и сжали так, что она вскрикнула.– …Но тебе это знать ни к чему. Ты молодец, что притащила мальчишку.– Ротгар отпустил покрасневшее ухо и снова потрепал Карину по щеке.– Девчонке он нравится. Вернее, она думает, что он ей нравится. Но мы-то знаем, что мальчишка ей – не пара.– Теперь Ротгар смотрел прямо на Диму.– Тот, кто добровольно предпочел такой девушке полукровку, недостоин ее внимания. И она об этом скоро узнает.
– Не смейте! – шепотом проговорил Дима.– Я вам запрещаю…
– Правда? – Эльф мерзко ухмыльнулся.– Ты запрещаешь? А почему? Ты же ее бросил!
– Это неправда!
Мертвые глаза эльфа, казалось, заглядывали в самую середку Диминой души. Дима содрогнулся. Ему показалось, что Ротгар видит то, что произошло у них с Катей в Лейкиной спальне… И потешается над Димой.
– Неправда? А что ты тогда делаешь здесь?
«Что я тут делаю? – подумал Дима и ужаснулся.– Он прав – я предал Катю. И Карлссона…»
Он посмотрел на Карину… У нее были точно такие же мертвые глаза, как у Ротгара. И такая же мерзкая улыбочка.
– Между нами все кончено,– мрачно произнес он, обращаясь к Карине.– Всё! И не было ничего! Я уезжаю в Питер.
Ротгар расхохотался. Карина ядовито улыбалась.
– Правда? – Она заглянула Диме в глаза.– Повтори-ка еще раз то, что сказал!
Дима открыл рот… и не сумел издать ни звука.
– Сядь! – резко бросила Карина.
Дима плюхнулся в кресло. Тут же попытался встать, но не смог.
Эльфы уже не обращали на него внимания.
– Ладно,– сказал Ротгар Карине.– Если боишься, уезжай. Ты мне больше не нужна.
– А ты? – робко спросила Карина.– Ты тоже уедешь?
Губы ее задрожали. Дима видел, что ее просто колотит от страха.
– Нет,– отрезал Ротгар.– Надо наконец разобраться с троллем и его тварью.
– Тогда я тоже никуда не поеду,– чуть слышно проговорила Карина.– Я остаюсь с тобой, высокий Туат'ха'Данаанн. Ты убьешь Охотника. Я уверена.
– Конечно, убью,– спокойно подтвердил Ротгар.– А теперь возвращайся в номер. И забирай с собой мальчишку. Мы используем его позже. Но учти: он должен дожить до этого момента.
Онемевший Дима молча страдал. Это все из-за его длинного языка! Ротгар устроит ловушку на Карлссона! Надо предупредить Охотника! Но Дима понятия не имел, как он теперь сможет это сделать. Он наконец осознал, что он никакой не любовник Карины, а просто-напросто ее пленник.

Глава тринадцатая
Техники спецслужб в теории и на практике

Однажды маленький тролль подвергся нападению педофилов.
В полиции его спрашивают, запомнил ли он нападавших? Может, у них были какие-нибудь особые приметы, отличия? Например, шрамы, дефекты внешности…
– Какие у них были приметы, я не знаю,– отвечает маленький тролль.– Но теперь у одного есть сломанная рука и сломанная челюсть, у другого – вместо носа дырка, а у третьего вместо глаза – голова дохлой крысы.
– Как голова крысы? – удивляются полицейские.– Откуда? Почему?
– Потому что все остальное я к тому времени уже съел, только голова и осталась,– стыдливо признается маленький тролль.

С утра солнце показалось только один раз, после чего окончательно спряталось в плотных облаках. В приемной Ильи Всеволодовича воцарился унылый полумрак. Секретарша Люда включила галогенки.
– Еще и дождь к вечеру пойдет,– ворчала она.– А я, между прочим, после работы на пляж собиралась. Васька, не слышал, какой там прогноз на сегодня?
– С утра обещали солнце,– сказал охранник.– Врут, как обычно. Знаешь анекдот? Пришел чукча к метеорологу и спрашивает…
Его слова были прерваны мелодичным звуком селектора.
– Да, Илья Всеволодович,– промурлыкала Людмила.– Нет, никто не звонил. Да, сразу вам передам… Бедненький,– сочувствующе сказала она, положив трубку,– совсем замотался. Слышал, Вася? У нас теперь новый владелец.
– Нет,– с интересом сказал охранник.– А кто?
– Ты его видел.
Секретарша покосилась на дверь в кабинет директора и сказала, понизив голос:
– Селгарин приводил его сюда пару раз. Такой жутковатый, седой, с острыми ушами такими, звериными, на Удо Кира похожий. Ну, ты еще сказал, что это, наверно, наша «крыша»…
– А,– задумался охранник.– Припоминаю.
– Так вот, теперь он – наш новый босс, господин Ротгар. Это тебе не Селгарин. Ты бы слышал, как он с нашим разговаривал,– Людмила понизила голос до шепота.– Как с холопом каким-то. Орал на него…
– И чё теперь тут будет? – встревожился Вася.– Поувольняют всех, на фиг?
Люда сморщила нос:
– Поувольняют или нет, не знаю, но кое-что уже началось. Мне Всеволодович позавчера такой приказ велел подготовить, закачаешься! Это вообще-то закрытая информация…
– Людка, ты ж знаешь: во мне – как в могиле! – заверил Вася.
– Ну ладно, скажу,– решилась секретарша. Чувствовалось: ей очень хочется рассказать.– Помнишь Малышеву?
– Это кто?
– Провинциалочка такая тут крутилась. Помнишь?
– Ах, Катя, из мансарды! Уволили ее, что ли? – с искренним огорчением спросил охранник.
– Как бы не так! Она у нас теперь старший менеджер. Знаешь, какой у нее оклад? Ты обалдеешь – штука евро в месяц!
Вася действительно на мгновение обалдел:
– Это за что же ей такие деньги?
– А догадайся,– ядовито сказала Люда.
Вася подумал, хмыкнул, но вслух ничего не сказал.
– Я ее как увидела, так сразу поняла – в тихом омуте черти водятся,– продолжала Люда.– С виду наша Катюша такая беленькая, пушистая, а времени даром не теряла: осмотрелась, выяснила, кто тут у нас главный…
– Да ладно тебе,– сказал Вася.– Славная девочка.
– Ага, Селгарин тоже так считал. А слыхал, что с ним стало?
– Слыхал,– буркнул Вася.– Может, это еще и не его останки.
– Как же – не его! – воскликнула Люда.– Как же не его, если на руке два пальца уцелело. И туфля точно его. Мне в милиции как фотографию этой туфли показали – я чуть не умерла, честное слово! Может…– Люда понизила голос: – …этот седой нерусский его и убил. Убил, расчленил и закопал где-то. А фирму нашу себе забрал. И Малышеву эту. Кстати, помнишь когда-то такой бандит был, Малышев. Так, может, она – его родственница?
– Тебе, Людмила, надо детективы писать,– сказал Вася.– Убил, расчленил и съел. Только кисть руки оставил и кусок ноги в туфле. Со следами собачьих зубов.
– Почему собачьих? В новостях сказали – зубы леопарда! – возразила Люда.
– Щас! Леопарда! Ты им верь больше! Эка невидаль: собаки жмура сожрали. А если леопард, это ж сенсация!
– Всё равно с этой девчонкой, Малышевой, что-то нечисто,– убежденно заявила Люда.– Сначала Селгарина окрутила, потом…
– Людка, ты бредишь! – сказал Вася.– Ты ж ее видела. И Селгарина покойного – тоже. Не ясно, что ли, кто кого окрутил? Тебе просто завидно!
– Это тебе завидно! – рассердилась Люда.– Сам на нее глаз клал, что я, слепая, что ли? Кто там кого, я не знаю, но ёжику понятно, что проще всего сделать карьеру через это самое, уж я-то….
Неожиданно пиликнул сигнал домофона. Охранник взглянул на экран, с ухмылкой покосился на Люду, встал и собственноручно открыл входную дверь.
Людмила так и застыла с открытым ртом: в приемную с настороженной улыбкой вошла Катя Малышева.
– Добрый день.
– Добрый. Долго жить будешь, Катерина,– сказал охранник.– Как раз тебя вспоминали.
– Кто вспоминал? – насторожилась Катя.
– Мы с Людой.
– А-а-а… Илья Всеволодович у себя? Мне бы с ним поговорить по одному вопросу… Можно?
Людмила закрыла рот. Потом сладко улыбнулась:
– Здравствуйте, Катенька, присаживайтесь. Конечно, я сейчас доложу. Чаю, кофе?
– Не надо,– поспешно отказалась Катя.– Я на минутку.
– Как скажете! – Люда впорхнула в кабинет.
– Как оно работается? – поинтересовался охранник.– Успешно? Что к нам редко заглядываешь?
Катя неопределенно пожала плечами.
Она понятия не имела, каков ее нынешний статус в фирме. Вообще-то она предполагала, что ее давно уволили, и не понимала, почему Люда так с ней приветлива. Впрочем, это уже совершенно не важно.
Люда вышла из кабинета.
– Проходите,– сказала она Кате.– Илья Всеволодович вас давно ждет.
«Как это – давно ждет?» – насторожилась Катя.
Может быть, это была неудачная идея – прийти сюда?
Еще неизвестно, насколько надежен этот Скаллигрим. Отправил Катю сюда, а сам – неизвестно где.
Катя не знала точно, был ли причастен ее бывший босс к попыткам похищений, однако на эльфов он работал, в этом не было никаких сомнений. Но переигрывать было уже поздно.
Катя, стараясь держаться уверенно, прошла в знакомый директорский кабинет.
Илья Всеволодович поднялся из-за стола ей навстречу. «Он что, действительно рад меня видеть?» – поразилась Катя, глядя, как просияло лицо «большого босса».
– Ну наконец-то,– с явным облегчением воскликнул он.– А мы вас, Катя, совсем потеряли! Я уже тревожиться начал, не случилось ли что: за зарплатой не пришли, к телефону не подходите… Как там в мансарде, все в порядке?
Катя молча вытаращилась на босса. Он разве не в курсе, что она больше не живет в мансарде? Может, он и о том случае, когда стреляли в Карлссона, ничего не знает?
Лейка что-то говорила о том, что они с Карлссоном наведывались к Илье Всеволодовичу на дачу. Но в детали не углублялась.
– Садитесь,– широким жестом Илья Всеволодович указал на ближайший стул, нажал на кнопку селектора.– Люда, два кофе! – и, не слушая Катиных возражений, продолжал: – Впрочем, мансарда – это вчерашний день. Мы сейчас работаем над новым, очень перспективным проектом, для которого мне понадобятся способные люди…
Вдруг он хлопнул себя по лбу:
– Извините, Катя, совсем забыл! – Илья Всеволодович потянулся к телефону.– Один срочный звоночек, и затем я вам все расскажу в подробностях…– Он набрал номер, поднес трубку к уху… И вдруг застыл. Рука, державшая телефон, опустилась.
– Я… Э… В-вы кто?
– Ты звони, пища, звони,– пророкотал низкий голос.
Огромный тролль выступил из угла, как будто призрак, прошедший сквозь стену.
Катя перевела дух. До последнего мгновения она боялась, что останется один на один с бывшим боссом.
Все-таки интересно, как тролль сюда просочился, недоумевала Катя, оглядывая кабинет, в который вела только одна дверь – та, через которую вошла она сама.
Бесшумно ступая, тролль приблизился, навис над хозяином кабинета, перехватил его руку и поднес телефон, из которого уже слышались длинные гудки, к уху Ильи Всеволодовича.
– Да,– раздалось в трубке.– Это кто?
– Ты говори, говори, пища,– прогудел тролль, беря Илью Всеволодовича за загривок двумя толстенными пальцами.
– Я, это… От господина Ротгара,– забормотал бывший Катин босс в трубку, косясь на тролля.– Я насчет девушки… да, у меня. Прямо сейчас? Давайте… Диктую адрес…
Закончив разговор, Илья Всеволодович уронил трубку на базу, сделал глубокий вдох и посмотрел на незваного гостя более уверенно:
– Вы, собственно, кто такой?
– Я спрашиваю – ты отвечаешь,– тролль отпихнул Илью Всеволодовича и опустился в директорское кресло, жалобно застонавшее под чудовищным грузом.– Ты все понял, приспешник сидов?
– Кого-кого?
У Ильи Всеволодовича промелькнула мысль, не кликнуть ли охранника, но, поглядев на развалившегося в кресле гиганта, он понял, что охранник тут не поможет. Впрочем, подкрепление уже на подходе. Проще было потянуть время.
Визитер, судя по всему, тоже не спешил.
– Сидов,– пробасил он.– Вы называете их эльфами.
– Не знаю никаких сидов, никаких эльфов! – В голосе Ильи Всеволодовича прозвучали панические нотки. Он сумасшедший, этот гигант? Что-то такое знакомое в нем… На кого он похож?
– Расскажите про Селгарина,– подсказала Катя.– И Ротгара.
Илья Всеволодович метнул на нее злобный взгляд.
– Селгарина грохнули,– буркнул он.– Недели две назад. Вы что, телевизор не смотрите?
– А другой сид? – спросил тролль.– Ротгар? Он где?
– Понятия не имею. Уехал.
– Куда?
– Он мне не докладывал. Он сам мне звонит, когда требуется.
Тролль смерил взглядом директора и облизнулся:
– Все ты знаешь, пища. Рассказывай лучше добром, или придется тебя немножко попортить.
«Тянуть время»,– напомнил себе Илья Всеволодович. Тянуть время и держать себя в руках.
– Это не деловой разговор,– примиряюще сказал он, садясь на свободный стул.– Давайте для начала обговорим ситуацию. Вам, как я понял, нужна какая-то информация. Вы полагаете, что она у меня есть…
Тролль рассеянным взглядом окинул стол, взял телефонную трубку и принялся вертеть ее в руках.
– Знаешь, как готовится мое любимое блюдо? – спросил он.
– Нет.
Тянуть время, тянуть….
– Я тебе расскажу,– добродушно пророкотал тролль.– Ловишь человечка – лучше, конечно, потолще и помоложе, но ты тоже подойдешь. Потом берешь его и делаешь вот так.– Тролль сжал в руке телефонную трубку. В его ладони хрустнуло, и на стол посыпалась пластмассовая труха.
Илья Всеволодович громко икнул.
Тролль стряхнул с ладони мелкую крошку и продолжал:
– Попинаешь его хорошенько, потопчешь, чтобы пропитался соком,– и можно употреблять. Некоторым нравится подержать пищу денек-другой, чтобы, так сказать, с запашком, но я предпочитаю свеженькое.
«Сумасшедший! – подумал Илья Всеволодович.– Псих-людоед!» Ему вспомнилось то, что осталось от Селгарина… И то, что Селгарина съели… Желудок Ильи Всеволодовича свело спазмом. Его не вывернуло только потому, что страх оказался сильнее тошноты.
– А то еще так можно,– невозмутимо рассказывал тролль.– Берешь большой каменный чан с рассолом,– тут Скаллигрим почему-то подмигнул Кате,– закладываешь туда человечка, предварительно переломав ему косточки, чтобы не убежал, и оставляешь замачиваться этак с недельку…– Тролль осклабился, и Илья Всеволодович наконец вспомнил, на кого похож незваный гость. На того низенького здорового и тоже незваного, который ворвался на дачу Ильи Всеволодовича вместе с ужасной зверюгой и выпытывал про Селгарина.
Нельзя сказать, что выплывшее из памяти улучшило Илье Всеволодовичу настроение.

Скаллигрим одобрительно поглядел на перепуганного директора. Он был доволен собой. Ему удалось вполне грамотно применить первый прием допроса из любимого учебника для спецслужб, «Книги тайной войны», как именовал его в кругу близких Скаллигрим. Как там было сказано: «…доверительную беседу следует начинать с отвлеченной темы – например о здоровье, о кулинарии и тому подобном,– чтобы дать объекту расслабиться и создать благоприятный эмоциональный фон для дальнейшего разговора».
Удачной находкой оказалось и совмещение вышеупомянутого приема с тестовым запугиванием. Не пригодным к дальнейшему сотрудничеству считался объект, «выдающий неадекватную реакцию на устрашение». Но Илья Всеволодович не попытался ни перейти в атаку, ни покончить с собой на месте, а просто сидел в ступоре и моргал, готовый потерять сознание от страха.
Убедившись, что директор вообще не собирается реагировать, Скаллигрим решил развить успешное начало беседы. Инструкции рекомендовали поддерживать тесный эмоциональный контакт с объектом. Устремив на Илью Всеволодовича прямой и открытый («вызывающий доверие и в то же время доминантный») взгляд «глаза в глаза», тролль навис над директором.
– Ладно, хватит болтать попусту,– прорычал он.– Перейдем к делу. Надумал насчет Ротгара?
Илья Всеволодович бросил взгляд на часы, глотнул воздуху, вжался в кресло и что-то проблеял насчет того, что он рад бы помочь, но не вполне понимает, какого рода информация…
Да, человечек оказался крепким орешком, решил Скаллигрим. Объект определенно требовалось подбодрить. Вспомнив еще об одной рекомендации – «мимика агента должна быть естественной, никакого застывшего маскообразного лица, не забывайте о жестикуляции»,– Скаллигрим скорчил страшную рожу (для него вполне естественную) и схватил директора за галстук.
– Говори, огрызок!
Результат последовал немедленно – Илья Всеволодович позеленел, закатил глаза и сполз со стула под стол.
«Неужели я в чем-то переборщил?» – огорченно подумал Скаллигрим, выволакивая объект из-под стола.
Когда Илья Всеволодович очухался, Скаллигрим сел напротив и повторил вопрос. На этот раз техники спецслужб наконец-то заработали, и реанимированный директор начал выдавать информацию.
Сведения лились потоком, нужные и ненужные. Скаллигрим узнал, что искомый сид находится в Стокгольме, в каком-то отеле («В каком? В самом лучшем, каком же еще?»). Контактного телефона Ротгар не оставил, периодически звонил сам, оставлял инструкции по управлению фирмой и каким-то делишкам полукриминального характера, которые тролля не интересовали. Зато другая информация привлекла его внимание: последний звонок Ротгара касался Кати Малышевой. Сид велел найти девушку и немедленно передать ее конкретным людям. Их телефон Илья Всеволодович безропотно назвал. И сообщил, что звонил именно им.

– Видишь, как все удачно получилось! – объявил Скаллигрим, обернувшись к Кате.
– Удачно? – ужаснулась Катя, сообразив, о чем речь.– Да они же сейчас сюда явятся всей бандой!
Пискнул селектор.
– Илья Всеволодович, тут пришли два молодых человека,– сообщила Люда.– Говорят: к директору. Говорят: вы их ждете.
– Ждем, ждем,– подтвердил тролль.– Скажи: пусть заходят.
– Пусть заходят,– подтвердил деморализованный директор.
Два «молодых человека» с ходу ввалились в кабинет.
– Ага! – воскликнул один из них, узнав Катю.– Вот она!
Катя тоже его узнала. Качок Анатолий из клуба «Метро», с которым ушла Лейка.
– Дверь закрой, пища,– пробасил тролль.– Сядь в угол и не мешай.
Анатолий тупо уставился на тролля. Попытался сообразить, что это еще за персонаж…
Его спутник (эрудированные родители назвали его Иннокентием, но он охотно откликался на прозвище «Кент») соображал быстрее, но не лучше. Кент понял, что обстановка усложнилась. Догадался, что теперь старший по камере – вот этот, за большим столом… И не нашел ничего лучшего, кроме как наехать на Илью Всеволодовича.
– Ты нас подставил, козел! – заорал он.– Ты…
Тролль медленно поднялся. Это было довольно эффектное зрелище. И Скаллигрим вполне осознавал, какое впечатление производит. «Молодые люди» впечатлились. Трудно не впечатлиться, когда над тобой внезапно нависает этакий йети.
Впечатлились и решили пренебречь обещанным вознаграждением ради сохранения целостности организмов. То есть попытались ретироваться.
– Не выпускай их! – крикнула Катя.– Они Лейку похитили!
Скаллигрим не помнил, кто такая Лейка (Катины слова о пропавшей подруге рассеялись в его просторной памяти), но отпускать вновь прибывших он и так не собирался.
Пещерные тролли когда-то делили сферу обитания с пещерными медведями. (Злые эльфьи языки даже смеют утверждать, что не только сферу обитания, но и троллих, но кто же верит эльфам?) Пещерные медведи вымерли. Тролли – нет. Потому что были проворнее. С проворством пещерных троллей теперь познакомились и Кент с Толяном.
Скаллигрим не только успел выбраться из-за стола раньше, чем криминализированные «молодые люди» шмыгнули за дверь, но ухитрился аккуратно прикрыть эту самую дверь, а «молодых людей» (менее аккуратно) уложить на пол, друг на друга, крестиком. И для надежности придавить сверху ногой. А поскольку нога у пещерного тролля – соответствующая, то два приятеля чувствовали себя примерно, как йог – под колесами грузовика. То есть жить можно, но трудно.
Кенту повезло, относительно, конечно – он оказался сверху. Но над ним нависла широченная грубая ряшка с пастью, способной разом откусить полдыни.
– Ротгар! – прорычал тролль, дохнув Кенту в лицо запахом хищника.– Где он?
Было бы неправдой сказать, что Кент испугался. Бледное и невыразительное слово «испуг» весьма слабо соответствовало тому состоянию, которое испытал в общем-то нетрусливый пацан, заглянувший в пасть троллю. Его дружку Толяну здорово повезло, что Кент, перед тем как войти в кабинет Ильи Всеволодовича, посетил еврооборудованный санузел агентства, ибо сфинктеры Кента, подчиняясь первобытному рефлексу, дружно расслабились, дабы организм освободился от всего лишнего и, облегченный, с максимальной скоростью удалился подальше от опасности. В данной ситуации удалиться было ну никак невозможно, поэтому Кент, по человеческим меркам парень довольно-таки крупный, почувствовал себя мышонком, приплюснутым к полу могучей кошачьей лапой. И затрепыхался под этой лапой не как конкретный пацан, владеющий кунг-фу и дзюдо, а именно как прижатый мышонок.
– Не знаю я никакого Ротгара! – заголосил он.– Не знаю я…
– Тиш-ше! – рыкнул Скаллигрим.
И Кент мгновенно затих.
Тролль смахнул его с приятеля и повторил вопрос. Но Толян, доселе пребывавший под гнетом почти трехсоткилограммового груза, слегка занемог, так что троллю пришлось привести похитителя Лейки в вертикальное положение и взбодрить парой легоньких оплеух.
Увы, Толяну местонахождение Ротгара, равно как и его телефон, были неведомы. Зато он рассказал о том, что у Ротгара в Санкт-Петербурге имеется полномочный представитель. Имя представителя Толяну было неведомо, но субьект этот, по словам Толяна, «ну очень крутой». И наверняка имеет непосредственную связь с Ротгаром.
– Ага,– удовлетворенно изрек тролль, перестал терзать Толяна и вернулся в директорское кресло.– А этого как найти?
Оказалось, «этого» найти – никак. Вернее, когда ему требуется, он сам находит друганов.
Скаллигрима полученная информация вполне устроила.
– Нащупывается, нащупывается дорожка…– проворчал он.
Катя настроения тролля не разделяла.
– Куда вы дели Лейку? – сердито спросила она.– Что вам надо от меня?
– Да,– поддержал тролль.– Зачем вам Малышка?
Зазвонил внутренний телефон. Трубки никто не взял.
– Велено поймать и держать, пока не скажут, куда ее дальше,– сказал Толян.– Вот этот,– кивок на Илью Всеволодовича,– должен сказать.
– Я ничего не знаю! – тут же объявил «большой босс».
Снова зазвонил телефон. Илья Всеволодович схватил трубку.
– Я занят! – крикнул он.– Да мне все равно – кто! Сказано: люди у меня! Да хоть кто! Пошел он в жопу, ясно! Всё! – и швырнул трубку.
Несколько секунд в кабинете было тихо и можно было услышать невнятное бормотание за дверью – это Люда объяснялась по телефону.
Человеческому уху было не уловить, о чем идет речь. Зато Скаллигрим мог бы услышать. Но он не стал прислушиваться. А зря. Этот разговор его бы наверняка заинтересовал.
Молчание нарушила Катя.
– Лейка где? Куда вы ее увезли?
– Так куда сказали, туда и увезли…– пробормотал Толян, покосившись на тролля: надо ли продолжать – или не обязательно.
– Она у нас на квартире,– проявил инициативу более сообразительный Кент.– Если надо, можем доставить, куда велите. Могу хоть сейчас съездить! – Кент вскочил.
– Сидеть,– негромко произнес Скаллигрим.– Кто сказал ее увезти?
– Этот,– понизив голос, ответил Толян.– Я ее по ошибке увел, но он сказал – припрятать и ждать. Вы не думайте, мы ей – ничего такого. Этот сказал: если что, тогда… В общем, плохо будет. С ней Вячик сейчас. Вячик – это, типа, наш третий. Это его, типа, хата.
– Все ясно,– решил Скаллигрим.– Пошли!
– Куда? – спросил простодушный качок Толян.
– К вам в логово,– сказал Скаллигрим.
И они все отправились на квартиру к Вячику. Правда, Илья Всеволодович предпринял неуверенную попытку остаться, но тролль пресек ее небрежным подзатыльником.
Итак, все пятеро – Толян, Кент и Илья Всеволодович – впереди, за ними – Скаллигрим, Катя – замыкающей – проследовали мимо удивленной Люды и бесстрастного охранника Васи.
– Илья Всеволодович! – встрепенулась секретарша.– Вам срочно…
– Позже, всё позже! – отмахнулся босс, и дверь за разномастной процессией захлопнулась.
– Нас всех уволят! – убежденно заявила Люда.
– Ну и что? – с философским спокойствием отозвался Вася.– Уж мы-то с тобой без работы не останемся. Мы ж не генеральные директора. Слушай, а этот, здоровенный, откуда взялся? Вроде бы их двое было?
– Да какая разница! – воскликнула Люда.– Ты бы слышал, как новый хозяин со мной разговаривал!
Она снова вспомнила разговор с хозяином – и содрогнулась.

* * *

Тот звонок, которым легкомысленно пренебрегли и Илья Всеволодович, и Скаллигримм, прозвучал десять минут назад.
Секретарша Люда со вздохом сняла трубку.
«Вот и еще одного придется отфутболить»,– подумала она.
– Илья у себя? – раздался в трубке властный голос.
– Илья Всеволодович сейчас занят…
– Позови его,– нетерпеливо рявкнула трубка.– Немедленно!
– Простите, можно узнать, кто его спрашивает?
– Его спрашивает Ротгар, дура! Хозяина не узнала?
Людмила растерялась. Илья Всеволодович категорически приказал – ни с кем не соединять! И в кабинет не соваться. И вот прошел уже почти час, а двери кабинета оставались закрытыми. Доносившиеся изнутри звуки внушали Люде беспокойство. Но охранник Вася ее тревоги не разделял: нацепил наушники, включил плеер и сел разгадывать кроссворд.
Люде, впрочем, было некогда предаваться тревогам. Она искусно отбивалась от желающих побеседовать с Ильей Всеволодовичем по телефону, попутно отменила несколько назначенных визитов… А потом явились эти криминального вида парни – и были приняты мгновенно и без всякой очереди.
Но звонок хозяина был совсем уж некстати.
– Живо давай мне Илью! – раздраженно рявкнул Ротгар.– Сколько мне еще ждать?
– Одну минутку, я попробую еще раз…
Люда нажала на кнопку селектора.
– Илья Всеволодович!
Никто не отозвался. Селектор был отключен. Люда попробовала – по параллельному телефону. Тоже ничего. Попробовала еще раз… На этот раз босс взял трубку.
– Я занят! – крикнул он.
– Илья Всеволодович, это…
– Да мне все равно – кто! – истерически завопил шеф.– Сказано: люди у меня!
– Илья Всеволодович, но это …
– Да хоть кто! – заорал босс так, что аж трубка завибрировала.– Пошел он в жопу, ясно! Всё! – И отключился.
Люда с тяжким вздохом поднесла к уху трубку городского телефона. «Надо было сразу сказать – Ильи нет! – с запоздалым сожалением подумала она.– Уехал! В Москву! На Сейшелы улетел!»
– Господин Ротгар? Илья Всеволодович выражает свое глубокое сожаление…
– «Пошел в жопу»? – вкрадчиво повторил Ротгар.– Теперь это выражение так называется?
Люда помертвела.
«Как он мог услышать?»
– Вы не так поняли…– запинаясь, проговорила она.
– Чего уж тут не понять,– так же зловеще-спокойно сказал Ротгар.
Его спокойствие напугало Людмилу сильнее, чем недавнее раздражение.
– А чем он так занят, можно поинтересоваться?
– У него посетители,– пролепетала Люда.
– Настолько важные посетители, что он даже не может прерваться на минутку ради разговора со мной?
– Я не знаю…– Люда постаралась взять себя в руки.– То есть, я их не знаю. Раньше не видела. Они вообще на бизнесменов не похожи. Такие, знаете…– она понизила голос,– больше напоминают бандитов. Заперлись и все сидят…
– Бандиты? – насторожился Ротгар.– Зачем пришли? Чего хотят?
– Я не знаю,– ляпнула Люда.– Он сам их пригласил, господин Ротгар. И когда они приехали…
– Так, так,– задумчиво проговорил хозяин.– Значит, говоришь, так и сидят, запершись? Как тебя зовут?
– Меня?
– Тебя, тебя.
– Людмила,– с дрожью в голосе сказала секретарша.
– Подумай, Людмила, не было ли еще чего-нибудь странного?
Люда даже слегка растерялась – по ее мнению, странным сегодня утром было все.
– Боже мой! – воскликнула вдруг Люда.– Там же Малышева до сих пор сидит!
– Малышева? – тут же подхватил Ротгар.
– Да, Катя Малышева, наша сотрудница! Она больше часа назад туда зашла и до сих пор не вышла! Как же я могла забыть…
– Заткнись,– оборвал ее Ротгар.
Секретарша оскорбленно замолчала.
На другом конце линии тоже молчали. Наконец хозяин изрек:
– Пусть Илья позвонит мне в Стокгольм, когда освободится. Запиши телефон.
И убедившись, что телефон записан правильно, не прощаясь, положил трубку.

– Уволят, точно уволят,– вздохнула Люда, вынимая из ящика маникюрный набор.
Раз уж шефа нет, можно заняться собственной внешностью.

* * *

Мрачный, как грозовая туча, Ротгар смотрел на гостиничный телефонный аппарат и обдумывал все детали этого бессвязного разговора. Проклятый Илья! Что он там затеял?
Проблема состояла в том, что Илья был фактически единственным контактом между Ротгаром в Стокгольме и его людьми в Питере.
Десятилетиями живя среди людей, Ротгар неплохо их изучил; ему казалось, что он насквозь видит мотивы и дальнейшие планы питерского «доверенного лица».
Итак, Илья знает, что Ротгару позарез нужна Катя Малышева. Он ее наконец нашел. Что он должен сделать после этого? Немедленно сообщить хозяину. А он вместо доклада грубо обрывает контакт. Что это может означать? Только одно! Вернее, два. Два варианта развития событий. Один – скверный. Другой – еще хуже. Либо Илья рассчитывает выторговать у него за Катю какие-то бонусы, либо он предал Ротгара и решил продать девчонку кому-то еще… Кому? Другому сиду?
Ротгар подумал об этом и аж затрясся от ярости. Такой грубый промах! Ротгар был настолько уверен в преданности Ильи, что даже не подстраховался. Расслабился, привык, что люди относятся к нему со страхом и почтением. Нет, это Селгарин виноват. Слишком распустил человечка. Людей же следует держать в непрерывном страхе. Ничего, скоро этот предатель испытает на себе гнев сида. Но это позже. Сейчас есть более срочный вопрос – малышка Катя. И Карлссон.
– Проблемы? – раздался за спиной Ротгара мелодичный женский голос.
Ротгар оглянулся. В дверях стояла Карина. Ротгар поморщился при мысли, что она могла подслушать часть разговора, а он был настолько взбешен, что даже не заметил ее появления. Чего доброго, эта полукровка может вообразить, что в чем-то превосходит его, а этого допускать никак нельзя. Он – Туат'ха'Данаанн. Его превосходство неоспоримо.
– Я только что потерял доверенное лицо,– холодно сказал Ротгар.– Мне не выйти на связь с моими людьми. Нужен надежный человек, чтобы восстановить цепочку. Человек, который не станет болтать и исчезновение которого не наделает шума. Лучше всего тот, кто полностью тебе подчинен.
– Сколько условий,– с едва уловимой иронией протянула Карина – на большее она не осмелилась.– Может, и есть у меня такой человек.
– Мне нужно знать точно. Сейчас. Счет идет на минуты.
– Пожалуй, есть подходящий,– сказала Карина.
– Позвони ему. Он должен немедленно найти моих людей и передать старшему мой стокгольмский телефон. Не хотелось мне прямого контакта с ними, но нет выхода…
– Что за люди?
– Бандиты.
– А,– хмыкнула Карина.– Тогда мой человек – в самый раз. Он той же породы.
Ротгар протянул эльфийке трубку:
– Звони.
Карина набрала номер Гошиного мобильника. Трубку долго никто не брал. Потом раздался щелчок, и Гошин голос, очень недовольный, произнес:
– Але!
– Гоша, это я…
– Каринка! – заорал Гоша.– Ты как? Куда пропала? Почему не подключаешь мобильник?!
Карина, поморщившись, отодвинула трубку от уха:
– Гоша, у меня к тебе будет одно поручение. Очень важное. Сейчас я дам телефон одному моему знакомому. Он сам все тебе объяснит.
– Что еще за знакомый? – недовольно буркнул Гоша.– Ты где? Ты уже приехала?
Ротгар вырвал из рук Карины трубку и резко сказал:
– Так, парень, молчи и слушай. Ты должен немедленно поехать по адресу, возьми что-нибудь, запиши…– Ротгар назвал улицу и номер дома,– спросишь там Вячика, скажешь – от Ротгара и передашь: пусть немедленно позвонит по номеру…– Ротгар продиктовал телефон.– Потом перезвонишь по тому же телефону и доложишь. Все понял?
– Ни хрена я не понял! – рассердился Гоша.– Ты, борзый, ну-ка обзовись!
Карина выхватила у эльфа трубку.
– Гоша! Обязательно все сделай! Это очень важно!
– Каринка, кто этот тип? Твой хахаль?
– Нет! Некогда объяснять. Сделаешь? Для меня! Пожалуйста! Вот и умница. Да скоро я приеду, скоро! Целую!
Карина положила трубку на базу и перевела дух.
– Он все сделает,– сказала она, поворачиваясь к Ротгару.– Он у меня мальчик гордый, но послушный.
Ротгар криво улыбнулся.
– Послушный – это хорошо,– с расстановкой произнес он.– Послушные мальчики проживут дольше, чем непослушные. Ты понял, уродец?
Последняя реплика была адресована съежившемуся в уголке дивана Диме.

* * *

– Меня Георгий зовут,– сообщил Гоша.– А тебя, красавица?
– Кунигунда,– сказала троллиха и скромно потупилась.
В этот момент в кармане у Гоши заиграл мобильник.
– Момент,– он пошарил в кармане.– И кто это меня хочет? Але… Каринка! Ты где?!
Троллиха с некоторой ревностью наблюдала, как Гоша напряженно слушает свою пропавшую подругу, прижав трубку к уху; как он постепенно краснеет, закипает, орет, затем некоторое время молча слушает, бурчит что-то неопределенное и сует мобильник обратно в карман.
– Вот стерва! – сообщил он с восхищением.– Мало что хахаля себе завела, так я еще должен по его поручениям бегать, дружкам его недоделанным что-то там передавать. Телефончик, значит, в Стокгольме. А вот хрен я туда пойду!
– А я бы пошла,– негромко заметила троллиха.
Гоша удивленно на нее уставился.
– Пошла бы,– пояснила свою мысль троллиха,– и такое бы там устроила, что в другой раз подумает, прежде чем давать такие поручения. Чтобы, так сказать, неповадно было.
– А это мысль! – воскликнул Гоша.– Поехали! Адрес я запомнил!
– А пиво? – озаботилась троллиха.– Давай-ка его с собой возьмем!
– И пиццу,– согласился Гоша.– Правильно мыслишь, подруга. С пустым брюхом много не навоюешь.
И игриво хлопнул троллиху по могучему заду.
– Еще раз так сделаешь – по уху схлопочешь,– флегматично предупредила «подруга».
– Ну ты резкая! – одобрил Гоша.
– Это ты еще с моим муженьком не общался.
– Мне братца твоего вполне хватило,– заверил Гоша.– Ладно, пойду переоденусь, и двинем.

Глава четырнадцатая
Бандиты, тролли, заложники и плачущий призрак

– Представь себе, иду – слышу, сзади кого-то бьют. Оборачиваюсь – меня!
Из беседы двух троллей

– Короче, он клювом щелкнуть не успел, а я его с разворота в лобешник – с удара вынес, а второго, слышь, по печени, а потом – с носка в пятачину, а третьего…
Лейка вздохнула и налила себе еще пива. Достал ее этот Вячик. «В лобешник, в пятачину…» Все его истории – о том, как он кого-то лупит. Интеллект – на уровне бойцового петуха. И ведь никуда не денешься. Приходится сидеть и слушать. Хотя могло быть и хуже. Подумать страшно, что могли с ней сделать эти трое громил. Но тот жуткий «рейвер» сказал: обращаться вежливо – и ее даже пальцем не тронули. Ночью никто не лез, утром накормили и пивом угостили.
«Но всё равно я вся – на нервах»,– с глубокой жалостью к себе подумала Лейка. И еще не известно, чем все закончится.
– …Он меня – хрясь! Ну мне – без разницы. Я удар держу четко. Хрясь его по жбану!..– соловьем разливался Вячик, грозно напрягал бицепсы и масляно зыркал на Лейку. Соблазнял. Ну и рожа. Два его приятеля куда симпатичнее. Хотя тоже еще те экземпляры. Бандиты и есть бандиты…
Откровения Вячика прервал звонок.
– А, наши прикатили,– привстал Вячик.– Наконец-то.
Второй звонок, долгий, настойчивый. Потом кто-то с силой пнул дверь.
– Сейчас! – гаркнул Вячик.– Подождать не можете.
С лестничной площадки донеслась невнятная ругань. К мужскому голосу присоединился женский.
Вячик застыл.
Лейка встрепенулась и с надеждой посмотрела в сторону прихожей.
– Сидеть! – злым шепотом приказал Вячик, подкрался к двери и, встав сбоку, крикнул:
– Кто там?
– Соседи снизу! – раздался мужской голос.
– Открывай! – присоединился к нему женский.
– Открывай, блин! Топишь нас!
– Чего? – изумился Вячик.
– У нас с потолка течет! – рявкнул мужчина.
– И чё?
– Через плечо! – заорал мужчина.– Открывай, сука! Сказано: залил всё, на хрен!
Вячик метнулся в ванную – и сразу успокоился. В ванной было сухо.
– Ты мне музыкальный центр залил! – надрывался мужик за дверью.
– Твои проблемы! – нагло ответил Вячик.
– Ни хрена – мои! Платить за центр будешь! И за ремонт.
– Иди-ка ты на хрен! Ничего у меня не течет!
– Чё ты гонишь! – возмутился мужчина.– С потолка хлещет, как из трубы! Открывай, проверять будем!
– Открывай, хуже будет! – вклинилась тетка. Голос у нее был зычный, скандальный. Такая не угомонится.
– Валите, сказано! – гаркнул Вячик.
На дверь обрушился такой удар, что качнулась лампочка под потолком.
– Открывай, козел! Щас дверь ломать будем!
В другое время Вячик показал бы, как его «козлить», но пленница…
Он покосился на Лейку. Та сидела скромно, делала вид, что всё это ее не касается.
Вячик колебался. Сволочные соседи не отстанут. Подняли шум на весь подъезд. Как бы кто-нибудь ментов не вызвал…
– Открывай, алкаш!
Вячик решился. Накинул цепочку, вынул из-под ящика для обуви пистолет, потом повернул ключ:
– Я тебе…
В щель просунулась здоровенная ручища, цапнула Вячика за запястье и со страшной силой рванула. Вячик с размаху ударился лбом о железную дверь – аж искры из глаз… Цепочка лопнула, как веревочная. Могучая оплеуха сшибла Вячика с ног, и в прихожую ввалилась троллиха. За ней проник Гоша. Он быстро огляделся, наклонился, подобрал пистолет, который выронил Вячик. Наклонился к самому Вячику… Тот был в отрубе. Но жив.
– Ну как? – раздался за его спиной голос троллихи.– Сильно пришибла?
Гоша молча показал большой палец. Потом закрыл дверь.
– Правильно сделали, что не стали ломать,– сказал он.– Глянь, какая сталюга. И замок английский. Тут, по-хорошему, взрывать нужно.
– Да,– согласилась троллиха.– Ты его ловко уговорил. Только я не поняла: что плохого в том, что с потолка течет вода?
Гоша не ответил – он был занят Вячиком. Изучал синий «перстенек» на его пальце. Так, одна ходка. Два года. Надо полагать, за хулиганку. Баклан. Такого Гоша быстро разговорит.
Надо выяснить, что за крутой мужик подъехал к Каринке. Выяснить – и обломать ему рога, пока он не наставил их Гоше.
Гоша выпрямился, подумал немного – и запер дверь. На внутренний замок. Насколько он знал эту конструкцию, теперь снаружи дверь не открыть.
– Эй, Георгий! – позвала троллиха.– Поди-ка сюда. Кого я нашла!
– Привет! – сказала Лейка.– Ты – Гоша. Бойфренд Карины. Помнишь меня?
– Помню,– меньше всего Гоша ожидал встретить здесь девчонку из компании Карлссона.
– А это кто с тобой? Тоже эльфийка?
– Эльфийское волшебство действует! – захихикала троллиха.– Надо же – впервые в жизни меня спутали с сидом!
– Знакомьтесь,– сказал Гоша.– Это Лейла, подружка Карлссона.– А это Кунигунда, его младшая сестренка.
– Ни фига себе…– пробормотала Лейка. Кунигунда ухмыльнулась. Молодец, братик. Вполне пристойная девица. Сочная. Не то что эта, как ее… Малышка.
– Так вы меня освобождать пришли, что ли? – догадалась Лейка.– Это Карлссон вас послал?
– Освобождать?
– Ну да! Они же меня украли!
– Они? – Гоша насторожился.– Сколько их было?
– Четверо. Который там на полу валяется – это Вячик. Есть еще двое, тоже обычные. А третий – призрак.
– Третий – кто? – удивленно спросил Гоша.– Это что, погоняло такое?
– Нет, натуральный призрак! Не верите? – резко спросила Лейка.– Думаете, у меня крыша потекла? Главарь у них – привидение! Косит под рейвера…
«Точно потекла»,– подумал Гоша.
– Значит, под рейвера,– сказал он вслух.– Глотни-ка лучше еще пивка.
– Думаете, я спятила, да? – Лейка обиделась.
– Георгий, пойди-ка оглядись тут, а мы с девицей побеседуем.– Кунигунда плюхнулась на диванчик рядом с Лейкой.– Говоришь, призрак? Как он выглядел?
– Я точно не скажу,– Лейка задумалась.– Он всегда ходил весь укутанный. В темных очках, свитере, шапке… А так – типичное привидение. Длинные патлы, глаза такие белые, голос жуткий…
– Голос?
– То есть он обычно нормально говорит, а иногда как застонет… Внутри все просто выворачивается.
Троллиха слушала, хмурилась…
– Так, понятно… Георгий! – крикнула она.– Давай-ка отсюда убираться!
– А что так? – спросил Гоша, появляясь в дверях.– Устраивать засаду не будем?
– Как бы нам самим в засаду не угодить,– нервно проговорила троллиха.– Чуяла я, что здесь что-то нехорошее, но такого…
– Да что случилось? Говори толком!
– Тихо! – неожиданно воскликнула Лейка.
Все замолчали и услышали, как в дверном замке елозит ключ.
Через несколько секунд в дверь зазвонили.
– Вячик, ты чего заперся? – раздался голос с площадки.– Открывай!
Троллиха выглянула в окно.
– Высоко! – прошипела она.– Стена гладкая! Ладно, вон там какой-то крюк торчит, попробуем выбраться…
– Нет! – в один голос воскликнули Гоша и Лейка.
В это мгновение дом содрогнулся, как от подземного толчка. Стены загудели от удара. В глубине квартиры что-то посыпалось, зазвенело. За первым ударом последовал второй, более мощный. На мгновение грохот перекрыл визг Лейки, которая решила, что дом взрывают, и упала на пол, зажимая уши. Потом раздался третий тяжелый удар, треск – и бронированная дверь с куском стены выпала внутрь прихожей, подняв тучу бетонной пыли. В пыли маячили размытые силуэты.
Гоша, в отличие от Лейки, самообладания не терял. Он схватил пистолет и пальнул в самого здорового. Тот схватился за живот, с глухим стоном медленно завалился назад… и все прочие звуки перекрыл вопль троллихи.
– Скалли! – завопила она. И – Гоше: – Ты что делаешь, окаянный!
В следующий мир кулак троллихи обрушился на Гошин затылок, и Гоша рухнул на засыпанный бетонной крошкой пол.
Подстреленный тролль ворочался среди обломков стены, держась за живот и скрежеща зубами.
Троллиха бросилась к нему.
– Муженек, как ты?!
– А как ты думаешь,– прохрипел Скаллигрим.– Помоги-ка встать. Эй, ты куда? А ну стоять!
Окрик адресовался Кенту, вознамерившемуся под шумок удрать.
– Лейка, ты здесь? – крикнула Катя.
– Катька! – раздался радостный вопль из недр квартиры.
Катя перемахнула через рухнувшую дверь, и подруги бросились друг другу в объятия.
Пыль оседала. Из соседней двери кто-то осторожно выглянул и тут же спрятался обратно. На лестничной площадке, кашляя и матюгаясь, топтались уцелевшие бандиты. Илья Всеволодович с суеверным ужасом поглядывал на тролля, который стянул с себя заляпанную кровью рубаху, ею же отер кровь с живота. Из дыры, оставленной пулей, сочилась кровь, но, судя по всему, рана Скаллигрима не очень беспокоила.
– Шесть дохлых гоблинов,– ворчал тролль.– Что ты, мать, тут делаешь? И что это с тобой за человечек?
Он легонько пнул Гошу. Гоша застонал и открыл один глаз.
– Зачем стрелял? – осведомился тролль.– А если бы в глаз попал, что тогда? Ты, Кунигунда, совсем ум потеряла. Пора тебе задать хор-рошую взбучку.
– Ты, толстый,– Гоша, слегка очухавшись, попытался встать.– Не смей наезжать на мою подругу!
Скаллигрим опустил взгляд на Гошу, и на его равнодушном лице промелькнуло хищное выражение. Он подошел и поднял его с пола за шкирку, как щенка.
– Как ты назвал мою жену, человечек? Повтори-ка еще раз!
– Да пошел ты! – слабо трепыхаясь, прохрипел Гоша.
– Отпусти его, Скалли! – потребовала троллиха.– Он же шутит!
– Ах шутит! – Глаза большого тролля полыхнули огнем.– И пуля в моем животе – тоже шутка? Такая шутка! Обхохочешься!
– Он очень полезен! – воскликнула троллиха.– Он нам просто необходим!
– Возможно,– согласился тролль.– Но эта необходимость только что пропала!
Троллиха топнула ногой:
– Я запрещаю тебе его убивать!
– Что? Перечить мужу? Ты мне его сегодня на ужин подашь. С редькой и укропом!
– Вы бы лучше дверь на место поставили! – вмешалась в спор Катя.– Пока милиция не заявилась. И учти, Скаллигрим, человек, которого ты держишь,– приятель Карины. Очень близкий причем. Да, Гоша?
– Да пошла она…– проворчал Гоша, оставивший бессмысленные попытки вырваться.– И ты, тролль,– тоже.
– Отпусти его! – потребовала Катя.– Или нашему сотрудничеству конец.
– Ладно, пища. Живи пока,– Скаллигрим отпустил Гошу и перенес внимание на троих представителей вражеского лагеря.– Эй вы, ну-ка быстро внутрь.
Потом поднатужился и водворил на место дверь вместе с кустом стены.
Катя предоставила троллям и Гоше разбираться с пленниками, а сама вместе с Лейкой удалилась в меньшую комнату.
– Ты как? – спросила она подругу.
– Даже и не спрашивай,– вздохнула Лейка.– Такой кошмар!
От нее явственно пахло пивом, и, судя по порозовевшим щечкам, пива было выпито немало.

Катя слушала жалобы Лейки вполуха. Ее мысли витали далеко. Она думала о превратностях жизни. О высоких чувствах. О тех мужчинах, с которыми ее в последнее время сталкивала насыщенная событиями жизнь.
О Селгарине, о Карлссоне, о Ротгаре… Хотя можно ли считать этих троих мужчинами? Карлссон – тролль, Ротгар – сид, покойный Селгарин… Это вообще нечто. «Я должна думать о Диме!» – напомнила себе Катя. Но ничего не получилось. Даже закрыв глаза, не удавалось вызвать в памяти Димино лицо. А вот образ Ротгара «всплывал» с легкостью. И еще – таинственное озеро посреди голого мертвого леса. И прекрасное лицо неизвестной девушки, проступающее между клочьев плывущего над водой тумана…
Катя настолько погрузилась в собственные мысли, что не сразу обратила внимание, что с подругой происходит что-то неладное. Она почувствовала, что диван под ней мелко сотрясается, открыла глаза и увидела, что Лейка свернулась в комочек, прижав лицо к коленям, и дрожит.
– Лейка, ты что? – удивленно спросила Катя, пытаясь заглянуть в спрятанное лицо подруги.
Не удалось. И трястись Лейка не перестала. И вдобавок начала тоненько поскуливать.
Очень похожий скулеж, только побасовитей, донесся из соседней комнаты.
Катя растерялась. Но лишь на пару секунд. В конце концов тут есть тролли, которые справятся с любой опасностью. Может, это их рук дело?
Катя вскочила и бросилась в соседнюю комнату.
Тролли были там. Но вряд ли могли кого-нибудь защитить, поскольку лежали на полу, зажав уши ладонями. К счастью, бандиты и Илья Всеволодович не могли воспользоваться их беспомощностью, поскольку сами пребывали в столь же плачевном состоянии. Расселись по полу и рыдали. Вид здоровых мужиков, проливающих горючие слезы по неизвестному поводу, ужасно рассердил Катю. Все лирические мысли тут же вылетели у нее из головы.
– Эй, что тут происходит? – громко спросила она.– Кого оплакиваем?
Никто не отозвался. И ничего не изменилось. Тролли валялись на полу, мужики стенали и лили слезы.
Чуть заметное движение справа. Катя резко обернулась.
Сначала ей показалось, что это всего лишь ветер с открытого балкона шевельнул штору…
Нет, не ветер. В нише между стеной и шкафом, в плотной тени кто-то стоял.
По всем правилам логики Катя должна была испугаться, но вместо этого еще больше рассердилась. Наверное, времена, когда она пряталась в шкафу от Хищника, навсегда канули в прошлое.
– Ты кто такой? – закричала она.– Ну-ка выйди, покажись!
Скрывавшийся в нише сделал шаг. Он все еще оставался в тени шторы, но теперь Катя могла его разглядеть. И сразу узнала, хотя на нем не было ни шапки, ни темных очков.
«Рейвер». Тот самый, из клуба. И, вероятно, тот самый «крутой», отдававший команды бандитам.
– Значит, это вы,– пробормотала она. Ясное дело, никакой это не рейвер. Но кто? Кого-то он Кате напоминал…
– Кто вы такой, в конце концов? И что вам нужно?
«Рейвер» открыл рот и издал тонкий, очень красивый и очень печальный звук, похожий на звук флейты.
Этот звук тоже показался Кате знакомым. Она даже не обратила внимания, что от голоса «рейвера» рыдания бандитов стали громче.
А вот «рейвер», похоже, был удивлен.
– Разве ты не слышишь плач? – спросил он.
– Конечно слышу! – заявила Катя.– Они рыдают так, что на улице слышно. Твоя работа? Что ты с ними сделал?
«Рейвер» не ответил. Катя внимательнее присмотрелась к нему – и ей стало не по себе. Глаза у «рейвера» были молочно-белые, без зрачков. Не просто так он отказался тогда в клубе снять темные очки! Может, он слепой?
– Странно,– наконец произнес «рейвер».– Ты меня не слышишь.
– Я прекрасно вас слышу! – сердито сказала Катя.– Это вы меня не слушаете!
– Очень, очень интересно…– пробормотал «рейвер».– Ротгар будет удивлен. Но с ним я свяжусь позже. А сейчас самое время заняться глупыми троллями.
Он двинулся вперед… Но Катя преградила ему дорогу:
– Не смейте их трогать!
– Храбрая девочка,– «рейвер» улыбнулся.– Думаешь, сможешь мне помешать? – Он снова открыл рот, и полный пронзительной грусти плач волшебной флейты наполнил комнату. Он пошел вперед. Так, будто Кати перед ним не было. Но она была. И изо всех сил, вложив в движение весь свой гнев, толкнула «рейвера» в грудь. У Кати возникло ощущение, что она толкнула водяной шар.
Тем не менее от Катиного толчка «рейвер» отлетел, нет, скорее «отплыл» метра на два. Хотя был значительно выше ее ростом и намного шире в плечах.
– Не смейте их трогать! – закричала Катя.– Убирайтесь к своему Ротгару!
Ей показалось, что «рейвер», получив столь решительный отпор, растерялся. Наверное, так оно и было, но он быстро оправился.
– Очень хотел бы выполнить твое пожелание, девочка, но не могу,– произнес он почти шепотом.– Лучше отойди. Второй раз у тебя вряд ли получится, да и мне не хотелось бы причинять вред той, которая так нужна моему другу.
– Еще как получится! – заверила Катя.
«Рейвер» улыбнулся… И вдруг дико взвизгнул. В проеме балконной двери вниз головой висел Хищник.
«Рейвер» открыл рот так широко, что Катя увидела серую пульсирующую внутренность его горла. Стон флейты был таким мощным, что закачалась люстра.
Хищник ухмыльнулся и показал на свои уши. Его большущие уши, обычно растопыренные, как у летучей мыши, сейчас были так плотно прижаты к голове, что их было почти не разглядеть.
«Рейвер» осекся.
Хищник осклабился еще шире и сделал вид, будто глодает кость.
«Рейвер» издал стон, тонкий и почти бесплотный, словно вздох… И – пропал.
Только пыль закружилась, да у Кати почему-то зарябило в глазах.
Хищник спрыгнул на балкон, согнулся, коснувшись ладонями пола, потом выпрямился, подпрыгнул, зацепился за что-то наверху – и тоже исчез.
Чуть позже Катя поняла, что значило его движение. Хищник поклонился. Ей.
Всхлипывания Лейки и скулеж бандитов постепенно стихли. На полу заворочались тролли. Кряхтя и ругаясь по-своему, поднялась Кунигунда. Вид у нее был неважный.
– Проклятая блевотина сидов! – морщась, как от боли, пробормотала она по-русски, помогая мужу встать.
Большой тролль выглядел, как борец сумо, терзаемый тяжким похмельем.
Страдальческим взглядом тролль окинул «поле битвы».
Банда Толика валялась в глубоком ауте. Лучше всего было Вячику: после Кунигундиной оплеухи он так и не очнулся. Гоша проявил бо€льшую выносливость: вяло двигал конечностями, пытаясь подняться.
На фоне общей беспомощности Катя выглядела просто замечательно.
– Ты как? – спросил ее большой тролль.
– Нормально.
– Точно? На тебя что, не подействовали чары этой дряни?
– Похоже, что нет,– подтвердила Катя.
Скаллигрим поглядел на нее с недоверием, собрался было спросить еще что-то, но передумал.
– Тогда забирай свою подругу и уходим отсюда.
– Уезжаем,– сказала троллиха.
Она подошла к Гоше, ухватила его за плечи и привела в вертикальное положение.
– Не упадешь? – спросила она ласково.
– Надеюсь.
Катя занялась Лейкой. Подруга пребывала в глубокой депрессии. Двигаться не желала. И не двигалась, пока Катя, разъярившись, не наорала на нее.
Тогда Лейка наконец соизволила подняться и, двигаясь как сомнамбула, побрела к двери.
Минуту спустя компания, состоящая из Кати, Кунигунды, поддерживающей одновременно Гошу и Лейку, и Скаллигрима, несущего на плече Илью Всеволодовича, выбралась из подъезда на зеленый дворик и загрузилась в Гошин «туарег».
– Вести сможешь? – поинтересовалась троллиха, усевшаяся рядом с водителем.
– Смогу,– Гоша покопался в кармане, выудил прихваченный пистолет и спрятал в бардачок.
– Это еще зачем? – проворчал большой тролль.
– Пригодится,– лаконично ответил Гоша.
Джип тронулся, и потрепанная, но не побежденная армия антиэльфийской коалиции отбыла восвояси.
Прибывшая минут через двадцать милиция обнаружила частично разгромленную квартиру и троих граждан сомнительной наружности, не совершающих, впрочем, никаких противоправных деяний. Возможно, вследствие своей временной немощи.
На всякий случай всех троих задержали «за хулиганство» и увезли в отдел, а дверь опечатали. Чисто символический акт, поскольку эта самая дверь провалилась бы внутрь от средней силы пинка.

Глава пятнадцатая
О сидах, баньсидах и трагической эльфийской любви

– Видишь шкуру тролля на полу? Я подстрелил его сам. Кошмарный был поединок. Вопрос стоял так – или я, или он. Но, как видишь, все кончилось удачно.
– Да, ты бы на полу смотрелся хуже.
Из разговора двух эльфов

По указанию Скаллигрима Гоша доставил их не к Лейке, а в мансарду.
– Стратегически более выгодная позиция,– заявил большой тролль.
Потом Гоша отправился домой (передав большому троллю телефон Ротгара, он был полностью реабилитирован), по дороге закинув в офис пребывающего в глубокой депрессии Илью Всеволодовича. Лейку большой тролль слегка «поправил», а с представителем враждебного лагеря возиться не стал. Тем более что в таком состоянии Илья Всеволодович был практически недееспособен.
По дороге накупили кучу еды (Нильс был счастлив!), так что тролли имели возможность сочетать приятное с полезным: строить планы на будущее и набивать животы.
Лейку, которую все еще продолжало мутить, уложили отдыхать на Катином диванчике.
Подвели итоги. Скаллигрим счел результаты удовлетворительными. Разгромили «опорную точку» противника. Добыли телефон Ротгара в Стокгольме. Правда, непонятно, что с ним теперь делать. Сначала Скаллигрим предполагал через Илью Всеволодовича сообщить Ротгару, что Катю поймали. Мол, приезжай и забирай. Но отказался от этой идеи, когда узнал, что «призрак» – в одной связке с Ротгаром. Мол, эта блевотина сидов испортит всю игру.
– Почему – «блевотина сидов»? – спросила Катя.– Это надо понимать так, что этот призрак – творение эльфов?
– Не совсем так,– пророкотал большой тролль.
– И ты знаешь, кто это такой?
– Не то чтобы знаю, но – вроде того.
– И кто это?
– Я не знаю, как это сказать на вашем языке.
– А на вашем?
– Баньсид.
– Баньсид! – запищал Нильс.– Где он? Я хочу на него посмотреть!
– Заткнись и ешь,– сказал тролль.
Катя задумалась. В голове у нее вертелось произнесенное троллем слово. Определенно она его где-то встречала. Кажется, в комментариях к шотландским балладам что-то такое попадалось… Плачущее привидение…
– Баньши! – вспомнила она.
– Можно сказать и так,– степенно ответил Скаллигрим.
– Я что-то такое читала,– сказала Катя.– Где-то у кельтов. Призрак, который шляется по дорогам и предрекает смерть…
– Люди, как всегда, всё напутали. Баньсид – не призрак. Это посмертие сида. Сиды не умирают, как люди. Они меняются… Некоторые постепенно перерождаются в какую-нибудь дрянь,– большой тролль сплюнул.– Пройдет веков пять – глядь, а это уже не сид, а боггарт. Но баньсид – это всем дряням дрянь. Любой сид по натуре существо вредоносное, а баньсид – это вся дрянь, собранная в пузырь с гнилым туманом. Такая дрянь, что ей самой тошно. Потому и стонет мерзко, и гадит одним лишь своим присутствием. Человек же, который баньсида услышит, может так опечалиться, что заболеет. А то и помрет. Случаи были. Словом, печаль баньсида – это зараза такая. Для людей,– добавил он надменно.– Нам, троллям, это не страшно.
– А если не страшно, так почему вы с Кунигундой на полу валялись?
– Больно,– сказал Скаллигрим.– Ушам больно.
– А что они еще могут? – спросила Катя.
– Баньсиды? Вообще много чего… Навести морок могут, проклясть, глаза отвести… Много всяких гадостей.
– Кого-то мне этот баньсид напомнил,– сказала Катя.– Может такое быть?
Большой тролль пожал плечами.
– И все-таки откуда они берутся, эти баньсиды? Каким образом? – Катя чувствовала, что ответ на этот вопрос очень важен. Может, удастся узнать, почему баньши помогает Ротгару.
– Мама! Мама! – опять встрял Нильс.– Расскажи им ту сказку!
– Тебе кто разрешил болтать во время еды? – нахмурился Скаллигрим.– Какую еще сказку?
– Про двух влюбленных сидов! – пискнул Нильс.
Скаллигрим даже жевать перестал.
– Что еще за сказки ты рассказываешь моему сыну, жена?
– Какие хочу, такие и рассказываю,– буркнула троллиха.
В последние часы у нее с мужем были неважные отношения. Из-за Гоши.
– Что за сказка? – заинтересовалась Катя.
– Эльфийская.– Троллиха покосилась на мужа, убедилась, что тот не собирается рукоприкладствовать, и начала нараспев: – Жили-были два сида, любили друг друга без памяти. Но пришлось им разлучиться, и договорились они встретиться ровно через год под заветным дубом. Прошел год, один сид пришел, ждет-ждет…– Кунигунда сделала драматическую паузу.– …А второго все нет. Явился он только в полночь – бледный, на себя не похожий. Первый сид поглядел на него, да и говорит:
«Что-то, друг мой любезный, с тобой не так.
А второй отвечает: «Это просто ты меня меньше любишь, чем раньше».
«Нет, не меньше»,– возражает первый сид.
« А ты докажи!» – требует второй.
«И докажу!» – говорит первый.
И доказал. Любили они друг друга до самого рассвета.
А как солнце взошло – второй сид пропал. Потому что вот уже два дня прошло, с тех пор как его тролли скушали, и был он уже не сидом, а баньсидом.
– Занятная история,– сказала Катя.
– Вранье,– проворчал тролль.– Никогда не видел сида, который любил бы кого-нибудь, кроме себя.
– Но все же такое бывает? – спросила Катя.
– Бывает,– неохотно согласился Скаллигрим. И тут же уточнил: – Раз в тысячелетие. А здесь точно не может быть. В твоем городе сидов – раз-два и обчелся. А чтобы здесь нашелся сид, который любил бы другого сида больше себя, да еще и помер плохой смертью…
– Если Хищник сида съел – это плохо? – быстро спросила Катя.
– Кому как,– усмехнулся Скаллигрим.– Для Хищника – хорошо.
– Я знаю этого баньши! – заявила Катя.
Рассказывая в прошлый раз Скаллигриму о недавних событиях, она из деликатности опустила то, что касалось взаимоотношений Ротгара и Селгарина. Теперь она восполнила пробел.
Тролль выслушал с глубоким вниманием.
– Похоже, он самый,– подтвердил он.– Столько совпадений – это не случайно. Теперь понятно, почему он на стороне наших врагов. А если к тому же этот Селгарин не простой сид, а Туат'ха'Данаанн, то у нас серьезные проблемы. Туат'ха'Данаанн в форме баньсида сохраняет все свои колдовские способности, а бороться с ним намного труднее.
– Что же нам с ним делать?
– Честно сказать – не знаю,– смущенно пробасил Скаллигрим.– Я ведь в баньсидах не особо разбираюсь. Это Карлссон по рождению – охотник на сидов. А я – простой тролль.
– Но вы же шеф-директор общетролльской службы безопасности! – возмутилась Катя.– Вы должны что-то сделать!
– Сделать-то я сделаю,– сказал большой тролль.
– Что именно сделаете?!
– Что-нибудь,– глубокомысленно произнес Скаллигрим.– Надо подумать. Спокойно, без спешки, всесторонне проанализировать проблему…
Катя устало вздохнула. От этого «шеф-директора» толку не добьешься.
– Ладно, хватит уже о баньши. Что вы собираетесь предпринять дальше?
Она уже почти ожидала услышать очередное «надо подумать», но тролль отреагировал почти сразу:
– В Швецию поедем.
– Чего это – в Швецию? – запротестовала Кунигунда.– Только приехали – и домой! Ни отдыха, ни развлечений!
Скаллигрим насмешливо покосился на троллиху.
– Тебе твой брат дорог? – поинтересовался он.
– Ясное дело! Что ты за глупые вопросы задаешь?
– А раз дорог, так и не перечь мне! – рявкнул тролль так, что стекла зазвенели.
– А я и не перечу! – закричала Кунигунда.
– Ой, не орите! – застонала Лейка, сворачиваясь на диване в позу зародыша.– Хватит на сегодня воплей!
Любящие супруги этот вялый протест проигнорировали.
– Много воли взяла, жена! – прорычал большой тролль.– Давно, знать, я тебя послушанию не учил!
– Это еще посмотрим, кто кого поучит! – подбоченилась Кунигунда.
– Да я тебя…
– А вот и не подеретесь! – в восторге завопил Нильс – и моментально схлопотал от мамаши оплеуху.
– Всё! Хватит! – решительно вклинилась в семейную разборку Катя.– Ну-ка успокойтесь оба!
Оказаться в одном помещении с троллями, устроившими семейную потасовку, ей не улыбалось.
– Ты, девица, не встревай, когда я со своей женой беседую! – оскалился большой тролль.– А то и тебе достанется!
– Ты, муженек, совсем уже, да? – гаркнула троллиха.– Хозяйке грозить в ее собственном доме? Забыл, чай, что не у себя, а в гостях?
Скаллигрим поглядел на супругу, почесал широкий затылок, подумал… и извинился.
– Жена у меня – дура,– сказал он.– С такой дурой все обычаи разве упомнишь. Никакого терпения не хватит. А того человечка тощего я все равно употреблю!
– Только тронь Георгия! – закричала троллиха.– Я тогда тебя …
– Господи! Да уйметесь вы или нет! – воскликнула Катя.– Вы этого Ротгара просто не знаете! Не знаете, на какую гадость он способен! А Карлссон там – один!
Тут Катя немного приврала. Карлссон был все-таки не один, а с байкерами, но в данном случае об этом можно было не напоминать.
Подействовало. Тролли унялись.
– Уж мы-то знаем, девица, на что способен сид Ротгар,– проворчал большой тролль.– Можешь не сомневаться. Другое дело, что найти его в Стокгольме будет нелегко.
– А ты родственничков своих, бездельников чумазых, позови,– предложила троллиха.– У Скалли в Стокгольме прорва родни,– сообщила она Кате.– Лодыри, каких не сыскать. Только и могут, что жрать в три горла. А о культурном обхождении вообще никакого понятия.
– Ты мою родню не хули! – грозно сказал большой тролль.
Катя испугалась, что они опять начнут браниться, но – обошлось.
– Родичи мои, конечно, помогут,– сказал Скаллигрим.– Если шурин в Стокгольме, я его вычислю за полдня. Тролль тролля всегда отыщет. А с Ротгаром этим придется повозиться. Что он – редкостная пакость, это ты, Малышка, верно сказала. А уж теперь, когда ему служит баньсид, все совсем плохо.
Большой тролль умолк и погрузился в мрачные раздумья.
– А что – баньсид? – не выдержала Катя.– Что именно плохо?
– Всё,– буркнул Скаллигрим.– Не одолеть нам сида.
Катя фыркнула. Она ожидала услышать от шефа службы безопасности что-то более серьезное.
– А вот Карлссон считает иначе,– заявила она.– Он один на Ротгара пошел. И нисколечко не боится. Потому что на его стороне – правда.
– Потому что он уже триста лет за Ротгаром гоняется: хочет с него за кровь своих близких спросить,– сказал Скаллигрим.– А у меня семья. Мне о них думать надо.
– Ты нами не прикрывайся, муженек,– вмешалась Кунигунда.– Брат мой – тоже, считай, наша семья. А коли струсил…
– Сроду я не трусил,– проворчал большой тролль.– Но ты вспомни, сколько наших подло сгубил этот Туат'ха'Данаанн. Все же – братец твой – Охотник, а мы – нет.
– А кто тут говорил, что он – шеф-директор общетролльской службы безопасности? – в очередной раз напомнила Катя.
– А разве у вас, людей, руководители такого уровня собственноручно кого-нибудь ловят? – саркастически осведомился Скаллигрим.– Для черновой работы есть обычные агенты, помощники.
– Ну так обратитесь к ним,– предложила Катя.
– Он меня слушать не будет,– мрачно изрек большой тролль.
– Он – это кто?
– Хищник.
– А при чем тут Хищник? Карлссон же его с собой не взял.
– Потому что он его тут оставил – за тобой присматривать. Если бы шурин в Стокгольме с Хищником был, тогда другое дело,– сказал Скаллигрим.– Тогда ситуация выглядела бы намного лучше.
«Ну да,– подумала Катя.– И вы бы меня без помех слопали!»
– Если, как вы сказали, Ротгар триста лет от Карлссона бегает, значит, Карлссон сильнее, логично? – сказала она вслух.
– Это еще неизвестно,– возразил тролль.– Шурин с тех пор моложе не стал. Годы-то идут. И сид эти триста лет тоже не на леднике проспал, он коварство свое оттачивал… А в Стокгольм ехать надо,– неожиданно резюмировал Скаллигрим.– Ты, Малышка, с нами туда поедешь?
Катя несколько растерялась. Такого предложения она не ожидала. Хотя почему бы и нет? Даже любопытно за границей побывать. Тем более – Карлссону помочь. И Ротгар в такой компании ей точно не страшен. Но зачем она Скаллигриму?
– Зачем я вам? – напрямик спросила она.– Думаете, от меня там будет польза?
– От тебя – вряд ли,– сказал Скаллигрим.– От Хищника – точно будет. Ему ведь при тебе велено быть, верно?
– Ах вот оно что! – засмеялась Катя.– То есть я вам там нужна как бесплатное приложение к Хищнику?
– Я тоже хочу поехать,– неожиданно подала голос Лейка.– Я и шведский немного знаю. И город.
Тролль скептически посмотрел на нее.
– Еще одна обуза,– проворчал он.
– Лейка тоже едет! – заявила Катя.
Она обиделась на «обузу». Да и веселее – с Лейкой.
– Пускай едет,– согласился Скаллигрим.– Запас пищи в дорогу тоже не помешает.
Лейка фыркнула – не восприняла всерьез слова большого тролля. В отличие от Кати, которая помнила, как ее чуть не слопали. Но она решила, что в случае чего сумеет отстоять подругу.
– А когда вы собираетесь выезжать? – спросила Лейка.– Мне надо еще визу оформить, а Катерине – и загранпаспорт тоже.
Скаллигрим пренебрежительно хмыкнул.
– Обойдемся без формальностей,– заявил он.– Едем завтра. Денек отоспимся, а вечером, после захода солнца, по холодку и выступим. Ночью шагать веселей.
– Что? – ужаснулась Лейка.– Пешком?! Нет уж! И без визы я никуда не поеду!
– А тебя никто и не зовет.
– Я тоже без документов не поеду! – заявила Катя.– А уж пешком точно не пойду.
– Тебе идти и не придется,– утешил ее тролль.– Тебя Хищник понесет.
– А меня кто понесет? – пискнул Нильс.– Я тоже не хочу пешком!
И ловко увернулся от подзатыльника.
«Ага,– подумала Катя.– Вскочили и побежали. Четыреста километров у Хищника под мышкой. Просто мечта!»
Но ехать все равно надо.
– Поступим так,– сказала она.– Вы можете отправляться, когда и как вам заблагорассудится. Хоть пешком, хоть ползком. А мы поедем на автобусе. Или на поезде. Лейка, как быстро можно паспорт и визу сделать?
– Да хоть завтра,– сказала Лейка, усаживаясь.– Чем дороже, тем быстрее. Можно прямо сейчас узнать. У меня в соседнем дворе турагентство.
– Тогда так и сделаем,– решила Катя.– А в Стокгольме встретимся.
– А Хищник? – напомнил Скаллигрим.– Он без тебя не пойдет.
– Хищник может в багажном отделении спрятаться,– сказала Лейка.– Или на крыше.
На том и порешили.
Катя с Лейкой отправились в агентство. По дороге Катя сфотографировалась.
Паспорт и шенгенские визы им сделали за три часа. Стоило безумно дорого, но в сравнении с суммой, доставшейся девушкам от продажи «порше», цена казалась не очень страшной.
В девятом часу, получив документы, уставшие девушки наконец добрались до Лейкиной квартиры. Им оставалось купить билеты… И отыскать Хищника. Задача непростая, но решаемая. Расположение его логова Лейка помнила очень хорошо.
Такое не забывается.

Глава шестнадцатая
Эльфийская колыбельная

Однажды одному эльфу приснилось, что он – тролль, пожирающий крысу. Крыса была сочная и вкусная, и он наслаждался от души. Но вдруг он проснулся, очень удивился тому, что он – эльф, и долго не мог понять: то ли он эльф, которому снится, что он – тролль, пожирающий крысу, то ли он тролль, которому снится кошмар, что он – эльф?

Катя и Лейка вернулись в дом на набережной Фонтанки уже в сумерках. Лейка тут же отправилась в ванную и провела там почти час, пока Катя ее оттуда не выгнала. Выйдя из ванной, розовая и распаренная Лейка достала бутылку коньяка, голышом разлеглась на кровати, включила телевизор. Пока Катя искала подходящее полотенце, Лейка уже выпила рюмку и налила следующую.
На требование Кати «прекращать квасить» она заявила, что пережила стресс и ей надо расслабиться.
– А что такого особенного ты пережила? – поинтересовалась Катя.– Меня, между прочим, тоже похищали.
– Прикинь, у меня до сих пор руки дрожат! И сердце колотится! И вся кожа в пупырышках!
Лейка нацедила себе еще одну рюмку.
– Ну-ка дай сюда! – Катя отобрала у подруги бутылку.– Сопьешься!
– Что я тебе, алкаш какой-нибудь? – возмутилась Лейка.– Пережить бы тебе то же, что и мне, я бы на тебя посмотрела!
– Ты просто замерзла,– сказала Катя.– Оденься. И вообще, что это за стриптиз! Хоть бы шторы задернула.
– Зануда ты, Катька,– вздохнула Лейка.
– Ладно, дело твое,– махнула рукой Катя и удалилась в ванную.
Используя богатую коллекцию пенок и ароматизаторов, Катя сделала из желтой водопроводной воды нечто вполне приемлемое, погрузилась в ванну целиком (хорошо быть маленькой) и закайфовала. Устала все-таки ужасно. Денек выдался, мягко говоря, насыщенный.
Сквозь неплотно закрытую дверь до Кати доносилась музычка, еще какие-то непонятные звуки, потом что-то упало, забубнили какие-то голоса – надо полагать, Лейка включила телек. Опять что-то упало, пронзительно запищал холодильник – его забыли закрыть.
В общем, в Лейкиной квартире жизнь била ключом.
«Может, пожрать что-нибудь сделает»,– вяло подумала Катя. Есть хотелось… Но тоже как-то вяло. Накопившееся за день напряжение постепенно отпускало, растворялось в горячей воде. От парфюмерных ароматов кружилась голова…
Катя отмокала, наверно, не меньше часа.
Когда она вышла, намотав на голову полотенце и закутавшись в Лейкин розовый халат с красными медвежатами, то обнаружила, что в квартире вкусно пахнет жареным мясом, а подруга уже успела прикончить почти треть бутылки коньяка.
Лейка смотрела телевизор. Там кто-то кого-то лениво гонял по крышам. До Карлссона с Хищником голливудским каскадером было далеко.
– Есть хочешь? – спросила Лейка.– Я отбивные пожарила. Там, на кухне.
Готовить Лейка умела и любила. И в холодильнике у нее всегда была куча еды.
Поужинав, Катя вернулась в спальню и увидела, как Лейка что-то прячет. Когда Катя вошла, Лейка поспешно выдернула руку из-под кровати. И тут же ухватилась за коньяк.
– Будешь?
Катя помотала головой.
– И тебе тоже хватит,– сказала она.
– Я стресс лечу! – заявила порядочно захмелевшая Лейка.– Ты представь каково это – всю ночь с тремя отморозками!
– Они ведь ничего тебе не сделали,– заметила Катя.
– Но могли! Реально могли! Целую ночь я была в их власти! Ты хоть понимаешь, каково чувствовать себя полностью беспомощной?!
На экране телевизора кого-то сосредоточенно пинали ногами. Пинали так долго, что пинаемому это наконец надоело. Он вскочил, раскидал пинателей и дал деру. Пинатели, естественно, бросились за ним.
– Какую чушь ты смотришь,– сказала Катя.
Лейка не ответила. Вид у нее был подозрительный, какой-то слишком самодовольный.
– Всё, хватит! – Катя отняла у подруги бутылку и рюмку, выключила телевизор.– Будем спать!
– Бездушная ты, Катька,– бормотала Лейка.– Я, можно сказать, едва не умерла, а ты – никакого сострадания.
Катя лежала на спине и молчала. Она понимала: Лейке хочется, чтобы ее жалели, сочувствовали… Но у Кати не было сил оказывать психологическую помощь. Ей и самой поддержка не помешала бы.
– Хватит жаловаться,– устало сказала она, закрывая глаза.– Все кончилось. Давай спать.
– Какая ты черствая, Катька!
– Лейка, ну пожалуйста…
Лейка еще немного поворчала насчет Катиного равнодушия, но видя, что подруга не реагирует, заткнулась. Несколько минут она вертелась в кровати, устраиваясь поудобнее, взбила подушку, намотала на себя одеяло наподобие кокона…
Катя лежала и терпеливо ждала, когда подруга угомонится. Ей никак не засыпалось. Стоило закрыть глаза, как уши наполнялись грохотом падающей двери, потусторонним воем баньши, а в глазах мелькали вспышки выстрелов.
Через несколько минут из темноты донесся Лейкин голос:
– Кать, а тролли когда уезжают?
– Завтра.
– Как – завтра? – Лейка резко села в кровати и снова включила свет.– А как же мы?! Вдруг те бандиты за нами вернутся?
– Они не вернутся,– с раздражением отворачиваясь от лампы, ответила Катя.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю.
– А тот призрак? Кать, как же с ним?
Катя ответила не сразу. Она просто не знала, что сказать Лейке. Объяснить, что баньши в первую очередь интересует сама Катя? Но ведь так было и раньше, а украли все равно Лейку.
– Подумаешь, призрак,– в конце концов проворчала Катя.– Он же только плачет.
– Ничего себе «только»! Да от этого плача поседеть можно! Как вспомню эти жуткие звуки…
– Купи затычки для ушей,– посоветовала Катя, привстала, перегнулась через Лейку и, решительно протянув руку, выключила свет.
Лейка в темноте тяжко вздохнула.
– Одно утешение,– сказала она,– что нас есть кому защищать.
Она спустила руку под кровать и поскребла ноготками по полу. Через мгновение под кроватью послышалось шебуршание, в темноте вспыхнули два огонька, и над девушками возникла удлиненная голова Хищника.
– Ой! – изумилась Катя.– А этот откуда здесь взялся?
– Пришел,– ответила Лейка.– Пока ты плескалась. Я его мясом покормила. Ему тут нравится.
Катя испытала укол зависти. Ох уж эта Лейка! Сначала Карлссона привадила, потом Хищника.
– Я надеюсь, хоть с ним ты не спишь? – язвительно осведомилась Катя.
– С ним? Ты с ума сошла! Хотя… мысль интересная. Шучу, шучу! – воскликнула она, увидев, что Катя готова воспринять ее слова всерьез.
Хищник проворчал что-то по-шведски, толкнулся мордой в Катину руку.
– Он говорит: «Не надо сердиться. Тебе нельзя сердиться, большая госпожа». Это ты – «большая госпожа»! – Лейка хихикнула.– Такая больша-ая! Метр с панамкой!
– Сейчас как тресну! – предупредила Катя.
Но злиться перестала, и Лейка это почувствовала.
– Ты в детстве монстров боялась? – спросила она.– Знаешь, которые живут под кроватью, в шкафу, а по ночам вылезают? Я одно время ужасно боялась. А потом придумала, как справляться со страхом. Знаешь как? Димке бы понравилось как психологу. Прикинь, я вообразила, что эти монстры мне служат. А я их хозяйка. Здорово, да?
– Здорово,– рассеянно сказала Катя.
Она думала о баньши.
Точнее, о Селгарине.
– Как это, наверно, ужасно – стать призраком,– задумчиво проговорила она.– Особенно эльфу…
– Да уж,– подхватила Лейка.– Представляю, как ему хреново. Был красивый богатый мужик, а стал каким-то уродом белоглазым. Из-за этого он и плачет.
– Думаешь?
– Сто процентов. Мне его, честно говоря, не жалко. Сам виноват.
– Селгарин не виноват,– тихо возразила Катя.
Вспомнив историю о двух сидах, которую ей рассказала троллиха, она добавила:
– Он ведь пострадал из-за любви. Любви к этому Ротгару.
– Ну да,– хмыкнула в темноте Лейка.– Влюбленный бедняжка! А выкрасть тебя кто пытался?
– Он же не по своей воле, а для Ротгара.
– Тем более. Извращенец!
Катя не ответила. Лейка, тоже утомившись болтать, зевнула и перекатилась на другой бок. По потолку пробегали световые полосы от фар проезжающих по набережной автомобилей. На улице под окном завыла было собака, но тут же умолкла.
Кате вдруг вспомнилась ее самая первая встреча с Селгариным, когда он как бы случайно подвозил ее до Казанского, на свидание со Стасиком, и поцеловал ей запястье. Тот поцелуй, который она приняла за проявление изысканной галантности, оказался «меткой сида», знаком собственника. Но Катя не держала на Селгарина обиды.
Ей не верилось, что тот желал ей зла.
Почему-то ей казалось, что даже теперь, в облике баньши, Селгарин не захочет причинить ей вред. Ей было жалко погибшего эльфа, и она ничего не могла с этим поделать. Наоборот, хотелось чем-то помочь ему… если это только было возможно.
– Как можно помочь призраку обрести покой? – подумала она вслух.– А, Лейка?
Лейка ответила еще одним сладким зевком.
– Было такое кино про Кентервильское привидение,– сонно проговорила она.– Там оно шлялось по замку и стонало. А потом хозяева, или еще кто-то, не помню, нашли в подвале чьи-то замурованные кости, похоронили их по-человечески, привидение и упокоилось.
– Угу,– пробормотала Катя.– Я тоже что-то такое читала. Где может быть тело Селгарина? Слушай, спроси у Хищника.
– Легко. Эй, волосатый! – Лейка пошарила рукой под кроватью.– Остались от сида объедки?
Из-под кровати донеслось неразборчивое ворчание. Лейка прислушалась, хихикнула.
– Спрашивает, зачем нам?
– Найти и похоронить по-человечески,– сказала Катя.
Лейка сунула голову под кровать и заговорила по-шведски. Хищник отвечал долго, Лейка сначала несколько раз переспрашивала, потом давилась от хо-хота.
– Он говорит – все фигня! Зачем хоронить сида по-человечески! Сида надо хоронить на кладбище сидов!
– Какое еще кладбище сидов? – не поняла Катя.
Хищник что-то проворчал.
– Говорит, кладбище сидов – это его брюхо,– сквозь смех объяснила Лейка.
Хищник под кроватью прорычал еще несколько шведских слов.
– Говорит, если надо поспособствовать погребению еще каких-нибудь сидов,– перевела Лейка,– так он всегда готов. Места много.
– Да ну вас! – с досадой сказала Катя.– Шутники, блин! Лейка, спроси его серьезно – осталось что-нибудь от Селгарина или нет?
Лейка, отсмеявшись, перевела хищнику вопрос, а потом долго вслушивалась в ответное рыканье.
– Темнит он что-то,– сказала она, поворачиваясь к Кате.– Говорит, дескать, столько лет мечтал о сиде, а тут дорвался и сожрал целиком. Но как-то неуверенно говорит. Подозреваю, что пару-тройку костей он таки припрятал на потом…
– Эй, зверюга! – Она подергала хищника за шерсть.– Где ты спрятал объедки? Не бойся, я не собираюсь выпрашивать у тебя кусочек! Я не люблю эльфятину!
Ответный рык был неохотным и кратким.
– Не верит,– прошептала Кате Лейка.– У него, наверно, не укладывается в голове, как такое может быть – не любить эльфятину. Ничего, сейчас я его расколю. Так где, говоришь, спрятал заначку, мохнатая скотина? Черепушку сидову ведь наверняка с собой унес, а? Не представляю, как можно за один раз съесть целого эльфа!
– Ой, хватит! – оборвала ее Катя.– Меня от этих разговоров уже замутило. Это для тебя Селгарин – просто абстрактный персонаж, а для меня – знакомый, и между прочим, очень приятный человек…
– Был,– Лейка зевнула в третий раз.– И не человек, а сид. Ладно, не хочешь, как хочешь. Тогда спим.
– Спокойной ночи,– ответила Катя, заворачиваясь в одеяло.
Засыпая, Катя продолжала думать о Селгарине. Постепенно мысли ее превратились в причудливые, сами по себе возникающие образы… и Катя уснула.

* * *

Кате снится медленный танец в клубе «Метро». Восхитительный танец, похожий на плавный полет. И сполохи света, отражающиеся в темных очках ее партнера. Катя знает, что ей нужно увидеть его глаза раньше, чем кончится танец.
Она хочет попросить его снять очки, но знает, что он ее не услышит.
Тогда Катя медленно-медленно поднимает руку, касается дужки, холодной, как лед, обжигающей пальцы. Хочется отдернуть руку, но, превозмогая боль, Катя снимает с танцора очки. И тотчас чернота очков разливается вокруг, затопляя зал, и во всем мире остается только два источника света: глаза невозможной синевы, прекрасные глаза юного эльфа, наполненные такой мучительной тоской, что от жалости у Кати перехватывает горло.
– Зачем вы здесь? – спрашивает Катя.
Глаза эльфа смотрят Кате прямо в душу.
– Но я не могу вам помочь…– шепчет Катя.– Хочу, очень хочу, но – как?
Беззвучный стон, от которого стынет кровь и немеет лицо.
Это ответ, которого Катя не понимает.
А танец продолжается и уносит Катю… Куда?
Неожиданно Кате становится очень страшно. Ей хочется оглянуться…
Но тело не повинуется ей. Ее охватывает панический животный ужас…

* * *

…И Катя просыпается.
За окном воет собака. Похоже, она и разбудила Катю.
Катя лежит на спине, широко открыв глаза. Сердце бешено стучит. Ощущение такое, будто она в самый последний момент успела избежать большой беды. Катя слышит, как рядом мирно посапывает Лейка. Светящиеся цифры электронных часов показывают: тридцать три – двадцать восемь.
Какое-то время Катя не понимает, что в них не так, потом соображает: такого времени не бывает. И понимает, что она не проснулась: просто перескочила из одного сна в другой.
Она поворачивает голову к Лейке, но видит вместо подруги розовый светящийся кокон. Этот кокон пульсирует и переливается огоньками. От него исходит ощущение тепла и мира. Катя привстает и обнаруживает, что может видеть сквозь постель, а там, внизу – еще один источник света. Нечто, расползшееся в стороны, словно огромная медуза, и оно тоже пульсирует и мерцает, но совсем не так, как кокон. То, что внизу, больше похоже на озерцо расплавленной лавы.
Катя глядит на свою руку. Рука похожа на настоящую, только прозрачная и окутанная чем-то похожим на искрящийся пар.
Катя поднимает руку, смотрит сквозь нее и видит…
То, что она видит, заставляет Катю зажмуриться. Но когда она открывает глаза, то видение не исчезает.
«Видение» сидит в компьютерном кресле в непринужденной позе, откинувшись на спинку и выжидающе глядя на Катю сияющими синими, лишенными белков глазами. На «видении» щегольской белый костюм и узкие черные лакированные, очень элегантные туфли. И никакой ауры вокруг. В этом сне он один выглядит настоящим живым человеком. Хотя Катя точно знает, что он – не живой и не человек.
– Здравствуйте, Эдуард Георгиевич,– говорит Катя.
– Здравствуй, Катя,– отвечает призрак с печальной улыбкой.
– Это сон, да? – спрашивает Катя.
Призрак медленно качает головой.
– Тогда где мы? И кто это? – Катя показывает на розовый кокон.
– Ты – в постели. Рядом – твоя подруга. Она спит. И Хищник. Он тоже спит.
Катя смотрит на кокон и видит, что внутри него – спящая Лейка. Обычная спящая Лейка. Катя озирается… Да, она действительно в Лейкиной спальне, но выглядящей совершенно фантастически. Ее наполняют тени. Темные и светлые, цветные, серые, черные…
Всё изменилось, только Селгарин не изменился. Он по-прежнему сидит в кресле и выглядит так, как должен выглядеть человек.
– Что с нами случилось? – спрашивает Катя.
– Ничего.
– Тогда почему всё выглядит по-другому, почему всё светится и расплывается?
– Потому что ты по-другому смотришь.
– Как это?
– Неважно.– И после паузы добавляет: – Не знал, что ты умеешь – так.
– Как? – спрашивает Катя.– Что я умею?
– Многое.
Селгарин кладет ногу на ногу, встряхивает головой, откидывая со лба длинные светлые волосы. Очень человеческий жест.
«Он – призрак,– напоминает себе Катя.– Он мертв. Зачем он здесь?»
– Ты хотела этого,– отвечает Селгарин на ее мысленный вопрос.– Я пришел. Спрашивай.
Катя смотрит на Селгарина, лишенного света. И понимает, что в этом светящемся мире он – ущербен. И сострадание к эльфу вновь пронзает Катино сердце.
– Как вы себя чувствуете, Эдуард Георгиевич? – спрашивает она.– В смысле, я имею в виду, став баньши…
– Ужасно,– спокойно отвечает призрак.– Никогда, в самом страшном видении, я не мог и подумать, что со мной такое случится…– Голос его дрожит.– Я ничем не заслужил такого…– говорит он, и Катя улавливает в его речи знакомые душераздирающие интонации баньши.
– Я ввергнут в то, что ненавистно каждому ши,– тьма, холод, безобразие, смерть. Можешь ли ты понять, каково существу света стать тенью в мире вечных сумерек? Можешь ли ты понять, какую боль причинил мне твой вопрос?
– Извините…– шепчет Катя.– Может быть, я могу вам как-то помочь?
Голос-стон умолкает.
Катя ждет.
– Спасибо за предложение,– уже более спокойно говорит баньши.– Нет, ты – не можешь. Смертный не может провести дух ши в Тир-нан-Ог. Будь я Туат'ха'Данаанн – тогда, возможно… Но я – всего лишь Тил'вит'Тег. И мой дух слишком слаб, чтобы достигнуть Мира-под-Волнами.
– Но может быть…– Катя ищет варианты.– Если похороним ваши кости?
Селгарин вяло машет рукой:
– Это ничего не даст. Хотя, если ты похоронишь мои останки, это будет благое дело. Когда их глодает тролль, мой дух испытывает жестокие муки.
– Тролль? – Катя смотрит вниз, туда, где под кроватью спит Хищник.– Ах, значит, он все-таки припрятал что-то! Я найду их и похороню! – обещает она.
– Только не закапывай их в землю,– предупреждает Селгарин.– Тролль выкопает и перепрячет. Брось в воду, а лучше сожги.
Катя ежится, представив, как будет жечь кости Селгарина. Вонища от них, наверно, будет невероятная. Нет, лучше уж в воду…
– Сделай это – и мне, возможно, станет легче.
– Что-нибудь еще я могу сделать? – спрашивает Катя.
– Может быть. Ты ведь, Катя, не обычный человек. Когда я увидел, что мой плач не трогает тебя, я был поражен.
– Почему?
– Потому что только сиды могут внимать ему равнодушно. Он нестерпим для человеческой души.
– Но тролли…– бормочет Катя.– Они ведь тоже…
– У троллей слишком чувствительные уши,– говорит призрак с презрением.– Мой плач терзает их слух, а не души.
– Тогда, может, я тоже сид,– предполагает Катя.
– Если бы ты оказалась сидом, все было бы гораздо проще,– говорит Селгарин.– Но ты не сид, ты – человек. Ты способна сострадать. Но ты способна и на гораздо большее. Никто не знает, на что ты способна. Разве что Ротгар…– добавляет он с глубокой печалью.– Потому он тебя и ищет. Ты очень дорога€ ему.
– Да уж,– кривится Катя при упоминании о Ротгаре.– Недаром он собирался меня изнасиловать.
Лицо Селгарина становится еще печальней.
– Та ночь была роковой ошибкой,– говорит он.– Мы все ошибались. С тех пор отношение к тебе Ротгара полностью переменилось. Ротгар больше не станет посягать на твое целомудрие. Он ценит тебя как высшее и непознанное существо.
– Ну-ну,– бормочет Катя.
Не то чтобы она верит призраку, но слова его ей безусловно польстили.
– Ты зря скрываешься от него,– продолжает Селгарин.– Ротгар – Туат'ха'Данаанн. Из первых ши, сотворенных Богиней Дану. Высший, великий Ши. Он мог бы открыть тебе твое собственное могущество…
– Так я и поверила – бормочет Катя.– Когда он пытался меня убить, когда он мне ногу сломал – я тоже была для него «высшее непознанное»?
– Он охотился,– говорит призрак.– Он охотник, и огр – его добыча.
– Да ну? А мне почему-то кажется, что всё совсем наоборот. Это Карлссон – Охотник, а твой Ротгар – как раз и есть добыча!
Кате обидно за Карлссона.
– Хотите, чтобы я разбудила Хищника? – интересуется она.– Разбудить? И тогда посмотрим, кто тут добыча, а кто – охотник!
– Не сердись,– примирительно говорит призрак.– Огр тоже охотник. Охотиться на нас – его профессия. Он не может не охотиться. Он рожден для этого. А когда Ротгар охотится на троллей, это – утонченное развлечение, высокое искусство!
– Глупости! Это Карлссон выслеживает вашего Ротгара!
– Выслеживает,– соглашается Селгарин.– Потому что Ротгар этого хочет. Вот уже много столетий он развлекается охотой на твоего огра. Его развлекает, когда Охотник безуспешно пытается его настичь. Его развлекает, когда Охотник подводит к нему ма€нок. Таких, как ты.
– Только что вы говорили, что я – высшее существо!
– Да,– вновь соглашается Селгарин.– Ты – не просто манка. Прежних Ротгар потребил без всякого сопротивления. Это для него особенное удовольствие: вынуждать Охотника поставлять угощение для Туат'ха'Данаанн. И он никуда не денется, глупый огр… Пока эта погоня развлекает Ротгара – она будет продолжаться.
– Всё это вранье! – возмущается Катя.– Если Карлссон захочет…
– Однажды уже захотел,– перебивает ее призрак.– Это обошлось огру дорого. Жизнь его самки и детеныша – вот цена его хотения.
– Значит, вот почему Ротгар убил их…– шепчет Катя.
– Поэтому – тоже,– отвечает призрак.– И еще потому, что Туат'ха'Данаанн нравится убивать огров. Для высшего ши убить огра – всё равно что человеку-охотнику – застрелить кабана. Но убить не простого огра, а огра-Охотника – это высшее искусство. Истинное наслаждение. Ведь огров-Охотников совсем мало, и Туат'ха'Данаанн хочется растянуть удовольствие. Но конец этой охоты уже близок.
– Почему близок? – настораживается Катя.
– Потому что твой маленький огр уже наскучил Ротгару. Как только тролль прибудет в Стокгольм, Ротгар его убьет. А потом вернется сюда и убьет Хищника.
– Еще вопрос, кто кого убьет,– заявляет Катя.– Он уже пытался – и что получилось?
– Теперь всё будет иначе. Без стрельбы и без людей. Твоего огра в Стокгольме ждет магическая ловушка ши. Древняя и безотказная. Ее непросто устроить, но дело стоит затраченных усилий. За прошедшие полторы тысячи лет в такую ловушку угодило множество огров.
– Можно подумать, Карлссон о ней не знает!
– Конечно, нет.
– Почему вы так в этом уверены?
– Потому что тролль, попавший в эту ловушку, уже не может о ней рассказать,– с коротким смешком говорит Селгарин.
– Как бы там ни было, вам это точно не поможет! – сердито бросает ему Катя.– Вы так и останетесь баньши!
– Ты права,– соглашается Селгарин.– Останусь. И всё будет так, как я сказал. Считай, что твой тролль уже попался.
– Ничего подобного! – возражает Катя.– Я постараюсь его предупредить!
– Это бесполезно.
– Ладно, не будем спорить,– примирительно говорит Катя.– Раз вы считаете, что ничего нельзя изменить, значит, вам совсем не обязательно сообщать Ротгару о нашем разговоре.
– Я сделаю это по другим причинам,– говорит призрак.– Зачем мне что-то утаивать?
– Но вам ведь и Ротгару не обязательно помогать? – спрашивает Катя.
– Я помогаю ему не по обязанности,– говорит баньши.
– А он мог бы помочь вам?
– Мог бы.– В голосе призрака снова нестерпимая печаль.– Но не поможет.
– Тогда я предлагаю вам сделку,– говорит Катя. Она старается, чтобы голос ее звучал уверенно, хотя внутри нее все трепещет.– Да, сделку,– говорит она.– Если вы не станете помогать Ротгару, я попробую помочь вам.
– Ты не сможешь.
– Откуда вы знаете? Сами же сказали: никто не знает, на что я способна.
Призрак молчит.
– Ну что, договорились?
Призрак смотрит на Катю. Глаза его мерцают. Потом раздается протяжный и тонкий звук – и баньши исчезает.
И вместе с ним исчезает дивное свечение, наполняющее комнату.
Катя открывает глаза и понимает, что проснулась по-настоящему.
Но до утра еще далеко – и она снова засыпает. На этот раз это просто сон, обычный сон обычной семнадцатилетней девушки.
Только под кроватью обычной девушки вряд ли будет спать тролль-Хищник.
И вряд ли над обычной девушкой всю ночь будет виться призрак-баньши, напевая ей эльфийскую колыбельную.

Глава семнадцатая
Из Петербурга в Стокгольм

Чем дальше в лес, тем третий лишний.
Человеческий юмор

Третий – не лишний, третий – запасной.
Тролльское уточнение

На часах – половина пятого. Небо уже превратилось из черного в серовато-синее. Лейка спит, Хищник тоже. Трудно поверить, что он проспал баньши. Но – проспал.
Катя села в кровати. Она помнила то, что было ночью. То, что сказал ей баньши. И, главное, главное: о ловушке, которую Ротгар приготовил для Карлссона в Стокгольме. Надо отправляться в Швецию, причем немедленно. Опередить Ротгара, перехватить Карлссона до того как он попадет в западню. Значит, надо срочно бежать в мансарду, будить троллей… Нет. Они не успеют. Тролли не любят технику, они пойдут пешком, нужно даже не ехать, нужно лететь. Причем лететь одной.
Стоп. А как она найдет Карлссона в шведской столице?
«Надо лететь. Немедленно!»
Эта мысль зудела в мозгу, но Катя все еще колебалась. Время, время… Каждая упущенная минута приближает Карлссона к гибели. Нет, она должна лететь одна.
Катя вспомнила, как Селгарин расписывал ее могущество и величие. Сейчас она не ощущала ни того ни другого. Только беспомощность. Но зачем баньши врать? Катя может спасти Карлссона. Баньши… Он подскажет. Почему-то Катя была в этом уверена. И еще: она кое-что ему обещала. Точно!
Катя сама не заметила, как мысли о Карлссоне, Стокгольме и ловушке отошли на второй план. Обещания надо выполнять. Она займется этим, а там, глядишь, что-нибудь и придумается.
Кое-как натянув на себя одежду, она заглянула в черноту под кроватью и зашипела:
– Вставай, сторож несчастный!
В темноте зажглись зеленоватые глаза.
– Где кости сида? – сурово спросила Катя.
Глаза заморгали, раздался короткий удивленный рык: Хищник делал вид, что не понимает вопроса. Катя рассердилась.
– Все ты понял, врун!
И добавила угрожающим, повелительным голосом:
– Тащи сюда кости! Живо!
Из-под кровати донесся звук, напоминающий печальный вздох. Из-под кровати выскользнула темная тень, просочилась через полуоткрытый стеклопакет и пропала. Хищник ушел. Отправился выполнять Катин приказ или просто сбежал.
Катя вернулась к сборам. Она включила ночник, постаравшись, чтобы свет не разбудил Лейку.
Сборы не заняли много времени. Катя побросала в свою старую, еще псковскую, сумку, кое-какие тряпки, свеженький загранпаспорт, взяла с собой около тысячи евро – она слышала, что в Швеции все очень дорого, выключила ночник, шепнула: «Пока, Лейка!» – и тихонько покинула квартиру.
На улице было безлюдно. Город был тих и сумрачен, мигали желтыми огнями светофоры. В Фонтанке мерцала перламутрово-серая вода. Катя остановилась у парапета, положила сумку на асфальт. Ей было зябко, от воды тянуло холодом. На свежем воздухе снова захотелось спать. Катя зевнула и упустила момент, когда из подворотни выскользнул Хищник. Он тащил какой-то сверток.
– Это все? – строго спросила Катя, когда тролль протянул ей грязный полиэтиленовый пакет. Пакет был тяжелый. Приоткрыв его, Катя увидела в щелочку прядь светлых волос и поспешно закрыла пакет.
– Теперь спрячься и жди меня, только не уходи далеко. Я быстро.
Катя отвернулась к реке, но Хищник не уходил.
– Ну, что еще?
Тролль с угрюмым видом протягивал ей камень.
– Зачем? – сначала не поняла Катя, но быстро догадалась.– Ах да. Иначе всплывет. Молодец!
Хищник ответил чем-то вроде «р-р-р» и одним прыжком исчез в ближайшей подворотне. Он подчинялся Кате, но не мог спокойно смотреть на такое расточительство.
Стараясь не глядеть внутрь, Катя сунула камень в пакет и крепко связала ручки.
– Прощайте, Эдуард Георгиевич,– пробормотала она, роняя пакет в воду.– Надеюсь, это вам помо-жет.
Всплеск – пакет исчез в серой воде.
Кате захотелось помыть руки, но было негде. Тогда она взяла сумку и пошла в сторону Невского. Хищник бесшумно крался за ней – серая тень среди серых теней. Он не знал о том, что «проспал» баньши. Не знал о том, что призрак нашептал Кате. Знай он об этом, возможно, попытался бы ее остановить. А так он просто сопровождал девушку.
Из-за поворота вывернуло такси. Катя махнула рукой.
– В аэропорт,– сказала она.
– Садись,– согласился водитель.
Катя села, и такси рванулось с места. Хищник бросился следом, но вскоре отстал.
Такси летело по пустому Московскому проспекту.
Катя загадала: если ей сегодня удастся улететь в Стокгольм, то с Карлссоном всё будет в порядке.
А если нет? Если не будет подходящего рейса?
Тогда придется… придется…
Что-то такое об этом ей нашептал баньши.
Только Катя не помнила, что…
Негромко бормотало радио.
Катя задремала…

* * *

В восьмом часу утра, когда тролли спали крепким сном, собираясь проснуться не раньше вечерних сумерек, у дверей мансарды объявился гость. Скалли продрал глаза не сразу – стоявшему за дверью пришлось трезвонить минут десять, пока тролль выбирался из глубин сна, однако звонивший не сдавался, давил и давил на кнопку.
«Съем гада»,– сонно подумал Скалли.
Но еще в прихожей он учуял знакомый запах. Лейка. Причем Лейка, чем-то очень взволнованная,– сквозь дверь слышно, как пыхтит.
С сожалением отринув мысли о еде, большой тролль открыл дверь.
Лейка бурей ворвалась в прихожую.
– Катька у вас? – выпалила она.
– Нет.– Скалли удивился.– Я думал, она у тебя.
– Ну вот, так я и знала! – воскликнула Лейка.
– Что ты знала? – флегматично поинтересовался тролль.
– Катька пропала!
Из комнаты донеслось сонное бормотание: Лейкины вопли разбудили троллиху.
– Куда пропала? – зевая, проворчал тролль.– Говори толком.
– Просыпаюсь, а ее нет! – сообщила Лейка.– Пропала!
Из комнаты высунулась нечесаная троллиха, неодобрительно глянула на Лейку.
– От вас, людей, одни неприятности,– пробурчала она.– Мельтешите, скачете, то вы есть, то вас нет. Кто там у тебя пропал? Зачем? Как только братец Карлссон вас терпит.
– Еще неизвестно, кто кого терпит,– обиделась Лейка. Протиснувшись мимо тролля на кухню, она налила воды из чайника в первую попавшуюся чашку, выпила одним глотком.
– Малышка, говорит, пропала,– пояснил жене Скаллигрим. И, Лейке: – Рассказывай.
– Да тут и рассказывать особо нечего,– Лейка наконец отдышалась.– Мы вчера решили ехать, договорились с утра идти за билетами на поезд до Хельсинки, легли спать, а потом я проснулась, смотрю – ни Катьки, ни Хищника…
– Следы борьбы есть? – деловито спросил тролль.
– Какие там следы борьбы! Наоборот – Катька, такая, свою половину кровати застелила, прикиньте!
– Что-то из вещей пропало?
– Катькина одежда…– Лейка на мгновение задумалась.– О, сумка ее спортивная исчезла! Такая жуткая китайская дешевка, с которой она приехала из Пскова. То-то я еще подумала, когда к вам собиралась, что в прихожей чего-то не хватает! Я ей сто раз говорила – выкинь ты эту гадость или хоть убери с глаз долой…
– А документы? – спросил тролль
– Что документы? Загранпаспорт? Катька его в сумку еще вчера положила. А то, говорит, в твоем хаосе потеряется…
– Ага. Значит, вещи собрала, документы взяла и уехала… И ничего тебе не сказала…
– И Хищника с собой сманила,– обиженно добавила Лейка.– А может, он и сам смылся, кто его знает. Захотел – пришел, захотел – ушел. Только сначала всё мое мясо слопал.
– Ну предположим, твое мясо он не слопал,– уточнила троллиха и облизнулась.
– Да ну вас! – сердито сказала Лейка, а большой тролль самодовольно поглядел на жену и изрек:
– Ну что, женушка, прав я был, когда говорил: будут проблемы. Чую: этой ночью тут случилось что-то нехорошее. Надо ехать, причем немедленно. Иди, собирайся.
К удивлению Лейки, троллиха беспрекословно подчинилась и удалилась в спальню.
Вскоре оттуда донеслось нытье тролленка.
– Подождите,– сказала Лейка троллю, который тоже двинул в комнату.– Вы что, хотите вот так все бросить и уехать? А Катька? Ее же искать надо!
– Надо ехать,– повторил тролль.– Доверься моему аналитическому таланту и врожденной интуиции.
– А если ее опять похитили? Мало ли что «нет следов борьбы»! Может, ее баньши зачаровал и выманил из дому…
– Исключено,– отрезал Скаллигрим.– Чары сидов на Малышку не действуют. Она ушла по своей воле. Скорее всего, она уже на пути в Швецию.
– Вот так вот сорвалась тайком, не предупредив ни меня, ни вас… Почему?
Скаллигрим пожал плечами и ушел одеваться.
Надо признать, собрались тролли очень быстро. Через три минуты все трое были одеты, в одной руке Кунигунды – здоровенный тюк, в другой – Нильс. Тролленыш зевал и норовил уснуть на ходу. Тролли торжественно продефилировали мимо застывшей в дверях кухни Лейки на лестничную площадку.
– Вы куда? – изумленно спросила Лейка.
– Домой,– пробасил большой тролль.– Я же сказал – выезжаем немедленно. Ты с нами?
Лейка издала возмущенный возглас.
– Подождите! Так нельзя! – воскликнула она.– Это еще не факт, что Катька уехала в Швецию. Я не могу так. Надо же собраться. А билеты? У вас билеты есть?
– Тогда всего хорошего,– сказал Скаллигрим и поспешил вниз, догоняя жену с сыном.
– Эй, подождите!
Пока Лейка думала, семейство уже покинуло подъезд и дворами направилось в сторону Фонтанки.
– Стойте, я с вами!
Скаллигрим кивнул. Троллиха фыркнула. Видно было, что компания Лейки ей не по душе.
Большой тролль что-то бормотал на ходу и шумно вздыхал.
Уже начинался рабочий день, и людей навстречу попадалось предостаточно. Тролли привлекали внимание, но им на это было наплевать. Большой тролль вел себя все более странно: вертел головой, принюхивался, пыхтел, ворчал… Как будто спорил сам с собой, наконец изрек:
– Эх, не хочется, но, видать, придется.
– Что придется?! – испугалась Лейка.
– Прибегнуть к магическому способу передвижения.
– Это как? – Лейка обалдела.
Тролль не ответил. Он остановился рядом с фургоном, который разгружался возле продовольственного магазина, и впал в ступор.
– Слушайте, мне надо собраться,– сказала Лейка.– Я быстро, за часик управлюсь. Вы пока перекусите, а?
Ей никто не ответил.
Скаллигрим присел на корточки, обнюхал покрышку автофургона («Совсем спятил,– подумала Лейка,– хорошо хоть грузчики не видели»), вздохнул и двинулся дальше. Троллиха с сыном потопали за ним. Лейка – тоже.
– А вообще,– продолжала она, стараясь не отставать,– если хотите пораньше добраться до Стокгольма, то лучше не на поезде, а на самолете. Деньги у вас есть?
– Типун тебе на язык,– проворчала троллиха.– Какую глупость несет, безмозглая девка! Самолет! Давай, Скалли, ее тут бросим.
– Что значит «бросим»?! – рассердилась Лейка.– Еще кто из нас безмозглый!
Скаллигрим снова остановился. На этот раз – на перекрестке. Его внимание привлек еще один фургон. Вернее, небольшая фура-холодильник. В таких привозят йогурты и плавленые сырки из Финляндии.
У фуры были нерусские номера со значком Евросоюза. Не поворачиваясь, Скаллигрим подал знак жене. Та подхватила под мышку Нильса.
– Так ты едешь с нами или нет? – спросил он Лейку.
– Еду я, еду! Дайте только собраться! Я…
– Некогда,– буркнул Скаллигрим, и Лейка почувствовала, что взлетает в воздух.
Лязгнула дверца фуры, и ошалевшая Лейка очутилась в холодном темном плену. В ту же минуту фура тронулась и покатила вперед, набирая скорость.
– Мам, я посплю до таможни? – раздался рядом голос Нильса.
Лейка вскочила на ноги и чуть не упала, споткнувшись о троллиху.
– Под ноги смотри, пища,– недовольно проворчала троллиха.
– Куда тут смотреть! Темнотища! Да вы что, с ума посходили?! – взвыла Лейка.– Немедленно выпустите меня отсюда!
– Ты сама хотела с нами ехать,– пробасил из темноты Скаллигрим.
Лейка, шипя ругательства себе под нос, ощупью добралась до двери и навалилась на нее, пытаясь открыть. Дверь не поддавалась.
– Изнутри ее не откроешь,– флегматично заметил тролль.
Он был прав.
– На первой же остановке я выхожу! – заявила Лейка. Хорошо хоть у нее с собой сумочка с документами и деньгами.– И только посмейте меня остановить!
И принялась устраиваться на полу. Раз в ближайшее время выбраться не удастся, надо попытаться устроиться с максимальным комфортом. Комфорта не получилось. Пол был металлический и прямо-таки ледяной.
– Без еды, без теплых вещей! – причитала Лейка.– В этом холодильнике! Я же тут замерзну!
– Какая она шумная,– проворчала троллиха.– Скалли, заставь ее замолчать!
– Она скоро сама замолчит,– ответил из тьмы тролль.– Когда охрипнет.

* * *

Черный «пассат-универсал» Ильи Всеволодовича ухнул двумя колесами в яму, взревел движком, выскочил и припарковался, чиркнув резиной по пореб-рику.
Илья Всеволодович выскочил из машины и устремился к подъезду, однако на полпути резко затормозил, оглянулся…
Вид у него был совершенно ошалелый.
Две чопорные бабки, сидевшие на лавочке у подъезда, сразу зашушукались. Таким они надменного соседа еще не видели.
Илья Всеволодович бросился обратно, распахнул дверцу, сунулся внутрь.
– Из машины – ни ногой! – зашипел он на Катю.– Иначе… иначе…
Так и не придумав, что будет, если Катя выйдет из машины, он выпрямился, стукнулся макушкой, выругался, захлопнул дверцу. Пискнула сигнализация, блокируя двери «пассата».
Три секунды – и его хозяин исчез в недрах подъезда.
Любопытная бабка встала и как бы невзначай обошла вокруг «фольксвагена». Она увидела миловидную светленькую девушку. Девушка сидела пригорюнившись. На заднем сиденье тоже определенно кто-то был, но сквозь тонированные стекла ничего толком разглядеть не удалось.
Вернувшись на лавочку, бабулька доложила подружке, что богатенький Илья возит девок, ничуть не опасаясь, что об этом станет известно жене.
Подружка высказалось в том плане, что жена у Ильи – еще менее нравственна, чем ее муж…
…А муж тем временем поспешно заталкивал в чемодан вещи.
Потом открыл сейфик, достал пачку евро и принялся запихивать деньги в бумажник. Деньги влезли с трудом, одна купюра спланировала на пол, Илья Всеволодович этого даже не заметил.
Закончив сборы, он схватился за телефон.
Минут пять ему не удавалось дозвониться – было занято. Илья Всеволодович ругался нехорошими словами и нетерпеливо перебирал ножками. Наконец соединили.
– Объявился,– недовольно произнес собеседник.– Ну, что скажешь?
– Она у меня!
– Она?
– Малышева! – теряя терпение, повысил голос Илья Всеволодович.– Она у меня, понятно? И я везу ее к вам! В Стокгольм!
– Почему – ты? – спросил собеседник.– Почему не…
– Потому что – «не»! – закричал Илья Всеволодович.– Потому что с ними – всё! Нету их, понятно?!
– Не ори,– сказал собеседник.
– Я везу ее к вам,– уже потише повторил Илья Всеволодович.– Как мне вас там найти?
– Приедешь – позвонишь.
– Но я не…
– Приедешь – и позвонишь! – отрезал собеседник.– Я сам тебя найду.
И отключился.
Илья Всеволодович схватил чемодан, бросился к дверям… И наткнулся на сына.
– Пап, ты куда?
– Уезжаю! – буркнул Илья Всеволодович, надевая туфли.– По делам. В Швецию.
– С Катькой?
– Не твое дело!
– Пап, ты с ума сошел? Она же малолетка! Ты вообще…
– Заткнись! – в ярости завизжал Илья Всеволодович.– Заткнись, понял!
Он замахнулся, однако у Сережи был большой опыт – от оплеухи он ловко ускользнул.
Но заткнулся. Его папашка и раньше не отличался выдержанностью, но в таком взбутетененном состоянии Сережа не видел его давно.
Хлопнув дверью, папаша, не дожидаясь лифта, ломанулся вниз по лестнице.
– Ошизел…– пробормотал Сережа.– Но Катька-то какова… Вот, блин…– В этот момент Сережа люто завидовал отцу.
Немножко полегчало, когда он увидел на ковре стоевровую купюру.

* * *

– Этот дурак ее поймал,– сказал Ротгар Карине.
– Кого?
– Девчонку. Поймал и везет сюда.
– Это хорошо? – спросила Карина.
Туат'ха'Данаанн пожал плечами.
– Она мне нужна,– сказал он.– Но всему свое время. Сначала я предпочел бы поймать Охотника.
– Ты его поймаешь! – Карина подобострастно улыбнулась.– Скажи, высокий Ши, зачем тебе девчонка? Ты все еще хочешь ее…– Карина сделала недвусмысленный жест.
– Не твоя забота! – отрезал Ротгар.– Сейчас отправляйся в агентство. Снимешь мне апартаменты в каком-нибудь приличном отеле поблизости от парка. Скажем, в «Рэдиссоне». Это на…
– Я знаю, высокий Ши. Высокий Ши…
– Что еще?
– Деньги, высокий Ши.
– Оплатишь из своих. Потом сочтемся.
– Да, высокий Ши.

Дима все видел и все слышал. Но сделать ничего не мог.

Глава восемнадцатая
Из Петербурга в Стокгольм (продолжение)

Главный признак морального здоровья тролля – хороший аппетит.
Из «Книги тайной войны»

Казалось, фура будет ехать вечно. Когда она наконец остановилась, Лейка была чуть жива.
Снаружи раздались голоса, загремел замок, дверь распахнулась, впуская тепло и дневной свет.
Водитель фуры и финский таможенник с изумлением воззрились на возникшую над ними девушку, дрожащую всем телом, до самых глаз закутанную в покрытую инеем огромную шаль.
Лейка сделала два шага и остановилась на пороге, стуча зубами.
– Помогите,– прохрипела она.– Хелп ми!
Таможенник уставился на Лейку напряженным взглядом и что-то пролопотал по-фински. Потом перенес внимание на водителя, явно желая получить объяснения по поводу наличия в его транспортном средстве столь экстравагантного груза.
Водитель пылко и экспрессивно выразил свое искреннее недоумение и полную непричастность к происходящему.
Назревал международный конфликт.
Но тут рядом с Лейкой возник Скаллигрим. Он сделал плавное движение рукой и произнес несколько слов. Лица водителя и таможенника разгладились…
…И дверь фуры захлопнулась прямо перед Лейкиным носом.
– Ты что сделал? – в отчаянии воскликнула Лейка.
Вернее, хотела воскликнуть, но получился беззвучный шепот. Тролль, впрочем, услышал.
– Сказал этим людям, что тут никого нет,– раздался в темноте довольный голос.– Неплохо у меня получилось.
– Но они же смотрели прямо на нас!
– Вы, люди, на многое смотрите, но мало что видите,– подала голос троллиха.
– Ты их загипнотизировал, да? – с тихим отчаянием проговорила Лейка.
– Предпочитаю термин «отвел глаза».
– Ну ты гад! – Лейка всхлипнула.– Я же тут умру.
– Не хами моему мужу, пища,– донеслось из глубины фуры.
– Да пошла ты…– пробормотала Лейка. Ей было все равно.– Я – покойник!
– Это еще почему? – удивился Скаллигрим.– Мы пока не очень голодны. Да и братец моей женушки наверняка будет расстроен, если мы съедим тебя без него.
– Да я просто замерзаю! Тут страшный дубак!
– Да ладно тебе,– не поверила троллиха.– Такая приятная прохлада.
– А замерзла, так не сиди на месте,– посоветовал тролль.– Подвигайся. Взбодрись. Пока все идет неплохо. Фура порожняя, идет быстро, мы едем в нужном направлении. Часа через два будем в Хельсинки, там сойдем и поищем более удобный транспорт. Или пешком пробежимся – лучший способ согреться.
У Лейки не было сил даже нагрубить в ответ.
Фура тронулась и поехала дальше.

* * *

Черный «фольксваген» летел по шоссе «Скандинавия». Стрелка спидометра стояла на ста тридцати. Илья Всеволодович был осторожным водителем. Лишь когда требовалось обогнать очередную фуру или автолюбителя-тихохода, педаль газа уходила в пол, «фольксваген» с довольным урчанием огибал препятствие и снова возвращался на правую полосу.
Катя сидела справа, пристегнутая (Илья Всеволодович сам ее пристегнул), тихая и грустная.
Илья Всеволодович, напротив, вид имел весьма довольный, он даже время от времени подпевал «Русскому радио».
– Ну что ты дуешься,– сказал он Кате.– Сама решила, причем правильно решила. Этот Ротгар – большой человек.
Катя фыркнула.
– Ты не пыхти,– назидательно произнес ее попутчик.– Господин Ротгар – персона высочайшего полета. У него в одном только Питере недвижимости на шесть миллионов евро. Представляешь, какие возможности?
Катя молчала. Ей было очень нужно в Стокгольм. Когда попытка улететь сорвалась, она решила, что самый быстрый способ попасть в столицу Швеции – автомобиль. Поскольку единственным знакомым автомобилистом, оставшимся в Питере, был Илья Всеволодович, Катя решила, что у нее нет выбора. И пошла «сдаваться». Но она не предполагала, что ее всю дорогу будут унижать.
– …Такой крупный бизнесмен,– продолжал Илья Всеволодович,– проявил к тебе персональный интерес. Это невероятная удача. Особенно для тебя. Ведь кто ты есть на самом деле? Смазливая девчонка из провинции, каких – море. И все вы хотите взобраться наверх. А взобраться наверх вы реально можете, если говорить откровенно, только через одно место. То есть это вы, бабы, так думаете. Только кто вас пустит? В этом мире, детка, всё устроено так: если кто-то сумел разбогатеть, то только потому, что зубами выгрыз свои денежки. И разбрасываться ими не будет. Вот я, например, ни в какую девку больше сотни баксов не вложу. Да и сотни много. Была бы у меня дочка, может, и вложился бы. Но у тебя, детка, богатого папы нет. Родители твои, считай, нищета. Ты не кривись, я точно знаю, наводил справки…
– Остановите машину,– сказала Катя.
– Даже и не подумаю,– пренебрежительно бросил Илья Всеволодович.– Поздно передумывать. Сама сказала: поехали. За базар, как говорится, надо отвечать.
– Я не собираюсь возвращаться,– холодно произнесла Катя.– Мне надоела ваша болтовня, и я хочу, чтобы вы остановили машину. Если вы этого не сделаете, то я выбью стекло и начну кричать.
– Стекло, говоришь? Ладно,– тоном, не сулящим ничего доброго, произнес Илья Всеволодович.– Мы остановимся.
Через несколько минут «фольксваген» съехал с трассы и еще через минуту остановился.
Место, выбранное Ильей Всеволодовичем, было тихое и безлюдное.
– Пора, детка, поучить тебя держать язычок за зубами,– сказал Илья Всеволодович, окинув Катю таким взглядом, что ей сразу захотелось спрятать голые коленки под краем юбки.– Думаю, господин Ротгар будет мне только признателен, если я тебя немного поучу, детка.
– Вы уверены, что сможете меня чему-нибудь научить? – негромко спросила Катя.
– Смогу, не сомневайся. Вы все много о себе думаете. Сначала. Я таких, как ты…
– Не таких,– еще тише проговорила Катя.
Илья Всеволодович ухмыльнулся:
– Таких, таких! Вот этими руками… И не только руками.
– Вы, Илья Всеволодович, даже пальцем до меня дотронуться не сможете,– сказала Катя.
Сказала таким тоном, что Илья Всеволодович на мгновение усомнился. Вдруг у нее оружие какое-нибудь под подолом припрятано. Хотя нет, вряд ли. Юбка, топик – всё в обтяжку. Всё небольшое, но очень даже аппетитное. Как он раньше этого не замечал. Нет, вздор! Что эта махонькая девчонка может сделать ему, здоровому мужику?
– А ты хорошенькая,– сказал он.– Так бы и съел. Просто, э-э-э… конфетка… пахлава… Как там американцы говорят…
– Американцы говорят: «медовая»,– уточнила Катя.– Но я бы на вашем месте о еде говорить не стала.
– Это почему?
– Потому. Я уже сказала: вы даже пальцем до меня не дотронетесь.
– А то что будет? – Глумливая ухмылочка искривила губы Ильи Всеволодовича.– Закричишь?
– Нет,– сказала Катя.– Здесь кричать бессмысленно. Никто все равно не услышит. Поэтому я кричать не собираюсь. И вам не советую.
– Ах не советуешь? Ути-ути, какие мы грозненькие!
– Обернитесь.
– Уже! Три раза! Думаешь: я отвернусь, а ты выскочишь? Ах ты глупышка! Двери-то заблокированы.
– Обернитесь, обернитесь!
Илья Всеволодович оборачиваться не стал, просто глянул в зеркальце над ветровым стеклом. Чисто рефлекторно…
В следующую секунду он истошно заорал и попытался выскочить из машины, напрочь забыв, что сам же заблокировал двери.
Хищник нависал над ним, наслаждаясь произведенным эффектом, а Кате стало противно. Взрослый здоровый мужик не должен так себя вести. Никогда. Папа, например, ни за что не стал бы. Впрочем, прежде всего папа не стал бы вести себя так, как вел себя Илья Всеволодович, когда считал, что Катя – в его власти.
– Хватит орать! – громко и сердито крикнула она.– Ничего он вам не сделает, пока я не разрешу.
– Сит даун! – крикнула она Хищнику, сопроводив приказ соответствующим жестом.– И вы садитесь, Илья Всеволодович. Ваше счастье, что я не умею водить машину. Иначе за ваше поведение, ей-Богу, я позволила бы Хищнику показать, кто из нас пахлава. Займите свое место, я сказала!
Илья Всеволодович с невероятным трудом выбрался из-под руля (как ему удалось туда втиснуться за несколько секунд – загадка), уселся… И тут же едва не нырнул обратно: Хищник не удержался – игриво потрепал когтистой лапой Илью Всеволодовича по гладко выбритой щеке.
– Ну-ка прекрати! – потребовала Катя.
Хищник прекратил. Положил лапу на хрупкое Катино плечико.
Илья Всеволодович посмотрел на эту лапу: мохнатые пальцы сантиметров по двадцать каждый, с черными кривыми когтями (которые Хищник вдобавок то втягивал, то выпускал, как кошка), и его вдруг пробила икота.
Катя брезгливо сунула Илье Всеволодовичу бутылку с минералкой.
– Сейчас вы выедете обратно на шоссе,– сказала она.– И больше никаких фокусов. И никаких отклонений от маршрута. Имейте в виду: я могу доехать до Стокгольма и без вас, а вы без меня можете отправиться только в одно место: в живот моего друга Хищника. Он вас запомнил. И имейте в виду: ему очень нравится живая пища.
Так в свое время Карлссон сказал Сереже. У Сережи, впрочем, хватило храбрости превозмочь страх и предупредить отца. Но Кате почему-то казалось, что папаша, несмотря на внушительный вид, духом окажется похлипче.

До границы доехали без приключений. Илья Всеволодович даже перестал трястись и потеть. Понял, что прямо сейчас его кушать не будут.
Воспрял, слегка оживился.
– Никаких фокусов,– на всякий случай еще раз предупредила его Катя.– Помните, что Хищнику плевать и на таможенников, и на пограничников.
Хищник, свернувшийся в багажнике, услыхав собственное прозвище, негромко рыкнул.
– А если они его заметят? – забеспокоился Илья Всеволодович.
– Не заметят,– отрезала Катя.– Делайте, что положено. И без фокусов.
Когда «фольксваген» уже подъезжал к терминалу, Хищник вдруг забеспокоился, привстал, вытянул лапу в сторону фуры-холодильника…
Катя посмотрела: фура как фура. Небольшая. Для фуры. Может, там мясо?
– Ляг,– велела она.– Ляг и лежи.
Хищник если и не понял, то догадался. Снова свернулся и притих.

На границе Кате пришлось выйти из машины.
– Это обязательно? – спросила она, когда Илья Всеволодович распахнул багажник и открыл заднюю дверцу.
– Да.
Катя осмотрелась, убедилась, что остальные водители сделали то же самое,– и спорить не стала. Пристроилась в очередь – штамповать паспорт. Хищник уже неоднократно доказывал, что умеет прятаться. Как ему, такому здоровенному, удавалось оставаться незамеченным там, где и болонке не спрятаться, для Кати было загадкой. Чистая мистика. Но – факт. Вероятно – это результат тролльской эволюции. Те из них, кто прятаться не умел, рано или поздно становились жертвами более слабых, зато куда более многочисленных и предприимчивых «человечков». Недавно Катя купила книжку о троллях. Скандинавский фольклорный сборник. Тролли в этой книжке выглядели отвратительно. И обращались с ними древние скандинавы соответственно.
Искоса Катя поглядывала то на «фольксваген», то на Илью Всеволодовича. Последний вел себя скромно. Правда, как и Катя, бросал опасливые взгляды на свою машину. Возможно, надеялся, что Хищника все же обнаружат. Если так, то надеялся он напрасно. Никто в его машину не заглянул, так что через несколько минут они уже въехали в нейтральную зону. На финской границе тоже обошлось без проблем, и Катя впервые в жизни оказалась на территории иностранного государства.

* * *

Скаллигрим ошибся.
Фура не остановилась ни через два часа, ни через три. Когда она наконец замедлила движение, троллю показалось, что снаружи слишком много народу, чтобы вылезать. Всем ведь глаза не отведешь.
– Я знаю, как это бывает,– говорил он, пока фура медленно ползла куда-то, громыхая по железу.– Водитель загонит ее на стоянку, где полно таких же машин, и уйдет обедать. Тогда мы и выберемся.
– Скорее бы уж,– проворчала в темноте троллиха.– У меня от этой тряски кишки наружу выворачиваются.
Тролли замолчали. Снаружи что-то гудело, ревели моторы, слышались шаги и голоса. Потом раздался грохот, и водитель заглушил двигатель.
– Выждем,– сказал Скалли.– Пусть все уйдут.
Около часа они неподвижно сидели, храня молчание. Для троллей неподвижно просидеть хоть сутки – не проблема.
– Мам, меня тошнит,– раздался вдруг жалобный голосок Нильса.
Тролленыш, благополучно проспавший всю дорогу, проснулся.
– Потерпи, скоро пойдем ужинать.
– Мне не хочется есть,– заканючил Нильс.– Мне плохо! Хочу на воздух!
Троллиха встревожилась:
– Ты не заболел ли, сынок?
– Я хочу наружу!
– Пора прогуляться,– согласился Скаллигрим.– Что-то меня тоже замутило. Душновато здесь…
– Эй, девка! – позвала троллиха.– Подъем!
– Блин, когда ж я сдохну! – раздался через полминуты хриплый Лейкин стон.– Отстаньте от меня, тролли, дайте умереть спокойно!
Скаллигрим легонько толкнул дверь плечом – замок хрустнул, и створка распахнулась.
В нутро фуры ворвался электрический свет. Тролли зажмурились.
– Муженек,– испуганно прошептала троллиха, когда ее глаза привыкли к свету.– Куда это нас занесло?
Со всех сторон их окружали фуры. Десятки грузовиков. Они стояли рядами, так близко один к другому, что между ними с трудом можно было протиснуться. Огромный, длинный ангар производил гнетущее впечатление: сплошное листовое железо и наверху, и внизу, без единого окна, скудно освещенный электрическими лампами. В помещении стоял ровный приглушенный гул. Пахло гарью и мазутом. Троллиха прижалась к мужу.
– Что это за место, Скалли? Хельсинки? Котка?
Большой тролль тоже выглядел растерянным.
– Не знаю… Что-то я не узнаю этот терминал…
Он принюхался, присел на корточки, коснулся железного пола – и побледнел.
– Чуешь? – повернулся он к троллихе.
– Что?
– Земля дрожит.
Троллиха тихо охнула. Скалли затравленно оглянулся.
– Надо отсюда выбираться,– пробормотал он.– Где тут выход?
Тем временем из фуры выбрались Нильс и Лейка. Нильс кривился, держась за живот. Лейка, двигаясь, как деревянная, с трудом слезла с подножки фуры.
– Ну и куда вы меня притащили? – злобно спросила она.– Черт, всю спину отлежала! Что это за гараж?
Троллю было не до Лейки. Он метался между фурами, пытаясь разыскать выход. Все его инстинкты кричали о том, что он угодил в плохое место, которое надо покинуть как можно быстрее.
– Папа! – тролленок показывал на значок на стене.– Смотри – нарисована лестница и человечек.
– Ага! – тролль поднял голову.– Молодец! Вот она, дверь. За мной!
Путешественники поднялись на несколько пролетов по железным ступенькам. Там действительно оказалась дверь, узкая и такая крепкая, что даже тролль не смог бы ее взломать. К счастью, дверь оказалась открыта. Протиснувшись в нее, тролли оказались на другой лестнице, более широкой и покрытой ковролином.
– Смотрите, лифт,– сказала Лейка,– Сдается мне, я узнаю эту местность…
Широкая лестница привела троллей на площадку, от которой в разные стороны разбегались узкие коридоры с рядами одинаковых пронумерованных дверей.
– Мотель? – неуверенно предположила троллиха.
– Да нет же! Это паром! – воскликнула Лейка.
– Паром? – с ужасом переспросил Скалли.
Из бледного он стал зеленым.
– «Силья Европа».– В коридоре было тепло, и Лейка скинула наконец огромную Кунигундину шаль.– А может, «Силья Фестиваль». Я на таком плавала раза четыре. Только не так, а по-нормальному. Мы сейчас идем через Балтийское море…
Позади Лейки раздался шумный вздох, а затем грохот. Троллиха упала в обморок.
К счастью, в коридоре никого не было.
– Что такое паром? – удивленно спросил Нильс.
Лейка молча указала в конец коридора, где светлел квадратный иллюминатор. Нильс побежал туда, выглянул, долго вертел головой…
– А где земля? – спросил он наконец.
– Нету земли,– мстительно сказала Лейка.– Ближайшая земля – метрах в ста под нами.
Перепуганный тролленок немедленно заревел.
Утешать его было некому.
Троллиха валялась в обмороке.
Большой тролль опирался на стену и вытирал пот со лба, пытаясь сохранить последние остатки самообладания.
Лейка посмотрела на троллей с искренним злорадством.
– Что, не нравится? А каково было мне в фуре? Что застыл, Скаллигрим,– к стенке примерз? Так ты подвигайся, не стой на месте!
Скаллигрим даже не отреагировал на издевку, настолько ему было плохо. Нильс заходился рыданиями.
– Ладно уж, вредители,– сжалилась над троллями Лейка.– Пошли, отведу вас в хорошее место. Там на верхних палубах куча буфетов и ресторанов. Пора нам пообедать.
Волшебное слово «еда» частично реанимировало троллей. Скаллигрим перестал оползать по стенке, рыдания Нильса умолкли, даже троллиха подняла голову и посмотрела на Лейку мутным взглядом.
– Ничего страшного,– подбодрила ее Лейка.– Паромы тонут нечасто. Может, на этот раз нам повезет. А теперь пошли, сколько можно тут валяться…
Потребовалось примерно четверть часа, чтобы тролли прошли в себя настолько, что смогли самостоятельно покинуть площадку. Бледные, испуганные, ожидая худшего, они поплелись за Лейкой наверх.

От идеи с ужином пришлось отказаться. В первый и последний раз у троллей отшибло аппетит.
Предложи троллям все это изобилие на твердой земле, они были бы счастливы. Лейка купила билеты в «буфет» (по-русски – «шведский стол»): три взрослых и один детский. Думала порадовать. Еда без ограничений, пиво – сколько влезет… Не получилось. Тролли втроем скушали и выпили меньше, чем один рядовой русский турист. Кунигунда, правда, попыталась залить страх вином, но от литра красного ее фобия только обострилась.
Одно хорошо: публика на пароме была настолько разномастная, что семейство троллей в этом изобилии форм и расцветок почти не выделялось. Некоторые цыгане выглядели даже экстравагантней. Вдобавок тут, в буфете, никто никого особо не разглядывал.
Кстати, не будь троллям настолько худо, они никогда бы не прошляпили Катю и Илью Всеволодовича, расположившихся за столом в противоположном конце зала. Но измученные тролли были в том состоянии, что не учуяли бы даже сида в двадцати шагах.
Сердобольная Лейка вывела троллей на открытую палубу – подышать свежим воздухом,– но от вида бескрайнего морского простора у троллихи закружилась голова, и тролли отправились обратно в грузовой трюм – там, в родной фуре, им казалось все-таки безопаснее.
– Чтобы я еще когда-нибудь…– жаловалась троллиха.– Это твоя вина, Скалли! Двести лет жизни долой! Я, наверно, поседела…
– Парик не седеет,– съязвила Лейка.
– Моя вина,– согласился Скалли.– Будет чудо, если мы доберемся до земли целыми и невредимыми!
Лейка проводила троллей до трюма, но сама в фуру возвращаться отказалась – дескать, отоспалась в фуре на всю оставшуюся жизнь,– и ушла на всю ночь на дискотеку. По опыту она знала: поколбаситься на пароме можно и нужно. Троллям Лейка сказала, что будет ждать их на пристани, у ворот на выезде из порта. В Стокгольме она бывала не раз. Единственное, что смущало,– отсутствие в паспорте отметки о въезде. Но даже если какой-нибудь полицейский и захочет поглядеть на Лейкины документы, что маловероятно, всегда можно отбрехаться, свалив вину на пограничников. С визой-то у Лейки все в порядке. Главное, не упоминать троллей, не то сразу в психушку отправят.

Глава девятнадцатая
Гостей пятизвездочного «люкса» беспокоить не принято

Хочешь завести друзей – заведи их подальше.
Эльфийская пословица

В дверь робко поскреблись.
– Войди! – крикнул Ротгар, не вставая из-за стола и не прерывая своего занятия. Ротгар знал, кто пришел. Впрочем, будь это горничная, Ротгар вел бы себя так же. Отвести глаза человеку для Туат'ха'Данаанн – сущие пустяки. Хотя и это, скорее всего, было бы лишним. Того, кто снимает номера «люкс», в отелях этого уровня не принято беспокоить, что бы в этих номерах ни происходило.
Дверь приоткрылась, и внутрь заглянула Карина.
– Добрый вечер. Вернее, доброй ночи. Можно?
– Проходи,– разрешил Ротгар.– Что так долго? Я позвонил двадцать минут назад.
Карина вошла в номер. За ней тащился Дима, волоча Каринины чемоданы.
– Извини, собирала вещи. Я выписалась из отеля. А у тебя тут миленько.
– Раздевайся и садись туда,– Ротгар указал вилкой на дальний диванчик.– Не мешай.
Карина сняла плащ и села. Дима топтался рядом, преданно глядя на нее.
– Поставь чемоданы,– велела ему Карина и посмотрела на Ротгара.
Туат'ха'Данаанн ужинал. И не то чтобы наспех закусывал перед отъездом – нет: стол был сервирован по всем правилам, салфетки, фарфор, полный столовый прибор, подставка для соусника, бутылка французского коньяка…
Карина была удивлена. Тролль со своими байкерами должен прибыть уже завтра, если не сегодня ночью. То есть времени для подготовки – в обрез. А Ротгар изволит ужинать. Причем даже и не подумал хотя бы из простой вежливости пригласить Карину поужинать вместе с ним.
Туат'ха'Данаанн угадал ее мысли.
– Хочешь, присоединяйся,– предложил он с усмешкой.
– Благодарю,– Карина встала, подошла к столу… И сразу уловила некий неприятный запашок. Он исходил от тарелки Ротгара.
Чтобы Туат'ха'Данаанн ел несвежее мясо? Такого не может быть! Высшие ши вообще очень редко едят мясо. Карина бросила взгляд на эльфа. Ротгар не мог не чувствовать вонь, но был совершенно спокоен.
Он отрезал кусочек мяса, обмакнул в соус, положил в рот и с усилием принялся жевать.
– Экая дрянь,– невнятно проговорил он, работая челюстями.– Вдобавок жесткая, как подошва!
– Разве нам не нужно готовиться? – спросила Карина.
– Я готовлюсь,– ответил Ротгар.– Разве не видишь?
Он откромсал еще кусок, насадил на вилку и критически его оглядел.
– А если с перцем? – подумал он вслух.– Хочешь – присоединяйся. Там еще много.
– Много – чего? – спросила Карина.
– Вот этого,– Ротгар щедро посыпал ломоть перцем, откусил, поперхнулся, закашлялся, задел локтем соусник, и по белой скатерти расплылось большое томатное пятно. Карина, шагнувшая было к столу, остановилась и уставилась на сида в немом изумлении. Менее всего Туат'ха'Данаанн свойственна неловкость.
– Ну и вкус! – прохрипел Ротгар.– Едва не вывернуло! Возьми в ванной полотенце и вытри стол.
Карина молча направилась в ванную… Через мгновение оттуда донесся вопль ужаса. Карина вылетела из ванной, как ошпаренная.
– Там! – взвизгнула она.– Лежит! Весь в крови! И стены! И пол!
– Ну да,– подтвердил Ротгар, окуная в соус очередной кусок.– Лежит. Не ори.
Карина, вся дрожа, пыталась успокоить дыхание. Ее мутило. Собравшись с силами, она еще раз заглянула в ванную и тут же захлопнула дверь.
– Это ты его…? – глухим голосом спросила она.
Ротгар кивнул с набитым ртом.
– З-зачем?
– Так надо. Это не человек, это тролль.
Дима, стоявший до этого посреди комнаты памятником самому себе, шевельнулся.
Если бы Карина, которая перед выходом с большим тщанием вводила Диму в транс, чтобы не сбежал по дороге, заметила это движение, она бы весьма удивилась. И непременно позаботилась бы о том, чтобы дополнительно обезволить своего пленника.
Но Карине было не до того.
– Тро-олль? – Глаза ее расширились.– Неужели это…
– Нет,– качнул головой Ротгар.– Не Охотник. Обычный тролль. Так сказать, абориген. Тут рядом жил, под мостом, кормился при гостиничной кухне. Вышел прогуляться при луне, и надо же такому случиться – встретил меня.
– А зачем ты приволок его сюда? – поинтересовалась Карина.
Ротгар молча указал вилкой себе в тарелку. Карина шагнула к столу, пригляделась… и тут же метнулась в туалет, зажимая рот. В тарелке, политые томатным соусом, лежали сероватые толстые пальцы.
– Так ты точно не хочешь составить мне компанию? – насмешливо крикнул Ротгар.
Из туалета донеслись характерные звуки.
Через несколько минут побледневшая Карина вернулась. Не глядя на Ротгара, она начала надевать плащ. Ротгар с насмешкой посмотрел на нее, проглотил еще кусок, запил коньяком и положил вилку.
– Всё! – решительно заявила Карина.– С меня хватит! Пойдем отсюда,– буркнула она Диме, взялась за ручку двери…
– Стой, дура,– властно произнес Ротгар.– Я тебя не отпускал.
Карина оглянулась, одарила Ротгара мрачным взглядом. Но выйти не посмела.
Ротгар отодвинул тарелку и откинулся на спинку кресла, глядя в окно, на тонкий серп нарождающегося месяца.
– В принципе, что такого аморального в том, чтобы полакомиться отбивной из троллятины? – насмешливо произнес он.– Я просто восстанавливаю историческую справедливость. Тролли ведь жрут таких, как ты, и совершенно по этому поводу не переживают…
Карину передернуло. Она снова подалась по направлению к двери, но взгляд Ротгара пригвоздил ее к месту.
– Думаешь, мне это нравится? – негромко спросил Туат'ха'Данаанн.– Да мне уж лет триста не было так мерзко, как сейчас. Должно быть, я стал слишком добрым и чересчур чувствительным. Другой на моем месте непременно заставил бы жрать троллятину тебя.
– Ни за что я не стала бы есть такое! – отчеканила Карина.
– Стала бы, еще как стала бы,– Туат'ха'Данаанн усмехнулся.– Потому что выбор очень прост: или ты жрешь тролля, или тролль жрет тебя.
– Я не понимаю,– угрюмо проговорила Карина.
Ротгар собрался еще что-то сказать, но вдруг его лицо исказилось, руки вцепились в подлокотники так, что побелели пальцы. Туат'ха'Данаанн заскрежетал зубами, как будто пытаясь справиться с нестерпимой болью…
Карину тоже затрясло – от страха…
Но всё это длилось лишь мгновения. Несколько секунд – и Ротгар перевел дыхание, улыбнулся.
– Это всего лишь биохимия,– сказал он.– Моя кровь меняет состав. Плоть огра пробуждает ее темную силу. Земную силу.
– Зачем это? – настороженно глядя на Ротгара, спросила Карина.
– Чтобы когда прольется кровь ши, земля ее не отторгла. Это ловушка, полукровка. Это…– тут Ротгара опять скрутило, и он умолк. Когда приступ прошел, лицо эльфа блестело от пота, но он выглядел вполне довольным.
– Ловушка, полукровка, магическая ловушка на тролля. Я напою землю своей кровью и накормлю ее плотью тролля. Я раздразню ее аппетит, и она будет алкать, пока не насытится!
Стремительным движением эльф покинул кресло. Он был бодр и энергичен.
– Чтобы очертить круг ши, способный уловить двух троллей, понадобится много крови. Не знаю… Может, моей и не хватит…– Он бросил многозначительный взгляд сначала на Карину, потом – на недоеденную конечность на столе.
Карина содрогнулась. Она не сразу поняла, что Ротгар просто издевается над ней. Таков уж эльфийский юмор.
– Что такое круг ши? – спросила она.
– Как, ты не знаешь таких простых вещей? – Ротгар презрительно засмеялся.– Стыдись, полукровка. Даже смертные знают о круге фей.
– А-а-а…– протянула Карина.– Что-то вроде поляны, окруженной поганками?
– Что-то вроде сексуальных фантазий безмозглого полуэльфа. Впрочем… Ты скоро сама увидишь, потому что пойдешь со мной.
– Зачем? – испугалась Карина. Ей вовсе не улыбалось принять участие в охоте на Карлссона и Хищника. Еще неизвестно, кто на кого будет охотится.– Я не пойду.
– Пойдешь,– отрезал Ротгар.– Ты мне нужна.
Он взглянул на часы:
– Хватит болтовни. Мы уходим.
– А труп? – спросила Карина.
– Возьмем с собой. А теперь слушай, что от тебя требуется.
– Я слушаю,– пробормотала Карина. Ее уже колотило от страха.
– Хватить трястись! – сердито сказал Ротгар.
Безмозглая полукровка. Как жаль, что пришлось пожертвовать Эдуардом. Сейчас ему как никогда требовался толковый помощник.
– Перестань трястись! Троллей я беру на себя. (Карина облегченно вздохнула). Твоя задача – байкеры, с которыми приехал Охотник. Я не хочу, чтобы они мешались у меня под ногами. Ты их нейтрализуешь и уберешь. Мне свидетели-человечки не нужны.
– Отвлечь – это я могу,– сказала Карина.– А остальное… Я не убийца вообще-то.
– Так станешь! – сердито буркнул Ротгар. Манера полукровки непрерывно ему перечить уже начинала его злить.– Станешь тем, кем я скажу.
– Но я не сумею!
– Сумеешь! Сейчас я кое-чему тебя научу.
Ротгар вдруг оказался рядом с Кариной, ухватил за плечи, развернул спиной к себе и прижал. От прикосновения к его груди, твердой и холодной, как камень, Карину снова бросило в дрожь. От Ротгара исходила сила. Волны пронизывающего холода текли из него, проникая между лопатками Карины. Мороз пронзил ее всю. Холод пропитывал ее, струился по костям, скручивался в острые жгуты, обжигая внутренности, прорастал незримыми ледяными шипами сквозь ладони.
– «Эльфийские стрелы»,– хрипло произнес Ротгар.– Так это раньше называли смертные. Теперь для этого есть другое слово: «паралич».
Жгут мороза сжался в иглу. Он жег изнутри основание ладони Карины. Пальцы ее скрючились, как когти, чтобы удержать рвущуюся наружу злую силу.
– Ударить «эльфийской стрелой» совсем легко,– шепнул ей Ротгар прямо в ухо.– Давай, потренируйся… на нем! – Ротгар развернул Карину и направил ее руку на Диму.
– Но он и так не может двигаться! – запротестовала Карина.– Он уже в моей власти, высокий Ши.
– Да не о власти речь! – с досадой воскликнул Ротгар,– При чем тут гипноз и прочая ерунда! Ты должна реально его парализовать. Физиологически. Необратимо. Давай!
– Ты же говорил, что он нам еще пригодится! – Карине было ужасно жалко просто так губить Диму.
– А я и не хочу, чтобы ты его убила,– сказал Ротгар.– Просто перебей ему позвоночник.
Ротгар осторожно отвел свою руку и отступил на шаг. Пульсирующий холодом луч остался в руке Карины.
– Но…– Карина запнулась. Она не смела спорить с Ротгаром. Но в то же время она никогда прежде не вредила людям осознанно. Ее отношения с Гошей – не в счет. Это просто косметическая процедура для поддержания хорошей формы.
– В чем дело? – рявкнул Ротгар.
– Не могу,– пролепетала Карина.– Не получа-ется…
– Дура! – злобно бросил Ротгар.– Или ты прямо сейчас сделаешь то, что я велю, или…
Страх перед Ротгаром пересилил. Луч вырвался из ладони Карины и пронзил юношу.
Дима, как деревянная кукла, повалился на пол.
Карина закрыла лицо руками.
Ротгар склонился над телом. В Диминых глазах застыл смертный ужас. Но он был жив.
– Сойдет,– выпрямляясь, проворчал Ротгар.– Запомни: то же самое ты должна проделать с байкерами. Сможешь?
Карина покорно кивнула.
– Старайся – и, быть может, ты станешь настоящим ши,– одобрительно сказал Туат'ха'Данаанн.– А теперь давай собираться. Помоги мне вытащить из ванной это мясо. Надо его упаковать. Я приготовил мешки для мусора. Народу на улицах уже не много, а дежурному в фойе отведем глаза.

Работа была закончена через несколько минут.
Пока Ротгар мыл руки и одевался, Карина покорно ждала в гостиной. На парализованного Диму она старалась не смотреть.
Ротгар появился в гостиной. Он был весь в черном. Черные брюки, черный свитер, черная куртка из тонкой замши, на голове – черный берет. И пояс – тоже черный, с очень большой замысловатой пряжкой. Пояс выпадал из общего ансамбля, Карина сразу это заметила. Чувство стиля у Туат'ха'Данаанн безупречно. Значит, пояс надет не просто так. Магия?
– Магия? – спросила она, указав на серебряную, с кожаной оплеткой пряжку.
– Я называю его: «последний довод».
– То есть?
– Когда все средства убеждения исчерпаны, приходится прибегать к последнему доводу,– Ротгар усмехнулся.– Это он и есть.
«Значит, все-таки магия,– подумала Карина.– Талисман…»
– Нет, полукровка, это не магия,– Ротгар в очередной раз угадал ее мысли.– Магия – одно из средств убеждения. А это именно последний довод. И могу тебя заверить: все огры, которым пришлось с ним познакомиться, нашли этот аргумент достаточно убедительным. А теперь – хватит болтовни. Бери мешки с падалью и на выход.
– А куда мы это понесем? – спросила Карина.
– Для волшебства нужно тихое уединенное место,– Ротгар снял телефонную трубку: – Пятьсот второй люкс,– сказал он.– Убирать не надо.– Положил трубку и повторил: – Тихое место. Чтобы никто не услышал криков. Ловушка на троллей работает быстро, но грязно. И главное – земля. Живая земля – камень или асфальт не годятся.
– Живая земля? – переспросила Карина с сомнением в голосе.– Тут, в центре?
– Не беспокойся, я уже присмотрел подходящее место.
Карина на мгновение задумалась – и нашла единственный возможный вариант.
– Скансен?
– Вот именно.

Глава двадцатая
Ловушка на Охотника

Традиционными компонентами зимнего меню троллей являются эльфятина и свежая морковка. При чем тут морковка? На морковку они подманивают эльфов.
О том, на что эльфы приманивают троллей, сами эльфы предпочитают помалкивать.

Паром прибыл в Стокгольм. Распахнулись гигантские двери, опустился пандус, и на набережную потекли машины: сначала грузовые фуры, потом легковушки. Пешие пассажиры, покидавшие паром по застекленной галерее, с любопытством смотрели, как из стальных недр парома во всей красе выезжают байкеры. Торжественно, как на параде, прокатившись по территории порта, компания выехала за ворота, свернула с дороги и остановилась у обочины.
Карлссон слез с байка Коли Голого и замер с задумчивым видом. Для тролля, только что пережившего путешествие по морю, он выглядел просто замечательно. Впрочем, оценить это мог только он сам. Его спутники насчет тролльских фобий были не в курсе.
– В чем дело? – подал голос Шурин.– Чего стоим?
– Он попросил,– Коля кивнул на Карлссона.
– Зачем?
Коля пожал плечами. Карлссон стоял, ссутулившись, и не шевелился. Как будто уснул стоя. Коля подождал еще пару минут, потом потряс его за плечо:
– Чего задумался? Поехали! Тут недалеко нормальный мотель для дальнобойщиков, за грузовым терминалом. Нас там знают, мы у них регулярно останавливаемся.
– Нет,– проронил Карлссон, поднимая голову.
– Чего «нет»?
– Поехали туда,– тролль показал в противоположную сторону.
– В центр, что ли? Зачем?
– Мне туда надо,– терпеливо повторил Карлссон.– Сид не будет прятаться по закоулкам. Я знаю, какие места ему нравятся.
– Какой еще Сид?
– Которого мне надо найти.
Коля с Шурином переглянулись.
Они знали, что парень – немного с придурью. Но это еще не повод, чтобы оставить его без поддержки.
– Ладно, давай его подбросим,– сказал Шурин.– Жалко, что ли?
Минут через двадцать байкеры неторопливо ехали по набережной Королевского острова. Справа – яхты, моторки, открытые кафе под липами, слева – окна и витрины роскошных зданий из серого гранита. Банки, магазины, отели… Переехали через очередной мост. Снова – по набережным. Вдоль берега – те же катеры и яхты, причалы, кафе…
На набережной Нибрукаён, напротив одного из отелей, Карлссон попросил остановиться.
– Так ждать тебя или нет? – спросил Коля.
Карлссон не ответил. Он втягивал расширенными ноздрями влажный воздух.
На Нибрукаён его привела интуиция вкупе с хорошим знанием привычек давнего врага.
Теперь же он еще и унюхал нечто вполне определенное.
– Он здесь,– прошептал он и направился к стеклянным дверям.
– Эй, а попрощаться? – обиженно окликнул его Шурин, но Карлссон не отреагировал. Не дойдя до двери несколько шагов, он присел на корточки и потрогал пятнышко на асфальте.
Коле показалось, что он слышит тихое рычание.
– Ты чего? – спросил Коля, подходя ближе.
– Кровь,– прошептал Карлссон.– Смотри.
Он показал на другое пятнышко, чуть дальше. И еще одно.
– Ну и что? – удивился Коля.– Ну, кровь.
Карлссон не ответил. Он понял, что приехал слишком поздно.
Это была не просто кровь. Это была кровь тролля.
Зная Ротгара, можно было сразу предполагать самое худшее.
Карлссон встал и повернулся к приятелям.
– Поехали,– скомандовал он.– Сида тут нет.
– Блин, мы тебе такси, что ли? – возмутился Шурин.– То туда его вези, то сюда!
– Спокойно! – оборвал его Коля.– У тебя есть телефон твоего кореша?
– Не кореша,– поправил его Карлссон,– а врага. Его телефона у меня нет. Но зачем мне телефон? Я и так чувствую, куда он направился. Поехали!
– Куда?
– Туда! – Карлссон показал в темноту, куда-то в сторону фьорда.
– Ладно,– спокойно сказал Коля.– Поехали. Залезай.

Три мотоцикла стояли у ограды парка. Позади – что-то вроде сквера: трава, несколько десятков деревьев – каштанов и лип. Справа – какие-то кафе-ресторанчики… Всё закрыто. Впереди, на горе – Скансен. Открытый этнографический музей с маленьким зоопарком, одна из достопримечательностей шведской столицы. Пустынный и безлюдный. Неудивительно, если знать, который час.
– У тебя «крыша» поехала? – спросил Шурин, уставившись на Карлссона.– На фига тебе ночью в этот зоопарк?
Пахло лесом и болотной водой. О том, что рядом – центр Стокгольма, напоминал лишь отдаленный шум автомобилей. С другими частями столицы Швеции остров Юргортен связан паромом и мостом. После десяти въезд на остров прекращался, единственный ведущий на остров мост перекрывался шлагбаумом. Который байкеры попросту объехали.
– Это не зоопарк,– поправил его Коля, рассматривая огромный стенд с планом Скансена.– Это типа исторического заповедника. Но вопрос задан в тему, братишка: что там тебе понадобилось среди ночи?
– Дела,– неопределенно ответил Карлссон.– Там прячется тот, кто мне должен.
– И много должен? – оживился доселе молчавший Баран.
– Много,– сказал Карлссон.– Две жизни.
– Так сурово? – спросил Коля.
Карлссон коротко кивнул и слез с мотоцикла.
Шурин и Коля переглянулись.
Шурин порылся в сумке, достал оттуда нож и сунул в сапог.
– Не нужно,– Карлссон смотрел в другую сторону, но тем не менее видел все.– Я – сам. Это мой долг.
Он присел на корточки, разглядывая гравий. Следы говорили о том, что недавно здесь прошли двое. Судя по следам, тот, что покрупнее, весил больше центнера. Но Карлссон понимал: это не так. Просто оставивший след нес что-то тяжелое.
Карлссон знал, кто это и что он нес.
Главные ворота были закрыты. И «вертушка», через которую выходили посетители,– тоже. И калитка рядом с ней тоже выглядела запертой. Карлссону не представляло труда преодолеть ограду парка, но он подошел к калитке и толкнул ее.
Калитка открылась: те двое не стали лезть через ограду. Предпочли сломать замок.
По ту сторону забора стоял маленький поезд. Днем он возил посетителей парка наверх, сейчас – мог оказаться укрытием врага.
Карлссон принюхался. Да, сиды прошли здесь. Но сейчас их тут не было.
– Этот твой сид, он крутой парень? – спросил Коля.
– Крутой? – не сразу понял Карлссон. Потом догадался по интонации.– Да, он опасен. Ему нравится убивать.
– Может, мне стоит пойти с тобой? – предложил Коля.
– Почему это тебе? – обиделся Баран.– Все пойдем. Навалимся…
– Нет,– буркнул Карлссон.– Только я. Это личное дело.
– Как скажешь,– неохотно согласился Коля.– Позови, если что. Мы тут будем.
Карлссон кивнул и шагнул в парк.
– Эй! – крикнул ему вслед Шурин.– Не ходи пустой! Хоть тесак мой возьми!
Но Карлссон уже проскользнул в калитку и исчез в зарослях. Дорожкой, ведущей наверх, он не воспользовался.

На вершине лесистого холма, в самой дальней и безлюдной части Скансена, где нет ни кафе, ни ларьков с сувенирами, располагается стойбище лопарей. Добраться туда можно по единственной каменистой тропке.
Крытые дерном летние чумы и ушедшие в мох полуземлянки освещает только луна. Как в настоящем финском лесу, стойбище обступают черные ели, между ними призрачно белеют тонкие березки. А еще там есть полянка: ровная, поросшая мхом. Именно эту полянку Ротгар избрал для своего волшебного действа.
– Круги фей бывают разные,– поучал он Карину, делая острой палочкой пометки на земле.– Самый простой, ненаправленного действия, вырастить просто. Почти не требует усилий. Этот круг предназначен для того, чтобы людишки не шастали там, где им шастать не положено. Смертный, угодив в такой круг единожды, отделается головной болью, расстройством желудка или какой-нибудь иной неприятной, но вполне излечимой хворью. Во второй раз ему придется намного хуже. Впрочем, одного раза обычно достаточно, чтобы вызвать у смертного устойчивую идиосинкразию к данному месту.
– Идео… Что? – переспросила Карина.
Ротгар не ответил.
– Так… где у нас восток?
Карина показала. Она сидела на завалинке возле ближайшей землянки, с любопытством наблюдая за магической деятельностью Ротгара.
– Ага…– Ротгар наклонился и начертил во мху какой-то значок.– Спасибо. Так, на чем я остановился? Итак, простой круг – это несложно. Более трудоемкая задача – создать круг-ловушку. Главная сложность здесь – значительные размеры обрабатываемой территории. Зато такой круг не выпускает наружу того, кто в него вступит. Круг, который я делаю сейчас, значительно меньше.– Ротгар снова нагнулся, ставя очередную метку.– Тем не менее моя задача гораздо сложнее. Потому что моя цель – не беспомощный смертный, а огр. Сотворить ловушку для огра – один из самых сложных актов в искусстве ши, магия, практически недоступная Тил'вит'Тег, не говоря уже о полукровках вроде тебя. Даже для Туат'ха'Данаанн ловушка на тролля – сложнейшая задача, ведь огры неуязвимы для светлой магии ши.
Ротгар выпрямился и посмотрел на Карину.
– Такая ловушка обходится очень дорого. Но чтобы достичь величия, нужно уметь жертвовать самым ценным. А что в нашем мире самое ценное?
– Кровь ши,– прошептала Карина.
– Кровь высшего ши! – Ротгар достал складной нож с маленьким, отточенным до бритвенной остроты лезвием и медленно провел им вдоль запястья.
– Холодная сталь и горячая живая кровь,– сказал он, наклонился к ранке, прошептал заклинание – и первые темные капли упали на землю.
Держа руку на отлете, Ротгар медленно шел по краю полянки. Капли срывались с его запястья и чертили на дерне правильную окружность. Замкнув ее, Ротгар шепнул несколько слов, и кровь остановилась.
– Давай сюда мешок,– велел он Карине.– Куда! Стоять! Не шевелись! – вдруг закричал он.
Карина застыла с поднятой ногой.
– Ослепла? Не видишь линию? – зашипел Ротгар.
Карина глянула вниз и действительно увидела темный след там, куда упали капли Ротгаровой крови.
– Вот только испорти мне круг, только испорти! Ну что стоишь? Развязывай!
Вместе они вытащили из мешка тело тролля и забросили его в круг.
– Отойдем,– сказал Ротгар. Он брезгливо отряхнул руки.– Теперь смотри, полукровка. Тебе понравится.
Прошла минута, вторая. Черная полоса и безрукий труп внутри круга оставались на месте. Карине вдруг стало не по себе, по ее коже побежал озноб. Она ничего не смыслила в магии ши, но нутром почуяла – круг заработал. Вскоре во мху показались бледные светящиеся точки. Настолько бледные, что Карине сперва показалось – лунные блики. Но потом мох зашевелился, и, одна за другой, из него полезли круглые белесые шляпки. Поганки! У Карины захватило дух. Грибы, матово-белые, как вареные яйца, росли на глазах, поднимались надо мхом целыми семействами; шляпки раскрывались, как крошечные зонтики, задирая к луне бахромчатые края, демонстрируя синеватые пластины подкладки и постепенно наливаясь фосфорическим свечением. В воздухе запахло грибами и плесенью.
Карине показалось, что тело огра стало меньше. Запах плесени усиливался, становился гнилостным, неприятным. Дохнуло теплом и одновременно – вонью гниющего мяса. Карина зажала нос, не отрывая завороженного взгляда от того, что происходило в круге. Труп тролля действительно становился меньше. Он сдувался как шарик, из которого медленно выпускают воздух. Из круга несло уже не теплом, а жаром, вонь стояла невыносимая. Поганки светились синевой, как потусторонняя новогодняя гирлянда.
Когда от тролля осталась одна пустая шкурка, через пару минут тоже всосавшаяся в мох, поганки потускнели, а мерзкий запах тления и грибов развеялся.
– Вот так она и действует,– сказал Ротгар.– Но когда в круг попадет живой огр, будет еще забавнее!
У Карины дрожали руки.
– А зачем он туда полезет? – спросила она.– Огры, конечно, тупы, но не настолько же!
– Полезет, не сомневайся,– высокомерно ответил Ротгар.– Ведь внутри круга буду стоять я.
– А тебе круг не повредит?
– Мне – нет. Ни мне, ни тебе, ни даже какому-нибудь человечку, который окажется настолько глуп, чтобы забрести на эту полянку. Это ловушка на огра и только на огра.
– Надеешься, что Охотник не заподозрит неладное?
– Охотник, может, и заподозрит. Но когда он увидит меня, его умишко совсем отупеет. Кроме того, с ним будет Хищник. А у этой зверюги вообще ума нет, один голый инстинкт. Увидел сида – хватай и жри.
Ротгар хихикнул.
– А теперь угадай, как поступит наш сострадательный Охотник, увидев, что на его глазах погибает не глупый человечек, а его собственный братец?
– Братец? – изумилась Карина.– Какой братец?
– Огр-хищник. А-а-а… Так ты не знаешь, что Хищник – молочный брат нашего Охотника. Впрочем,– добавил он снисходительно,– об этом мало кто знает. В общем, наш огр очень привязан к своему зверьку, и потому будет вести себя ничуть не умнее. Все учтено, полукровка!
Ротгар с гордостью осмотрел полянку. Поганки тлели, как угли почти погасшего костра. Карина подумала, что это идеально ровное светящееся кольцо по-своему даже красиво – этакое ожерелье из фосфоресцирующих камней.
– Это будет красивый финал,– мечтательно произнес Ротгар.– Охотник, уходящий из мира в полном сознании, не способный спасти дорогое ему существо. Он будет беспомощно корчиться у моих ног, пока ловушка будет по капле выцеживать из него жизнь. Разве это не прекрасно?
Карина промолчала. У нее были свои понятия о прекрасном.
– А когда он издохнет,– продолжал эльф,– я соберу эти грибочки и сварю в молоке… М-м-м! Отличный получится супчик! Как думаешь?
– Я наркотиками не увлекаюсь,– скривилась Карина.
– А я тебе и не предлагаю,– отрезал Ротгар.– Это блюдо персонально для меня. А на десерт… Угадай, что у меня будет на десерт?
Внезапно Ротгар умолк. Несколько мгновений в лопарском поселении царила тишина. Потом Карина услышала нарастающий рокот моторов.
– Это они! – сказал Ротгар.– Прибыли в самое время. А теперь беги, полукровка. Отправляйся к ним. Ты знаешь, что делать.

«Убежать,– думала Карина, легким шагом спускаясь с противоположного склона холма.– Самое умное, что я могу сделать, это сбежать». Что будет, если ловушка не сработает? Если Хищник окажется проворнее высшего ши?
Тогда и он, и Охотник будут знать, что она тоже была здесь. Что если Охотник станет выслеживать ее персонально? Конечно, у нее есть какое-то время – пока Хищник будет поглощать Ротгара, но потом… Нет, теперь у Карины нет выбора. Теперь ей придется прислуживать высшему ши, пока всё не закончится. А потом…
О том, что будет потом, Карина не думала. И так знала: ничего хорошего в том, что ее ждет, нет.

* * *

Дима лежал на полу в номере Ротгара, на том же месте, где его поразила «эльфийская стрела». Под Димой был ковер с длинным мягким ворсом. Лежать на таком ковре приятно и удобно, но Диме было все равно. Ковра он не чувствовал. Ни ковра, ни собственной спины.
То, что он испытывал, будучи скован заговором Карины, было просто нирваной в сравнении с его теперешним положением. Схожие чувства, вероятно, испытывает человек с перебитым хребтом. Хотя почему схожие?
«Просто перебей ему позвоночник»,– сказал Ротгар.
Что если это не образное сравнение, а всё – понастоящему, и Карина действительно сломала ему спину?
Думать о таком не хотелось. Лучше умереть, чем такое. Дима знал, что сломанный позвоночник – это всё. Жуткая боль, полная беспомощность и медленное умирание на больничной койке.
Когда ударила «эльфийская стрела», Диме было очень больно. Но сейчас боли не было. Хорошо это или плохо?
Дима не знал.
Умирать нельзя. Дима не имеет права умирать. Ведь он предал Карлссона. Не по злому умыслу, а по глупости, но какая разница? Теперь эта сволочь сид поймает Карлссона в ловушку и опять будет пытать. Один раз такое уже случилось, но тогда Диме с Лейкой удалось вытащить Карлссона из клетки. Теперь спасать тролля некому. Ротгар замучает его и Хищника, а потом доберется до Кати…
Уныние, ощущение беспросветности и бесполезности собственного существования сковывали сознание и волю – единственное, что у Димы оставалось.
«Надо разозлиться»,– подумал он.
Но разозлиться – не получилось. Апатия овладевала Димой.
«Сосредоточься,– велел он сам себе.– Ты еще жив. И вполне возможно, этот паралич – всего лишь гипноз. Если это гипноз, то можно заставить себя двигаться. Воля человека сильнее злого колдовства. Воля и вера».
Веры у Димы было маловато, он это понимал. Но сдаваться нельзя. Гипноз – это всего лишь внушение. Они заставили Диму думать, что он парализован. Он представляет, что парализован, хотя на самом деле ничто не мешает ему встать.
Сейчас он встанет и пойдет…
Ничего не получилось. Дима по-прежнему лежал на ковре и глядел в потолок, не в состоянии пошевелить даже глазными яблоками.

«Ладно,– подумал Дима.– Попробуем постепенно».
Начнем с дыхания.
Сейчас Дима не чувствовал, что дышит, но он определенно дышал, иначе уже умер бы.
Итак, представляем себе дыхание. Представляем, как расширяется грудная клетка, как воздух втекает внутрь, наполняет легкие, всасывается в кровь…
Дима по-прежнему ничего не чувствовал, тем не менее что-то происходило. Апатия немного отступила, зато очертания светильников на потолочной панели почему-то начали расплываться.
Дима не знал, хорошо это или плохо, но продолжал свой аутотренинг, и даже внес в него поправку. Теперь вместо «спокойного дыхания» он представил более интенсивное. Мощный плавный вдох, короткая задержка, резкий выдох… Такому дыханию учили на тренировках. Концентрация и пробуждение боевого духа…
Источники света совсем расплылись, превратившись в концентрические размытые круги. Эти круги «плавали» над Димой, вызывая нечто вроде головокружения (хотя какое может быть головокружение у того, кто не чувствует головы?), и тут Дима мигнул. По собственной воле.
То есть он не сразу понял, что мигнул. Просто «картинка», которую он видел, вдруг снова стала резкой. А потом сдвинулась, захватив кусочек стены. Это была победа. Его глазные яблоки снова двигались…

Сколько времени потребовалось Диме, чтобы снова научиться опускать и поднимать веки, определить было трудно. Много. Но он ощущал душевный подъем. Дело пошло, пошло… Минута ликования… И невероятная усталость. Дима попытался воспротивиться нахлынувшей слабости, но сознание заволокло туманом, и он вырубился.

* * *

Карлссон поднимался по узкой каменистой тропке. Он крался так осторожно, что его не заметил бы и леший, случись такой в Скансене. Разыскать сидов в этом огромном холмистом парке оказалось проще простого. След был настолько отчетлив, что Карлссон насторожился. Два варианта: либо Ротгар твердо уверен, что его никто не станет выслеживать, либо он готовит какой-нибудь пакостный сюрприз. Зная Ротгара, Карлссон скорее ожидал второго. Он мельком пожалел, что не взял Хищника. Но нельзя было бросить Катю без защиты. Придумав разные сложные машины, человечки, сами того не зная, дали сидам огромное преимущество. Это хитрое племя, само не способное придумать даже тачку, мгновенно усваивало любую чужую придумку. И пользовалось ею даже успешнее самих изобретателей. Тролли же воспринимали новое с недоверием и неохотой. Тролли всегда были консервативны.
Даже гномы, и те приспосабливались лучше, чем неторопливое племя огров. Вот почему Ротгар мог в считанные часы оказаться в Санкт-Петербурге, а Карлссон ни за что не согласился бы подняться в воздух на железных машинах человечков. Даже не потому, что тролли исконно не доверяли железу,– за последние века они вынуждены были к нему привыкнуть. Но оторваться от матери-земли… Что может быть страшнее для тролля? Пожалуй, только сам тролль, обезумевший от того, что земли под ним нет!
Подвергать Катю риску встретиться с Ротгаром один на один Карлссон не мог. Малышка не должна достаться сиду. И все-таки жаль, что с Карлссоном нет Хищника. Вдвоем им не страшен самый хитрый, самый могучий Туат'ха'Данаанн. А Ротгар, надо отдать ему должное, сильнейший и опаснейший из всех сидов, с которыми когда-либо сталкивался Карлссон. Хотя бы потому, что, в отличие от остальных представителей Туат'ха'Данаанн, Тил'вит'Тег и прочих, Ротгар все еще не стал пищей…
А может, это и к лучшему, что Хищника сейчас нет рядом. Карлссон с огромным удовольствием уничтожит этого сида сам. Считается, что съесть врага такой силы – большая удача, ведь жизненная сила сида переходит к тому, кто его съел. И все же Карлссон не станет есть Ротгара. Вдруг вместе с силой к Карлссону перейдет и его подлость. А более подлого, гнусного и коварного сида на земле попросту нет. Последние триста лет Карлссон был в этом абсолютно уверен. Нет, он не станет есть врага. Он разорвет его собственными руками. Втопчет в землю. Превратит в кучку слизи и грязи. Такое даже черви не станут жрать. Вот это будет месть, когда бестелесная часть сида увидит, во что превратилось его прекрасное тело.
Могучий и грозный, Охотник стелился над землей, тень среди теней. Ночь – его время. Впрочем, сиды тоже предпочитают ночь дню.
Двойной след уходил в дальнюю часть парка, на вершину холма. Теперь уже не только след вел Карлссона. Охотник чувствовал близость добычи.
Вопрос: зачем Ротгар прихватил с собой полукровку Карину? Как партнера для своих поганых обрядов? Или чтобы в случае опасности пожертвовать ею, как он пожертвовал Селгариным?
Запах усилился, Карлссон стал двигаться еще осторожнее, согнувшись, по-звериному, уже не на двух, а на четырех конечностях. А когда в плотной стене елей наметился просвет, тролль и вовсе припал грудью к земле. К прогалине он подобрался ползком, залег на опушке, укрывшись под низкими еловыми лапами, и замер. Только когда его внутренние токи растворились в живых эманациях земли и растений, тролль позволил себе чуть-чуть приподнять голову и посмотреть на своего врага.
Да, это был он, Туат'ха'Данаанн Ротгар, старинный недруг Карлссона. В непринужденной позе стоял он в центре заросшей мхом поляны, а вокруг него, как цепь сигнальных огней, светилось кольцо грибов шагов пяти в поперечнике. В этом дурном свете Ротгар казался бледным, как обескровленный труп. В воздухе висел сладковатый грибной запах, настолько сильный, что почти заглушал все остальные запахи. Карлссон расширил ноздри, принюхиваясь… Где же второй сид? Что задумал Ротгар? Зачем он торчит на этой лужайке среди напоенных колдовством поганок? И что это за колдовство? Похоже на дурной круг сидов. Такими они ловят и калечат человечков. Но вокруг на расстоянии двух тысяч шагов не было ни одного человечка. Сид должен это чувствовать.
Ротгар топтался на месте. Никакого оружия при нем Карлссон не видел. Сид казался таким беззащитным, доступным… Он был так близко…
Нет, сказал себе Карлссон. Это Туат'ха'Данаанн. Туат'ха'Данаанн всегда опасен. А если кажется, что он не опасен, значит, он опасен вдвойне. И еще эти поганки. Они торчат здесь не просто так!
Карлссон уставился на грибной круг.
Конечно, он много раз слышал о кругах сидов. Нет такого тролля, который бы о них не знал. Среди троллей о кругах сидов рассказывали разные байки. Говорили, что круг возникает сам собой, когда сиды желают высосать пару-тройку людишек. Говорили, что сиды выращивают его из своей собственной крови для каких-то мерзких обрядов. Еще ходила байка, что никакое это не колдовство, и всё дело в поганках. Круг – просто плантация грибов, из которых сиды делают особое масло, свой эльфийский деликатес. Были и совсем невероятные истории: будто круг – это не что иное, как сидова танцплощадка. А если в такой круг угодит смертный, то его ноги сами пустятся в пляс, и он не сможет остановится, пока сиды его не высосут досуха. Одно было бесспорно: для людишек такой круг опасен. И еще один факт: среди известных Карлссону троллей не было никого, кто видел бы сидов круг собственными глазами.
В какой-то момент Карлссон даже забыл о своей ненависти. Любопытство пересилило. Зачем Ротгар соорудил этот круг? Для кого и для чего? Во всяком случае, танцевать он явно не собирался.
Карлссон принюхался еще раз… И почувствовал нечто такое, что вызвало у него беспокойство. У сида изменился запах. Карлссон знал это наверняка – несмотря на густой аромат, исходящий от поганок. Еще одна загадка…
Ротгару надоело стоять, и он принялся прохаживаться внутри круга. Остановился, зевнул, покосился на ельник, как раз туда, где затаился Карлссон. Карлссону показалось, что Ротгар его видит, но это, конечно, был вздор. Никто не может увидеть тролля, который не хочет, чтобы его увидели. Карлссон был в этом уверен.
Ротгар поглядел на часы, в точности как человек, который кого-то ждет. Кого?
«Неужели меня?» – подумал Карлссон.
Как он догадался? Хотя, если подумать, догадаться нетрудно. Ротгар знает, что Карлссон неотступно его преследует. И наконец настиг.
Пора было действовать. Но Карлссон медлил. Интуиция подсказывала ему: тут явный подвох. Какая-то подлая эльфийская хитрость. Возможно, разумнее сейчас отступить. Сид отступил бы наверняка. Человек – возможно. Тролль – никогда. Карлссон приподнялся, раздвигая колючие ветки. Сейчас или никогда…

* * *

Дима очнулся и завопил от ужаса. Вернее, испустил что-то вроде хриплого оха. Дело в том, что, придя в себя, Дима забыл, что с ним произошло, и попытался встать. Но не тут-то было. Да что там, любой завопит, когда, проснувшись, почувствует, будто на нем комфортабельно расположился бегемот. Конечно, бегемот был виртуальный, однако ощущение неподъемной массы, взгромоздившейся сверху и распластавшей Диму на полу, было очень даже реальным.
Вот поэтому Дима и заорал, отчаянно напрягая голосовые связки. А поскольку связки напрягались плохо, то вместо вопля у него вышел простуженный сип.
И тогда Дима вспомнил, что стал мишенью для опробования «эльфийской стрелы». И ужас сменило ликование. Разумеется, не потому, что он валялся на ковре непрожаренным блином, а потому что он снова ощущал свое тело. Ну да, ощущения были довольно неприятные, но они – были. А это значит, Димин позвоночник цел и паралич вызван совсем другими причинами.
Дима воспрял духом и с новыми силами вступил в борьбу за власть над собственным телом. Через несколько минут он уже вовсю шевелил пальцами, строил всевозможные гримасы, открывал и закрывал рот, высовывал язык… В общем, посторонние наблюдатели могли бы счесть, что Дима спятил.
Могли, но не сочли.

Сопя от усердия, Дима шевелил пальцами правой руки. Повернув голову, насколько удавалось, и скосив глаза, Дима мог видеть не только положительный результат своих усилий, но и часы над дверью. Оказывается, прошло не так уж много времени, с тех пор как он грохнулся на ковер. Выходит, все не так скверно, как казалось. И что особенно приятно, транс, в который ввела его Карина, прошел. Пропало ощущение полного отсутствия собственной воли, которое в минуты просветления приводило Диму в бессильную ярость. Правда, Диму снова начала мучить совесть. Он ведь прекрасно помнил разговор Карины и Ротгара. И он знал, куда они пошли. Какой-то Скансен.
Дима не знал, где этот Скансен. Но был уверен, что сможет его найти. Через какое-то время Дима приведет себя в порядок и отправится туда. Лишь бы только Карлссон сразу не сунулся в ловушку. Лишь бы удалось перехватить его и предупредить. И тогда пусть этот поганый эльф пеняет на себя! Кто предупрежден – тот вооружен. Карлссон с Хищником сотрут Ротгара в порошок. И эту стерву Карину заодно. «И все-таки жаль, если Хищник сожрет такую красивую женщину»,– мелькнула мысль.
«Не женщину – сида! – поспешил разделаться с провокационной мыслью Дима.– Коварного и подлого сида!»
– Эльфов надо мочить! – вслух произнес он. Получилось неплохо, внятно. Еще немного – и он сможет говорить как нормальный человек.
И руки уже двигались. Правда, они были вялые, как сардельки, но это уже ерунда.
Дима собирался с силами, чтобы перевернуться на бок, когда услышал шаги в коридоре. Шаги были очень тихие и очень быстрые. Как будто группа людей рысцой бежала по коридору, стараясь не шуметь. Этакий приглушенный неровный топот.
Дима замер.
Шаги стихли. По ту сторону двери. Шевельнулась ручка. Еще раз. Заперто. Однако в дверь никто не постучал. Вряд ли это обслуга или служба безопасности отеля. Или полиция.
Если они обнаружат Диму в чужом номере, без документов? А следы крови на ковре? Нет, ничего хорошего из этого не выйдет. Шведского Дима не знает, да и по-английски тоже не очень…
Ручка шевельнулась снова. В замке что-то хрустнуло.
А что если это воры? Что будет, если они вскроют замок? Пожалуй, этот вариант еще хуже, чем полиция. Эти могут попросту пришибить беспомощного человека на ковре…
В замке снова что-то хрустнуло. Удар! Дверь распахнулась. Пинок отбросил полупарализованного Диму в угол. Комната наполнилась рыком и топотом. Секунда – и Диму снова перевернули навзничь. Сверху нависли страшные, совершенно нечеловеческие рожи. Самая отвратительная оскалила зубы, и, брызжа слюной, прорычала что-то по-шведски…
Даже знай Дима шведский, все равно не смог бы ответить. У него от страха отнялся язык.
Рывок – голова Димы запрокинулась, открывая горло…
Но тут появилась еще один урод и врезал кулачищем тому, что нацелился впиться Диме в горло. Тот выпустил Димину шевелюру (Дима взвыл – похоже, он лишился половины волос) и кинулся на обидчика.
Дима наблюдал битву титанов из очень невыигрышной позиции, потому не видел ничего, кроме топчущих ковер здоровенных ножищ. Но даже будь у него место в амфитеатре, он все равно мало что успел бы разглядеть. Бой был скоротечен. Пара секунд – и один из противников отступил, а второй сцапал Диму, обнюхал его, распахнул пасть. Дима зажмурился… Что-то мокрое и шершавое проехалось по Диминому лицу… Потом – страшный удар по спине. Дима вскрикнул… И вдруг понял, что тело снова повинуется ему. Паралич прошел.
Дима открыл глаза, увидел вокруг уродливые морды – и ему снова захотелось зажмуриться.
Тот, кто держал Диму, рявкнул (надо полагать, это был вожак, потому что остальные тут же подались назад) и разразился длинной тирадой.
– Ай донт андерстенд! – мотнул головой Дима.
Вожак ухватил Диму за шкирку и поволок в ванную. Роскошный люксовый санузел был забрызган кровищей. В ванне-джакузи – черно-багровые ошметки… Диме стало худо. Желудок прыгнул к горлу, и Диму вывернуло.
Вожак отпустил его, и Дима, шатаясь, выбрался из ванной.
Там его встретило хоровое рычание. Банда оборванцев, смахивающих на слегка очеловеченных горилл, вооруженных дубинками, кусками арматуры и тому подобным, сунулась к нему, но вожак опять рявкнул – и расчленение Димы на составные части было вновь отложено.
Вожак навис над Димой. Высотой вожак был под два метра. И метра полтора в ширину.
– Вап эр сид? Вартйик хан? 
– Сид? – Дима наконец допер, кто перед ним. Тролли.– Скансен! – сказал Дима.– Сид гоу, тьфу, сид вент ту Скансен. Хи вонт ту кил Карлссон. Карлссон энд хиз предатор! Ду ю андестенд? 
– Карлссон? Йэгарэ Карлссон? Шэннер ду Карлссон? 
– Йес. То есть, йа. Ай ноу Карлссон.
– Нэй? – Тролль свирепо оскалился.
– Йа! Карлссон – йа! – выкрикнул Дима.– Карлссон – май френд.– Он стукнул себя в грудь.– Сид гоу ту Скансен.
Тролль взлохматил и без того косматые волосы. Задумался. Кажется, понемногу въезжал в то, что говорил Дима.
– Карлссон йагар эфтер сид…– подал голос другой тролль.
– Ней! Дэт эр сид сом вилль фонга Йэгарэн! 
– Скансен! – снова выкрикнул Дима.– Сид – Скансен!
– Скансен? Эр дэ дэн сом лиггер вид Юргордэн? 
Похоже, до вожака дошло. Он прорычал короткую команду. Два тролля ухватили Диму, буйная ватага вывалила из номера в коридор и понеслась по коридору. Дима (его несли так быстро, что он почти не касался ногами ковра) успел увидеть работницу отеля, уронившую голову на стол, лифтера, распростертого на полу, открытые двери лифта…
Лифтом тролли не воспользовались. Выскочили на лестницу и устремились наверх.
«Это же последний этаж,– подумал Дима.– Там же крыша».
И оказался прав. Это была именно крыша.

Путь до Скансена запомнился Диме как стремительный полет по предельно экстремальным траекториям. Нечто подобное Дима испытывал на американских горках. Но здесь в качестве механического фиксатора выступали цепкие троллиные лапы, а вниз и вверх Диму швыряло с такой скоростью, что не успевал даже пугаться, а только таращил глаза и глотал воздух. Тролли неслись по крышам чудовищными прыжками. Если путь им преграждало ущелье улицы, они попросту перепрыгивали с крыши на крышу. Разрыв шириной метра четыре не был для них препятствием. А если расстояние было побольше, то парочка троллей, раскачав, перекидывала Диму на ту сторону. Там его ловили, и гонка продолжалась. Бывало, впрочем, что на ту сторону улицы перебирались по трубам, а то и по каким-то растяжкам…
На первой же минуте верхолазного кросса Дима зарекся смотреть вниз. Но через некоторое время (когда понял, что все равно не уронят) он даже начал получать удовольствие от этой гонки.
Когда крыши кончились, тролли спустились по какой-то глухой стене, стремительно пересекли набережную (двое-трое прохожих, заметивших странную компанию, вероятно, решили, что всё это им пригрезилось), нырнули под какой-то мост, по-обезьяньи перебрались на другую сторону реки, но на берег не вышли, а метров тридцать тащились по пояс в воде. Когда они наконец выбрались на какую-то скудно освещенную аллею, с железными воротами, украшенными фигурками оленей, Дима, естественно, промок до нитки. По аллее, впрочем, тролли бежали недолго – пару минут. Потом ломанулись напрямик, через кусты. Дима только успевал жмуриться и прикрываться руками, чтобы бившие по его лицу ветки кустов не выхлестнули глаза.
Гонка кончилась. Диму бесцеремонно бросили на землю. Вернее, на травку. Дима сел и обнаружил с одной стороны нечто вроде небольшого сквера, с другой – заросшую растительностью решетку. А чуть дальше – стоящие на травке мотоциклы. И своих новых знакомых, троллей, столпившихся вокруг чего-то (или кого-то), лежащего на земле. Дима с кряхтеньем поднялся и побрел к ним. Впоследствии он пожалел, что не воспользовался моментом, чтобы дать деру. Хотя не факт, что его побег удался бы. Тролли, когда требовалось, могли передвигаться очень быстро.
Первым делом Дима опознал мотоциклы. Вернее, номера на них. Номера были российские. Более того – питерские.
А вот лежащего он узнал не сразу. Но все-таки узнал. Шурин. Приятель Коли Голого. А метрах в трех еще один из той же тусовки – здоровенный, весь в черной коже…
Вожак троллей склонился над телом Шурина, обнюхал его, что-то сказал своим приятелям, и они разбрелись по окрестностям. Двое с явной неохотой отправились вдоль ограды. Еще один поплелся по дорожке в сторону дворца. Да, здесь имелись не только тролли, но и нечто вроде средневекового замка. Его подсвеченная крыша и верхняя часть стен были отлично видны с того места, где стоял Дима. А справа, за деревьями, виднелся еще и памятник. Конная статуя. Впрочем, ситуация была не самая подходящая, чтобы любоваться достопримечательностями. Вожак троллей был того же мнения. Он свирепо уставился на Диму своими горящими злобными глазками и выдал фразу по-шведски, вновь помянув сида.
– Сам вижу, что его здесь нет,– буркнул Дима.
– Вап эр сид? – настаивал тролль.
– Да откуда я знаю!
Здесь не было Ротгара. И Карлссона тоже не было. Дима знал: Карлссон не бросил бы Шурина. И Коля – тоже. Вывод был прост: Дима опоздал.

Глава двадцать первая
Эльфийское колдовство в действии

Философы-теоретики насчитывают у пещерных троллей пять основных видов наслаждения:
1. Совершенное наслаждение, называемое иначе наслаждением всех чувств.
Тролль осознанно выбирает объект наслаждения, без спешки выслеживает его, ловит, потом правильным образом готовит и съедает в кругу друзей и близких.
2. Краткое наслаждение.
Тролль ловит пищу, давит – и ест сырой прямо на месте. Сей вид наслаждения считается допустимым для очень голодного тролля, но постоянно практиковать его не рекомендуется.
3. Прерванное наслаждение.
Таковым может стать любой из видов наслаждения, если в разгар его появляются нежелательные участники: охотники, вооруженные сиды, соплеменники источника наслаждения либо не приглашенные к участию соплеменники наслаждающегося.
4. Продленное наслаждение.
Этот вид наслаждения практикуют опытные тролли. Заключается он в том, чтобы сначала вдоволь погонять объект по горам, а после без спешки употребить с соблюдением всех правил первого вида наслаждения.
5. Экстремальное наслаждение.
Этот вид практикуется крайне редко, хотя многие из троллей, особенно молодых, мечтают о нем. Меньшая часть троллей пытается воплотить мечту в жизнь, но насладиться экстремальным видом наслаждения удается лишь отдельным, особо продвинутым представителям тролльского народа.
Этот вид наслаждения заключается в охоте на высших сидов.

Коля, Шурин и Баран сидели на траве, курили и разговаривали вполголоса, поглядывая на ворота, за которыми скрылся Карлссон.
За воротами было темно и тихо. Прошло уже не меньше часа, как ушел Карлссон. С тех пор из леса не донеслось ни одного необычного звука – ни голосов, ни выстрелов, ничего.
Парни заскучали, к тому же проголодались. То есть они, конечно, поужинали на пароме, но свежий воздух и праздное времяпрепровождение замечательно возбуждают аппетит.
– Это ж надо было найти место для стрелки,– ворчал Шурин.– Хоть бы заранее нас предупредил, мы бы пивком запаслись…
– Эх, я бы сейчас литра два принял…– мечтательно произнес Баран.– С сухариками, с рыбкой копченой…
– Рыбка здесь хороша,– поддержал тему Шурин.
– Да и пиво тоже неплохое,– подхватил Баран.
Минут десять они обсуждали сравнительные достоинства спиртосодержащих напитков и подобающей каждому из них закуски.
Коля Голый в разговоре не участвовал.
«Надо было все-таки пойти с Карлссоном,– думал Коля.– Может, сейчас пойти? Или нет… Карлссон – он такой… Еще обидится».
– Чувствую, мы тут заночуем,– зевнул Шурин.– Слышь, Колян, а может, в мотель двинем? А то еще копы явятся… Они тут злые. И шустрые. Не то что у нас. Выскакивают, как черт из коробки. Стукнет кто-нибудь из добропорядочных шведов: тусуются, мол, тут трое подозрительных пацанов…
– Отбрешемся,– буркнул Коля.– Законов ихних мы не нарушали.
– Эх, надо было спальники взять,– пробормотал Шурин.
– Лучше – баб,– сказал Баран.– Баба, она теплей спальника.
И загоготал.
– Ну-ка ша! – скомандовал Коля.– Кто-то идет…
Точно, быстрый стук каблучков по асфальту. Не из-за ворот, а с другой стороны, откуда приехали они сами. Из-за деревьев показалась женская фигура. Стройная, изящная девушка с длинными светлыми волосами направлялась прямо к ним.
«Это еще что за явление? – подумал Коля.– На „ночную бабочку“ вроде не похожа… Тогда какого хрена?»
Девушка остановилась у края газона, оглядела всю компанию, каждого – отдельно. И мотоциклы – тоже отдельно.
– Хай, бэби! – приветствовал ее Шурин, вложив в эту фразу большую часть познаний в английском языке.– Не страшно тут гулять одной?
Незнакомка окинула байкера холодным взглядом. Лицо у нее было чрезвычайно красивое, но строгое и какое-то напряженное, руки – в карманах плаща.
«Может, из здешнего персонала? – подумал Коля.– Сейчас увидит, что калитка сломана, и вызовет охрану. Интересно, что у нее в карманах? Очень может быть, что ствол. Такая пальнет – и приплыли. И здешний суд ее верняк оправдает. Только на наши рожи глянет – и сразу оправдает».
– Ай лав ю! – продолжал валять дурака Шурин.– Типа, ю нот хоррор по ночам одна гулять, то есть как это… Найт ю гоу онли ван… Колян, подскажи чего-нибудь англицкое…
Коля намеревался подсказать Шурину закрыть пасть, но не успел.
Девушка неожиданно улыбнулась:
– Зато вас тут целых трое, да? – произнесла она по-русски без малейшего акцента.– Это очень хорошо!
У Шурина заблестели глаза.
– Так ты русская? Ну, круто! Какая встреча! Как насчет оттопыриться?
– Обязательно! – девушка улыбнулась еще обольстительнее, вскинула руку.
Коля непроизвольно дернулся, но увидел, что в руке ее ничего нет. Открытая ладонь, направленная на Шурина.
Коля облегченно вздохнул…
И тут Шурин издал горлом странный звук и осел на землю.

…Карина тоже вздохнула. С облегчением. До последнего мгновения она опасалась, что без помощи Ротгара с «эльфийской стрелой» у нее ничего не выйдет.

Коля тупо посмотрел на упавшего приятеля, перевел взгляд на Карину.
«Чем это она его? – промелькнула у него мысль.– Какая-нибудь импортная хреновина?»
Между упавшим Шурином и девушкой – метра три. До Коли – втрое больше. Слишком далеко для броска…
– Ты че творишь! – закричал Баран.– Мы ж тебе ничего плохого…
Карина быстро развернулась на шаг, направила на него ладонь – и Баран завалился набок.
Теперь Коля точно видел, что в руке у девушки ничего нет. И во второй руке – тоже.
Ничего себе!
Коле очень захотелось сделать ноги, но бросать своих – не его стиль.
– Спокойно, детка,– произнес он, поднимая руки и делая шаг вперед.– Видишь, у меня ничего нет. Я не хочу неприятностей. Давай спокойно поговорим…
Может, это газ какой-нибудь? Баллончик, заделанный в часы или типа того…
Хотя нет – пшика или хлопка, тем более – треска разряда Коля не слышал. Это точно.
Девушка в третий раз вскинула руку. На этот раз ее ладонь смотрела на Колю. Обычная ладонь, узкая, изящная…
Коля не зажмурился. В обоих смыслах. То есть остался жив. И глаза закрывать не стал. Он даже в дуло пистолета смотрел, не щурясь, не то что на женскую ладошку. Не зажмурился, однако приготовился и зажмуриться, и задержать дыхание, если это все-таки газ…
Ничего не произошло.
Девушка дернулась, выкрикнула что-то не по-русски, потом отпрянула, развернулась, шмыгнула в калитку и была такова.

Коля бросился к Шурину. Встряхнул его. Шурин был – как ватный. Глядел, не мигая. Но – живой. Жилка на шее билась. А смотрелся как жмур. Что ж она с ним сделала, эта сучка?
– Ах ты дрянь,– пробормотал Коля.– Ну, сучка! Ну ты мне ответишь! – И охваченный холодной яростью, бросился вслед за девкой.
Он был уверен, что через пару минут догонит стерву. Коля отлично видел в темноте – от него не спрячешься. А бежать… Пусть бежит. На каблучках не особо побегаешь…

* * *

Карлссон смотрел на заклятого врага. Один стремительный бросок – и всё. Карлссон почти физически ощущал, как его пальцы сминают горло сида, давят хрящи; как сипит раздавленная трахея; как бьется в агонии прижатый к земле сид… Всего один бросок…
Карлссон медлил. Что-то было не так. Простая, как удар дубины, натура тролля боролась в нем с многовековым опытом Охотника…
Карлссон медлил. Будь на месте Ротгара любой другой сид, пусть даже и Туат'ха'Данаанн, Охотник не колебался бы. Но смерти этого сида Карлссон жаждал не как Охотник. К этому сиду у Карлссона – особый счет. Личный. И Карлссон-Охотник должен был учитывать эту жажду, которая могла толкнуть его на опрометчивые действия. Слишком многое в Карлссоне требовало: атакуй. Ни один огр в такой ситуации не колебался бы и мига. Но Карлссон-Охотник понимал: у него нет права на ошибку. Не он создал эту ситуацию. Не он выбрал место. Выждать…
Туат'ха'Данаанн посмотрел в его сторону. Это хорошо. Если бы сид знал, где затаился тролль, то вряд ли стал бы на него смотреть. Чтоб не спугнуть.
Так полагал Карлссон.
Запах сида, пробивавшийся сквозь одуряющую вонь поганок, сводил его с ума. Всего один длинный бросок… Карлссон подобрался. Нашарил ногой толстый корень – опору для стремительного рывка…
И тут Карлссон услышал крик.
«Со стороны ворот»,– определил тролль.
Кто-то напал на Колю и его друзей. Или они напали на кого-то…
Все это не имело значения, если нападение не было связано с сидами. Но Карлссон мгновенно расслабился. Атака откладывалась. Охотник решил выждать.
И дождался.
– Стой, дрянь! Стой, сука!
Рев Коли Голого Карлссон ни с чем не спутал бы. Коля ломился через кустарник, как взбесившийся буйвол. Его топот почти заглушал легкие шаги той, кого Коля преследовал. Преследуемая же бежала молча и очень быстро. Так же быстро, как преследователь.
Карлссон припал к земле. Он учуял запах той, кого гнал хозяин «Шаманамы». Учуял, узнал и огорчился, что послушался Катю и пощадил сида-полукровку. Надо было и ее скормить Хищнику.
Карина пронеслась мимо него с быстротой лани, вылетела на поляну и бросилась прямо к Ротгару.
– Не действует! – завопила она в ужасе.– На этого не действует! Ротгар, помоги!
И тут из кустов вывалился громадный байкер.

Ротгар на мгновение опешил, когда из леса вместо ожидаемого Охотника выскочила перепуганная полукровка, преследуемая по пятам здоровенным мужиком.
Но Туат'ха'Данаанн понадобилась всего секунда, чтобы разобраться в ситуации.
– В сторону, идиотка! – рявкнул он.
Карина метнулась вбок, Ротгар вскинул руку и влепил в грудь человека полновесную «эльфийскую стрелу». Смертный после такого удара становился не бойчее гнилой морковки, но Коля «стрелы» как будто не заметил. С ходу он влетел в круг и заехал кулачищем Ротгару в скулу.
– Н-на, гадина!!!
Ротгар принял удар достойно. Удержался на ногах, схватился за пряжку пояса…
Но нет – время для «последнего довода» еще не наступило.
Грозный рык байкера перешел в вопль боли. Почва под его ногами внезапно превратилась в жидкую грязь, обжегшую смертным холодом. Коля шарахнулся назад, попытался выбраться из трясины, потерял равновесие и упал. Падая, он ухитрился ухватить Ротгара за ногу и так рвануть, что эльф тоже шлепнулся на землю. Густо запахло грибами и плесенью, воздух над кругом заметно потеплел. Поганки налились пульсирующим светом. Круг заработал.
Коля отчаянно дергался, извивался, пытаясь выдраться, освободить увязшие ноги, но земля не отпускала его, втягивала его в себя, будто настоящая трясина. Только эта трясина жгла, как огонь. Коле казалось, что он угодил в котел с кипящей смолой. От жуткой боли он потерял всякое представление о том, где находится и куда попал. С безумной силой он вцепился в ногу Ротгара. Эльф яростно колотил его свободной ногой и пытался выползти из круга.
Коля тяжким грузом волокся за ним.
Туат'ха'Данаанн рванулся из последних сил и оказался за пределами кольца.
Коля, повисший на нем, как питбуль, пропахал каблуками своих «казаков» полосу поганок. Грибы погасли… Но угасли и силы Коли.
Пальцы его разжались, и Ротгар, воспользовавшись моментом, изо всех сил ударил его ногой в висок.
Впрочем, в этом не было необходимости. Круг не собирался выпускать добычу.

* * *

В тот момент, когда Коля Голый вступил в круг поганок, на Карлссона обрушился невидимый удар. На полянке рождалось нечто ужасное. Чудовище, вскормленное кровью тролля и алчущее крови тролля. Его было невозможно победить, потому что его сила не была силой сидов.
Впервые в жизни Карлссон ощутил себя беспомощной добычей. Мерцающие поганки виделись ему сотнями щупалец, которые тянулись к нему, чтобы затащить в бездонную липкую пасть.
Тролль зажмурился и свернулся клубком под елью, стараясь стать маленьким и незаметным. Так вот что такое эльфийский круг, думал он, скорчившись, терзаемый первобытным ужасом. Вот почему о нем не мог рассказать ни один тролль! Карлссону хотелось вскочить и бежать изо всех сил, как можно дальше от этого жуткого места. Но алчная сила властно тянула его на поляну. Карлссон вцепился в мох. Его била дрожь. Он напрягал всю свою волю, не позволяя телу подчиниться этому приказу…
И вдруг все кончилось. Непереносимая боль ушла.
Словно лопнул нарыв.
Карлссон лежал под елью, приходя в себя, понемногу восстанавливая силы. Он чувствовал себя так, будто его только что едва не разорвали пополам. Но в последний момент почему-то решили оставить в покое.
На поляну он не смотрел. Он знал, что там Коля. Скорее всего, мертвый, сожранный чудовищем. И перепуганный до смерти сид-полукровка. И тот, кто создал эту ловушку. Ротгар. Но у Карлссона не осталось сил, чтобы сражаться.
Совершенно измотанный, он пополз прочь, подальше от страшного круга.

* * *

– Да покарает богиня всех огров и их отродье! – Разъяренный Ротгар обозревал картину разгрома. Эльфийский круг выглядел так, словно на нем разворачивался экскаватор. Повсюду валялись клочья мха, чернели проплешины, воняли раздавленные поганки; четкий круг превратился в кривую пунктирную линию. Поганки больше не пылали мертвенным светом, а слабо фосфоресцировали. Не ярче обычной гнилушки.
У ног эльфа валялся байкер. Ловушка уже всосала его почти наполовину, но ублюдок был жив. Пока жив. Ротгар подавил искушение немедленно размозжить голову проклятому отродью. Но нет, это была бы слишком легкая смерть для того, кто посмел испортить игру Туат'ха'Данаанн. Он сдохнет медленно. Живучесть, которою отродье унаследовало от огров, обернется ублюдку боком.
– Что случилось? – раздался робкий голос.
Карина поднялась, отряхнула налипшие на плащ хвоинки.
– Не сработало?
Ротгар испытывал острое желание раз и навсегда лишить полукровку способности болтать языком. Но взял себя в руки. Дурочка еще нужна ему.
– Отлично сработала! – с сарказмом ответил он.
– Но ты же говорил…
– Что я говорил?! – рявкнул Ротгар так, что Карина вздрогнула и попятилась.
– Говорил, что людям она не опасна, а это же человек…
– Этот ублюдок, которого ты притащила за собой, не совсем человек. В этой падали,– Ротгар злобно пнул бесчувственного байкера,– течет кровь троллей.
Карина опасливо посмотрела на Колю.
– Я не смогла поразить его стрелой,– виновато сказала она.– Я все испортила. Прости меня.
– Конечно, не смогла,– проворчал Ротгар.– Он невосприимчив к нашей магии. Как тролль.
– Как тролль…– пробормотала Карина… и вдруг ахнула: – Тролли! А где же настоящие тролли?
Ротгар мрачно посмотрел в сторону ельника:
– После того шума, который мы тут устроили, глупо надеяться на успех. Охотник сюда не вернется.
– Но Хищник…
– Если тебя это утешит, Хищника тут и не было. Только Охотник. Я его чуял. Он прятался в засаде за теми деревьями и почти решился выйти, когда ты притащила это отродье.
Ротгар замолчал. Карина долго не осмеливалась нарушить тишину.
Наконец она спросила:
– Что теперь будем делать?
– Уберемся подальше отсюда. Я не в той форме, чтобы гоняться за Охотником. Слишком много крови и сил потерял, выращивая круг. Пошли отсюда.
– А с этим – что? – Карина указала на байкера.– Бросим тут? А если его найдут?
– Не найдут. Хоть он и не чистокровный огр, но троллиной крови в нем хватит, чтобы ловушка засосала его целиком. К рассвету здесь будет свежая травка. И никаких следов.

* * *

Восходящее солнце брызжет на воду белым золотом. Катя сидит в удобном кресле.
Метрах в пяти от нее спят на коврике двое, парень с девушкой. Видно, решили сэкономить на каюте.
Кате они не мешают.
За толстым стеклом проплывают шведские шхеры. На поднявшихся из воды скалах, прямо на голом камне – деревья. Над зеркалом воды – клочья тумана. Верхняя палуба парома – выше тумана и выше камней. Катино кресло – у самого стекла. Сердце щемит от красоты этого утра.
Рядом с Катей – баньши.
Его никто не видит, даже Катя. Хотя она знает, что призрак рядом. Она это чувствует.
Баньши тоже смотрит в трехметровое стекло иллюминатора. В отличие от Кати, он видел всё это: рассвет, море, лабиринт шхер – множество раз. Он знает, как это прекрасно. Знает, но ощутить уже не в состоянии. Потому что истинный ши воспринимает красоту не глазами – всем своим существом. Ши, но не баньши. Не призрак…
Правда, он мог бы перенять то, что чувствует Катя… Баньши не делает этого. Будет еще хуже. Еще больнее. Еще острее станет понимание безвозвратной потери.
Катя не догадывается о том, на что способен баньши. Не ведает она и о том, на что способна сама. Катя просто осознает его присутствие. И понимает, что ему плохо. Но она не знает, что тень страданий баньши передается ей – и от этого ее собственное чувство прекрасного становится тоньше и глубже. Людям свойственно больше всего ценить то, что можно потерять навсегда, а Катя – человек. Несмотря на все свои открывшиеся и пока еще неизвестные дарования, она – человек. Хрупкая семнадцатилетняя девушка, впервые оказавшаяся за границей.
Она плохо спала ночью. Она стала слишком чувствительна. Возможно, это влияние баньши. Баньши ведь чувствует других людей, и это как-то передается Кате. Например, она всю ночь чувствовала Илью Всеволодовича. Это было довольно неприятно, потому что Илья Всеволодович вожделел к ней. Будь его воля, он бы полез к ней в постель и попытался свое вожделение удовлетворить.
Но Илья Всеволодович не смел даже намекнуть на свое желание, потому что в каюте их было трое (баньши – не в счет), и третьим был Хищник. Его желания Катя тоже воспринимала. Хищник был голоден. Собственно, он всегда был голоден. Хищник был все еще немного обижен на Катю: ведь она выбросила останки Селгарина. Будь его воля, он вернулся бы обратно, отыскал утопленный мешок (это не так уж сложно, не зря же он подсунул Кате камень, чтобы мешок не унесло течением) и вернул утраченное. Но он не мог бросить Катю. Так же, как не мог больше считать ее пищей. А вот запах ворочающегося на койке Ильи Всеволодовича заставлял Хищника то и дело сглатывать слюну.
Желания Хищника не очень беспокоили Катю. Они были просты и искренни, как сам Хищник. Как естественное желание пса глодать кость.
А вот «переживания» Ильи Всеволодовича вызывали у Кати брезгливое омерзение. Будто она перемазалась в какой-то липкой дряни. Очень хотелось вымыться… Лучше бы он просто вонял. К вони привыкаешь, а к этому привыкнуть невозможно.
В общем, спала Катя отвратительно. И едва по ту сторону иллюминатора посветлело, покинула каюту и поднялась на верхнюю палубу. Здесь тоже спали. На полу: в спальниках и просто так. Катя подумала, что здесь ей было бы уютнее, чем в комфортабельной каюте с чистым бельем, кондиционером… И с Ильей Всеволодовичем.
Еще Катя думала о том, что будет, когда она окажется в Стокгольме. О Карлссоне. О Ротгаре. О байкерах. Об оставшейся в Питере Лейке. О Скаллигриме с семейством…
Только о Диме она не вспомнила ни разу.

Глава двадцать вторая
«Последний довод» Туат'ха'Данаанн

Истинные божества порождают миф, ложные с мифа начинаются. Но есть мнение, что сами мифы – это всего лишь забавные истории, которые эльфы рассказывают друг другу.

– Вап эр сид? – прорычал тролль.
– Да откуда я знаю! – огрызнулся Дима. До чего все-таки мерзкая рожа у этого нелюдя.
Дима наклонился и пощупал горло Шурина. Надеялся найти пульс. Не нашел. Возможно, он не там искал. Шея была теплая и на ощупь вполне живая.
В больницу бы его надо.
– Хоспитал,– сказал Дима.– Зис мен нид хелп.Медикус. Доктор.
Тролли что-то залопотали по-своему. Опаньки… Еще кого-то волокут. Коренастый тролль уложил рядом с Шурином еще одного. Этого Дима тоже видел в «Шаманаме».
Тролли топтались вокруг, ворчали и скалились. О цели своего прихода сюда они, похоже, забыли.
Дима попытался привлечь внимание вожака, но тот грубо отпихнул Диму, хрипло каркнул по-шведски. Тролль, который приволок второго байкера, сгреб Диму в охапку, стиснул так, что у Димы захрустели ребра. Вожак приблизил к Диме заросшую грубым волосом физиономию, заговорил быстро и злобно, брызжа слюной и через слово поминая сидов. Если он хотел напугать Диму, то напрасно старался. Дима устал бояться. По крайней мере он сам так решил, глядя на скалящееся чудовище. Если он и боялся, то не за себя, а за Катю. Он помнил, как Ротгар сказал, что ее везут в Стокгольм. Везут к Ротгару… Вот бы «познакомить» этих тупых мордоворотов с Ротгаром. Тогда он поплясал бы!
Дима злорадно усмехнулся. Дима не знал, что его пожелание очень скоро сбудется. Но усмехался он все равно напрасно. Вожак огров, естественно, воспринял его усмешку на свой счет. Бац! Широченная лапа отвесила Диме сочного леща. Слишком сочного. Димина голова дернулась, как у игрушечного болванчика.
Стойкий дух Димы на некоторое время отделился от тела. И Дима не смог увидеть, как осуществилось его недавнее желание. Впрочем, это можно было считать везением, потому что встреча Ротгара и троллей закончилась совсем не так, как надеялся Дима.

* * *

Карина, шедшая впереди, внезапно остановилась и вскрикнула. Беззвучно. Ротгар успел закрыть ее рот ладонью.
Его суровое лицо отразилось в расширенных от ужаса зрачках полукровки.
– Что ты трясешься? – прошипел он.– Это всего лишь шайка глупых городских попрошаек.
– Но нам их не обойти,– испуганно прошептала Карина.– Это единственная дорога отсюда.
– Обходить их? – презрительно произнес Ротгар.– Я – Туат'ха'Данаанн. Я не бегал от настоящих пещерных огров. А уж от этих…
– Нет, нет, пожалуйста, не надо…– умоляюще проговорила Карина, пытаясь удержать своего спутника.– Они тебя убьют…
– Они? Меня? С дороги, полукровка! – Ротгар грубо оттолкнул Карину и вышел из зарослей.

Тролли столпились на площадке. Голов шесть. Вернее, шесть желудков. Голова тролля – это всего лишь часть тела, где находится пасть. Итак, полдюжины «желудков» копошатся перед воротами. Возможно, решили сожрать трупы тех, кого парализовала полукровка.
Ротгара этот вариант не устраивал. Не хотелось привлекать внимание полиции. Не то чтобы он опасался полицейских… Но излишнее внимание людей может причинить определенные неудобства. Как и большинство ши, Ротгар относился к людям достаточно пренебрежительно, но охотно пользовался благами, которые могло предоставить людское сообщество. Любитель баранины не станет отказываться от овечьей шерсти. Но он не станет жать на педаль газа, когда дорогу переходит овечья отара.
Сейчас Ротгар рассудил, что три брошенных мотоцикла привлекут больше внимания, чем три мотоцикла и два отрубившихся русских байкера. Полицейские могут прийти к выводу, что байкеры пришли в такое состояние от какой-нибудь наркотической дряни. Двое выпали, а третий куда-то убрел. Обычное дело.
Полдюжины троллей, каждый из которых минимум в два раза крупнее Ротгара. Но, как он только что справедливо заметил, это всего лишь городские огры. Крысы-переростки. Измельчавшее и обленившееся помоечное отребье. Они бросятся наутек от одного лишь вида Туат'ха'Данаанн. А если в каком-нибудь огре глупость возобладает над трусостью, то на этот случай у Ротгара имеется «последний довод».
Ротгар вышел на площадку и остановился.
Тролли заметили его не сразу: толпились, шумели, словом, вели себя именно так, как и ожидал Ротгар. Право, убивать таких увальней попросту неспортивно. Тот огр, которого Ротгар использовал для ловушки, достался Туат'ха'Данаанн до смешного легко. Даже бродячий пес оказал бы более серьезное сопротивление. Иногда Ротгар с тоской вспоминал прошлые времена. Тогда тролли были действительно могучи и стремительны. Выследить и завалить такого исполина было делом весьма непростым и увлекательным. Сейчас настоящих пещерных троллей в Швеции почти не осталось. Говорят, многие переселились к своим родичам в Азию. Там отменные горы: Тибет, Гималаи, Тянь-Шань… Что ж, когда с Охотником будет покончено, придется перебираться туда.
Ротгар не любил Азию. Ему не нравились азиатские человечки. И тамошняя нелюдь – тоже. Там слишком много таких, кто может отправить бессмертного в Мир-под-Волнами. Но жизнь без риска, без Игры – это не жизнь, а прозябание. Повелевать жалкими людишками – что может быть скучнее. Такое годится для кого-то из Тил'вит'Тег, но не для Туат'ха'Данаанн.
Нет,– поправил себя Ротгар.– Охотник – не единственное развлечение в здешних краях. Еще есть эта девочка, Малышка… Если она окажется тем, на что надеется Ротгар, это будет невероятная удача. Все Врата откроются перед Ротгаром. Даже Врата Дану. В сравнении с этим даже Охотник Карлссон – всего лишь мелкая забава.
Хотя, надо признать, с Карлссоном Ротгар тоже позабавился всласть. До сих пор приятно вспомнить, как этот огр выл, обнаружив то, что осталось от его самки и детеныша. Ротгар слышал этот вой за три мили. Слышал – и наслаждался. Можно было не сомневаться, что после такого «сюрприза» Охотник будет гоняться за Туат'ха'Данаанн хоть до Предела Времен. Правда, этой ночью Охотник удрал. Но он вернется. Непременно.

Тролли наконец заметили Ротгара.
– Сид! Сид! – заверещали они и всей шайкой бросились к Ротгару.
Ротгар остановился. Ишь, расхрабрились. Посмотрим, хватит ли у них храбрости, когда он предстанет перед ними в облике воина Туат'ха'Данаанн. Том облике, которым с младенчества пугали этих недоумков грязные мамаши.
Родгар остановился. И превратился.
Человек не сумел бы увидеть превращение, но глазам троллей было доступно ви€дение  , поэтому, когда вместо обычного сида они узрели трехметрового воина, облаченного в серебристые доспехи, с пылающим клинком в руках и крыльями света за спиной, это ошеломило их получше удара дубинкой по макушке.
Воин взмахнул мечом. Несколько огненных капель, слетевших с клинка, попали на оцепеневших троллей. Раздался пронзительный визг. Запахло паленой шерстью…
И вся шайка, дружно развернувшись, бросилась наутек.

Дима всего этого не видел. Но ему повезло. Вдвойне. Тролли его не бросили – унесли с собой. Впрочем, огр, который держал Диму, уволок его лишь потому, что с перепугу забыл, что от этой ноши можно избавиться.
В общем, тролли удирали очень быстро. Без оглядки. А если бы оглянулись, то увидели бы, как из парковых зарослей появился еще кое-кто. Кое-кто, преодолевший страх…

– Надеешся напугать меня этой дурацкой голограммой? – спросил Карлссон.
– Ого! – восхитился Ротгар.– Какие мы, оказывается, слова знаем!
Трехметровый воин, незримая ипостась Туат'ха'Данаанн, растаяла в ночном воздухе.
– Долго я гнался за тобой, сид,– негромко произнес Карлссон.
– Ну вот, ты меня и догнал,– усмехнулся Ротгар.– Тебе легче?
– Еще нет. Но – будет,– Карлссон шагнул вперед.
– Ты так в этом уверен? – Ротгар сделал шаг назад.

Карина, укрывшаяся в кустах по ту сторону решетки, смотрела на двух заклятых врагов и не знала, на чьей она стороне. И Охотник, и Туат'ха'Данаанн были для нее одинаково страшны. Хоть бы они друг друга прикончили…
– Уверен. Твоя ловушка не сработала. Это и есть загадочный круг сидов? (Еще один шаг вперед.) Сотня поганок и три мешка мертвой земли?
– Но ты струсил, тролль. (Шаг назад, левая рука – на пряжку ремня.) Ты удирал без оглядки. Как твои сородичи, увидевшие мой истинный облик.
– Твой истинный облик – опарыши в навозной куче. (Еще шаг.) Скоро ты примешь его, я об этом позабочусь. А потом расскажу моим сородичам о ловушке Туат'ха'Данаанн. И еще одна подлость сидов станет общеизвестна.
– Нет,– качнул головой Ротгар.– Ты никому ничего не расскажешь, Охотник Карлссон.
Пряжка его пояса щелкнула, расстегиваясь. Взмах – и серебристая молния метнулась к шее Карлссона.
Он отпрянул, но недостаточно быстро. Кровь брызнула из рассеченного плеча.
– Тролли упрямы,– насмешливо проговорил Ротгар.– Они не понимают слов. Поэтому время от времени приходится прибегать к «последнему доводу». Что, продолжим нашу беседу, Охотник, или ты опять удерешь?
– Продолжим,– мрачно сказал Карлссон.
Кровь текла из его раны. Никак не останавливалась. Бежать было бы правильным решением. Но он – не мог.

Глава двадцать третья
«Усадьба» Скаллигрима

– Вчера был в этом трактире,– говорит один тролль другому.– Было неплохо. Свежее пиво, толстый трактирщик. И выпивка, и закуска. Зайдем?
– А стоит? – спрашивает второй.– Видишь, тут написано: для троллей пива нет. Нет выпивки, значит, нет и закуски, верно?
– Неверно,– говорит первый тролль, распахивая дверь.– Когда нет выпивки, закуска превращается просто в еду.

– Ну, здравствуй, дом родной! – провозгласил Скалли, сдвигая крышку люка. Сверху потянуло прохладным ветерком. Лейка жадно вдохнула полной грудью чистый воздух. После полуторачасового путешествия по канализационной системе Стокгольма любой воздух покажется чистым. Железная винтовая лестница уводила наверх.
– Лезь, чего топчешься? – подтолкнула ее в спину троллиха.– Все устали, не только ты! И в глаза не свети! Вот же подобрал братец девку неуклюжую!
Всю дорогу троллиха на правах сестры Карлссона и в некотором роде Лейкиной золовки считала своим долгом наставлять Лейку и учить ее жизни. Надоела – страшно! Даже если у Лейки и мелькала мыслишка связать себя с Карлссоном узами брака, то теперь она твердо решила: никогда этому не бывать. Приобрести таких родственничков… Не дай Бог!
Лейка полезла наверх. Но что ждет ее там? Она готовила себя к худшему. Если заброшенная квартира, обиталище Карлссона в Питере, кажется троллям «роскошью», то что для них – нормальное жилье? Нора, прорытая в мусорной куче?
Лестница вывела на какую-то площадку.
Посветив под ноги, Лейка обнаружила гладкий, довольно чистый бетонный пол. Просторное помещение, почти пустое, только у стены стояли какие-то ящики, валялись толстые деревянные балки. Заметив нечто, напоминающее токарный станок, Лейка решила, что тролли привели ее в производственное помещение, что-то вроде склада или мастерской. Лейка посветила наверх. Прямо над головой луч фонарика уперся во что-то темное, огромное, тяжелое, источающее тот самый химический запах. Черные, матово блестящие, как будто намазанные воском толстые доски уходили в темноту. В этом было что-то мистическое…
И тут луч фонаря выхватил из темноты голову бородатого длинноволосого мужчины… Отрезанную человеческую голову! А рядом – еще одну. На этот раз – женскую. Лейка ухватилась за поручень. Ей стало нехорошо.
– Ну что встала! – отпихнув Лейку в сторону, наверх выбралась Кунигунда.
Луч фонаря прыгнул, «угодил» в какую-то застекленную коробку… в которой лежал скелет.
Кунигунда толкнула Лейку еще раз. Потому что ее саму отодвинул вылезший Скаллигрим. Большой тролль устремился к нависающей над ними массе, вскинул руки, ухватился за что-то… и пропал. Не совсем, как выяснилось. Через мгновение сверху свесилась ручища:
– Давай!
Кунигунда пихнула Лейку, тролль ухватил ее за руку – Лейка и пискнуть не успела, как оказалась наверху. Здесь было так же темно, как в канализации, и тоже пованивало. Но не гнилью и фекалиями, а чем-то химическим.
– Отойди,– буркнул тролль, склонился над люком и тем же манером вытянул наверх свою массивную супругу.
– Что это? – шепотом спросила Лейка.
– «Васа»,– негромко ответил Скалли.– Выключи свой фонарь. Тут человечки повсюду понавесили разных коварных ловушек для подслушивания и подглядывания…
Из люка выбрался Нильс, и тролль бесшумно опустил тяжелую крышку. Лейка послушно нажала на кнопку, и все вокруг погрузилось во мрак. Когда Лейкины глаза немного привыкли к темноте, она обнаружила, что откуда-то сбоку пробивается слабенький красноватый свет. «Датчики,– догадалась она.– Сигнализация. Куда же они меня притащили?»
– Иди за мной,– еле слышно приказал Скалли, взяв Лейку за руку. Тролли цепочкой пробирались мимо ящиков, каких-то деревянных конструкций.
Неожиданно стало гораздо светлее. Черная громада, нависающая над головой, круто ушла куда-то вверх. Лейка подняла голову и увидела огромный корабельный руль, а над ним – украшенную резьбой корму с надстройкой, уходящую на высоту третьего этажа. В стене напротив кормы находилась пустая смотровая площадка, над которой горела одинокая лампочка. Где-то в высоте смутно виднелись мачты и реи.
– Ух ты! – восхищенно прошептала Лейка.– Старинный корабль!
– «Васа»,– повторил тролль.– Наш дом.
Обогнув руль, он зашел под корму, за что-то потянул – и в днище открылся люк.
– Заходи,– пригласил он Лейку и добавил с гордостью: – Добро пожаловать в усадьбу Скаллигрима! Пойдем, покажу тебе мои хоромы.

– Ну как тебе здесь? – спросил большой тролль.– Впечатляет?
По его голосу было ясно, какой реакции он ждет. Почтительное восхищение и священный трепет. Что ж, это справедливо. «Усадьба Скаллигрима» в самом деле производила сильное впечатление.
Тролль и Лейка отдыхали после экскурсии по кораблю в офицерской кают-компании на корме. Они сидели на полу и пили пиво, купленное Лейкой до того, как они нырнули в стокгольмскую клоаку.
Обстановка в кают-компании была более чем спартанская. То есть – вообще никакой мебели. Стены да пол. Вернее, палуба, восстановленная реставраторами. Аромат свежей сосны смешивался с запахом консервирующей пропитки. Таковы были все помещения внутри корабля. Всё, что сохранилось, извлекли и распределили по пяти этажам музея. Главный же экспонат, сам «Васа», красовался в центре.
– Супер! – Лейка бросила взгляд в окно, то есть в иллюминатор. Ее глаза уже привыкли к слабому свету лампочек сигнализации. Здесь еще относительно светло. На нижних палубах вообще кромешная тьма.– Так это, выходит, музей?
– Ага.
– Ну вы даете! А если обнаружат? Тут же толпы народу шатаются!
– Пускай шастают,– равнодушно произнес тролль, прихлебывая пиво.– Они же днем шатаются, а не ночью. Днем мы все равно спим.
– А если все-таки кто-то войдет?
– Пусть. Тролля не всякий разглядит. А который разглядит, тому и глаза отвести можно.
Внизу, во тьме, что-то прошуршало, скрипнуло, и в дверном проеме загорелись зеленоватые глазки.
– Пиво дуете? – раздался голосок Нильса.– Пап, дай глотнуть!
– Обойдешься. Иди погуляй.
– Мама велела передать, что ужин скоро будет,– сообщил Нильс.
Вместо того чтобы уйти, тролленыш проскользнул в кают-компанию и затаился в уголке. Разглядеть его и правда было почти невозможно.
– Тут что, и кухня есть? – заинтересовалась Лейка.
– Камбуз,– подтвердил Скаллигрим.– На второй палубе.
– С ума сойти. Я и не думала, что старинные корабли такие здоровенные. Сколько тут этажей!
– Палуб,– поправил тролль.
Корабль действительно был огромен, даже по современным меркам. Он напоминал многопалубный паром, на котором они приплыли в Швецию, только палубы здесь были такие темные и низкие, что приходилось пробираться по ним пригнувшись, чтобы не разбить голову о потолок.
– Самый большой корабль королевского флота Густава Адольфа Второго,– с гордостью произнес Скаллигрим.– Помню, как его на воду спускали. Красота!
– Помнишь? – Лейка не сразу вспомнила, что тролли – долгожители.– То есть ты видел этот корабль, еще когда он плавал?
– Видел. Скажу тебе – более красивого корабля я в жизни не встречал. Он и сейчас хорош, хоть и черный, а тогда он был весь разукрашен – красный, белый, синий, всюду позолота. Флаги развеваются, пушки палят, людишки веселятся… Словом, роскошное зрелище было. Особенно когда он перевернулся.
– Как – перевернулся?
– Да так. Вышел в гавань, поднял паруса, тут ветерок подул, корабль накренился… Бульк – и нет его.
– Обалдеть,– пробормотала Лейка.
Ей стало немного не по себе. Корабль-то, оказывается, этакий средневековый «Титаник»…
– Чего же он так? Спроектировали его неудачно, что ли?
– Наверно,– безразлично сказал тролль.– В общем, утоп. А лет тридцать назад я узнаю€, что его выловили, починили и выставили тут. Пролез я сюда как-то ночью – любопытно же поглядеть, что с ним за три века стало. Посмотрел. Вижу – хорошо сохранился. Почему бы, думаю, не сделать его своим семейным жилищем? Здесь просторно, центр, парк рядом. Рестораны всякие. Так что и погулять, и подкормиться можно.
– Неужели люди не беспокоят? – усомнилась Лейка.
– Вот уж двадцать с лишним лет тут живем, и только радуемся. Людишки так боятся, что кораблик этот развалиться может, что внутрь почти и не лазают.
Папаша-тролль умолк и снова принялся за пиво. На нижних палубах что-то поскрипывало и вздыхало.
«Надеюсь, тут нет ни крыс, ни призраков»,– подумала Лейка.
Впрочем, скорее всего, шумела троллиха, которая возилась на камбузе.
– Папа,– подал голос Нильс,– это что же, наш дом когда-то по морю плавал? Как железные корабли во фьорде?
Скаллигрим подтвердил.
– Здорово! И утонул?
– С кораблями это частенько случается.
– Да?
Тролленок задумался.
– Почему железные корабли не тонут? – спросил он через полминуты.– Они же такие огромные и тяжелые!
– Это, сынок, злая магия,– степенно ответил Скалли.
– А как железные корабли двигаются? Я не видел ни парусов, ни весел. Тоже магия?
Тролль кивнул.
– А как люди это делают? Ну расскажи!
– Как-как? Наловят гремлинов…– тролль что-то прикинул на пальцах,– сотен пять-шесть, посадят в трюм и заставляют свою машину двигать. Дело нехитрое. Главное – заклинание подходящее подобрать.
– А ты бы – смог?
– Ясное дело,– пробасил большой тролль.
– Ух ты! – загорелся Нильс.– Давай и мы тоже так сделаем!
Скаллигрим укоризненно взглянул на сына.
– Не тролльское это дело – по морю плавать. Рыбы, гады подводные, русалки плавают. Им так положено – в море жить. А троллю положено ходить по земле.
– Вы что несете? – вмешалась возмущенная Лейка.– Какие еще чары? Гремлинов каких-то придумали!
– Ты что, гремлинов не знаешь? – снисходительно спросил тролль.– А еще человек!
– Почему ж не знаю? Даже фильм такой есть – «Гремлины». Такие ушастые чебурашки, которые от воды вырастают и становятся кровожадными монстрами.
– Ну до чего же невежественна,– вздохнул Скалли.– Слушай и запоминай. Гремлины – это духи техники. Мелкие любопытные твари, благодаря которым существует вся ваша техногенная цивилизация. Гремлины произошли от гоблинов, которые увлеклись механикой и навсегда попали в плен к машинам. Гремлинами повелевают могущественные колдуны, которые умеют создавать заклинания – они называют это «писать код». Я как-то встретил одного… Еле спасся… А корабли… Ну сама подумай: разве может такая махина по воде плавать? Да если бы не чары, она бы сразу потонула…
Лейка презрительно фыркнула.
– Ужас! Ну и суеверия! При чем тут магия? Корабль плавает потому что… потому что…
Минут десять Лейка пыталась объяснить троллям, почему не тонет железный корабль, даже процитировала закон Архимеда, но тролли ничего не поняли.
– Вот видишь! – торжествующе заявил Скалли, когда Лейка, отчаявшись, умолкла.– Магию умом не понять.
– А самолет, по-вашему, как летает? – сердито спросила Лейка.– Тоже волшебство?
При слове «самолет» Скалли сплюнул через левое плечо.
– Самое чернейшее из черных. Приблизиться к этой штуке – верное самоубийство. Даже подумать страшно, до чего дошла человеческая магия! Без сидов тут точно не обошлось…
– Как насчет автомобилей? – не отставала Лейка.– Кажется, на них вы спокойно катались!
– Не то чтобы спокойно, но катался,– согласился Скалли.– Эту магию я в состоянии перетерпеть. Главное – чтобы была земля под ногами…
– Т-с-с! – схватила его за руку Лейка.– Слышите?
Скрип и шорох послышались снова, теперь как будто ближе. Теперь к ним прибавился быстрый легкий топот множества ног. Прислушавшись, Лейка уловила далекое бормотание и смешки.
– Тут кто-то есть! – прошептала она.
– Должно быть, родичи пожаловали,– отозвался Скалли. Он поднял голову и принюхался.– Ага, гостинчик приволокли!
– Так вы тут не одни живете?
– Кто же в усадьбе втроем живет? – удивился тролль.– А родичи? Наш клан – один из самых древних. Потомственные стокгольмские тролли. Жену, правда, я взял из провинции. Но тоже из хорошего рода. Тем более брат ее, как ты знаешь, Охотник. А это, знаешь ли, очень уважаемая профессия. Что же до моих родичей, то прадед мой по отцу был из первых троллей, что рискнули в человечьих городах пристанище обрести. А сын его, дед мой…
Тут тролль принялся перечислять родственников в порядке старшинства, не забывая особо остановиться на заслугах каждого. Родичей и заслуг оказалось немало. Нильс, который знал все эти истории наизусть, сразу заскучал, пискнул: «Я пошел к маме, помочь» – и убежал на нижние палубы.
Шум снизу между тем стал погромче. Там спорили, причем довольно азартно. Пару раз, судя по звукам, дело дошло и до рукоприкладства.
– Чего это они там расшумелись? – спросила Лейка.
– Составляют праздничное меню в честь нашего приезда. Сейчас совещаются, как приготовить главное блюдо.
– А что у нас на обед? – спросила Лейка.
Скалли ухмыльнулся, еще раз принюхался.
– Думают, я не догадаюсь! – проворчал он добродушно.– Дурочки. Да им тут все провоняло!
– Чем?
– Не чем, а кем. Сиденка они поймали.
– Что, эльфа? – ужаснулась Катя.
– Нет, не сида. Раба сидов, из человечков. Поймали и помалкивают – хотят сюрприз мне сделать. Ну все равно молодцы,– Скалли облизнулся: – Ну мы сегодня гульнем!
Лейка судорожно сглотнула.
«Похоже, сегодня вечером ужинать мне не придется»,– подумала она.

Глава двадцать четвертая
Кое-что о троллях и их кулинарии

Как определить, настоящая ли рядом с вами троллиха?
Очень просто. Если проснувшись рядом с ней и увидев, что ее голова лежит на вашей руке, вы тут же отгрызаете себе руку, чтобы убежать, значит, троллиха настоящая.

Дима очнулся, когда его в очередной раз окунули в воду. Тролли миновали то ли шлюз, то ли док, снова нырнули в воду, вынырнули в какой-то норе, затем долго тащились по низким тесным и вонючим подземным ходам.
Окончилась эта беготня в месте темном и неприятном. Диму подняли наверх и с размаху бросили на что-то жесткое. Затем тролли ушли, предоставив Диму самому себе. Однако в полной мере насладиться одиночеством Дима не смог, поскольку так сильно ударился головой об пол, что снова отключился.
Когда сознание вернулось, Дима обнаружил, что его окружает покой, то есть темнота и тишина. Удивительно, но чувствовал он себя неплохо, если не считать таких мелочей, как общая ломота и боль от многочисленных ушибов – надо полагать, следствия давешней гонки по крышам и задворкам. Еще очень хотелось пить.
Дима сел. Потом ощупал то, на чем лежал.
В ладони ему тут же впилась заноза. Под ним были кое-как оструганные доски.
Внезапно Диму охватил ужас: почудилось, что его похоронили заживо.
Однако вытянутые в стороны руки стенок не нащупали, и у Димы отлегло от сердца. Таких просторных гробов не бывает, это просто помещение с деревянным полом. Дима пополз на четвереньках в сторону и через минуту наткнулся на стенку. Стена была тоже деревянная, только не занозистая, а гладкая, словно воском намазанная, и при этом воняла химией.
«Какой-нибудь сарай»,– решил Дима.
И тут он с радостью обнаружил, что в его темнице не так темно, как показалось сначала. Через щели в потолке сочился слабенький свет. Правда, толку от этого света было не много. Проведя небольшое исследование, Дима установил, что заточен в узком длинном пустом помещении с низким потолком. Что это за место, где оно расположено и, главное, зачем его сюда притащили тролли, оставалось загадкой.
Дима сел на пол и задумался. Он размышлял о будущем. В частности, о том, что с ним будет дальше. Троллей Дима не очень опасался. Судя по Карлссону, с ними вполне можно иметь дело. Может, и неплохо, что тролли утащили его из гостиницы. В некотором роде они его даже спасли от эльфов. Что будет дальше, Дима тоже мог предположить. Троллям нужно найти Ротгара, чтобы отомстить за убитого им соплеменника (зачем же еще?), и они полагают, что Дима может им помочь. За этим они его и приволокли в этот амбар. Ну что ж, он с удовольствием поспособствует этим простым парням в поисках сидов. Только надо как-то найти с ними общий язык. В смысле, отыскать такого тролля, который понимает по-английски, а еще лучше – по-русски. Или найти человека-переводчика.
Но это позже. Для начала неплохо было бы, если бы кто-нибудь из спасителей дал Диме воды. Пить хотелось все сильнее.
– Эй! – попробовал крикнуть Дима. Крик вышел слабенький.– Люди! В смысле, тролли! Вы где? Я пить хочу!
Дима замолчал, прислушался. Вокруг было тихо.
– Ау-у-у!!!
На этот раз Дима заорал во всю мочь.
И добился результата.
Над головой протопали тяжелые шаги, и в стене почти над головой у Димы открылась дверь. В дверном проеме стоял тролль. Его глаза тлели в полутьме зеленоватым огнем.
– Хай! – обратился к нему Дима.– Как насчет дать попить? Дринк! Вотер!
Тролль что-то прорычал по-шведски, несколько раз помянув сидов. Судя по его интонациям, тролль был недоволен. Рычание сопровождалось выразительной жестикуляцией, смысл которой угадать было нетрудно: «Еще раз пикнешь – голову откручу!».
Дима испуганно умолк.
– Дринк,– повторил он полушепотом.– Плиз!
Тролль, рыкнул напоследок и, захлопнув за собой дверь, ушел. Хотелось надеяться, что за водой. Диме показалось, что он все-таки понял, о чем его просили.
Пленник ждал возвращения тролля долго, пока не стало окончательно ясно, что надежды не сбудутся: воды ему не принесут. Между тем пить хотелось все сильнее. И одновременно крепла решимость бороться за свои права.
Он встал. Подошел к двери. Неудивительно, что он не заметил ее, изучая помещение,– дверь располагалась существенно выше уровня пола.
Итак, тролль запретил Диме кричать, но ведь он ничего не говорил о том, что нельзя стучать в дверь.
Стража поблизости явно нет – за дверью совсем тихо.
И тут Дима выяснил еще кое-что: на двери не было замка!
Дима осторожно потянул дверь на себя, и она беспрепятственно открылась. Снаружи никого не оказалось. Сердитый тролль-стражник – если это был стражник,– куда-то свалил.
Дима перешагнул порог и попал в еще одно, точно такое же длинное помещение с низким потолком и дверью у дальней стенки. Здесь было гораздо светлее. Рассеянный свет проникал через узкие прямоугольные окна, похожие на бойницы. Окна располагались через равные промежутки вдоль левой стены. Дима подошел к ближайшему «окну», но не увидел ничего, кроме бетонной стены. Тогда он высунул голову, посмотрел по сторонам и обалдел. «Окно», сквозь которое он изучал местность, оказалось орудийным портом. Тролли затащили его на старинный корабль!
И вдруг все погрузилось во тьму. Остались только огоньки сигнализации.
Дима испуганно заморгал, не понимая, что произошло. Он не знал, что именно в этот момент в музее «Васа» закончился рабочий день.
Дима втащил голову обратно. Теперь на верхней палубе было так же темно, как и на нижней. Но, по крайней мере, стало ясно, в каком направлении идти. Дима ощупью двинулся в сторону двери… И вдруг замер.
Из-за дальней двери доносились голоса.
Дима едва не бросился бегом обратно, но удержался. Какой смысл возвращаться? Раз тролль не запер дверь, значит, можно свободно ходить, где хочешь. Может, тролли просто положили пленника (или все-таки спасенного союзника?) в трюме отдохнуть, пока он не придет в себя, а вовсе не собирались его заточать? К тому же ему сильнее прежнего захотелось пить.
Добравшись до двери на следующую палубу, Дима притаился и начал подслушивать. До него долетали обрывки фраз на незнакомом языке, скрип шагов по палубе. Голоса были грубые, но явно женские. В воздухе повеяло чарующим запахом овощного супа. Дима сглотнул слюну. Он вдруг осознал, как проголодался. И одновременно почувствовал себя спокойнее. Там, где женщины варят суп, вряд ли таится какая-то опасность, решил он и толкнул дверь.
Да, это был камбуз. Посреди очередного низкого темного помещения топился каменный очаг. Красноватый свет углей, рдеющих под железной решеткой, едва освещал кухню. Над очагом висел большой чугунный котел архаичного вида, в котором булькал тот самый суп. Над котлом имелась вытяжка – явный новодел. У стен, тонущих в темноте, смутно виднелись столы, шкафчики с посудой и всякая кухонная утварь. Возле котла столпились несколько женщин – крупных, неопрятных и довольно-таки страхолюдных теток.
Дима открыл дверь совсем тихо, тем не менее тетки услышали: дружно обернулись и уставились на него.
– Хэллоу, ледиз! – вежливо поздоровался Дима.– Вот эбаут кап оф вотер? 
«Леди» некоторое время сверлили гостя подозрительными взглядами. Потом в котле громко булькнуло, одна тетка пихнула другую, та третью, третьей пихать было некого, и она занялась супчиком, а две другие тем временем залопотали по-своему, то и дело показывая на Диму. Третья тоже косилась на него, не забывая, впрочем, помешивать варево ложкой размером с лодочное весло. Судя по габаритам котла, в будущем пиршестве должны были участвовать человек триста. Или три десятка троллей. Дима вспомнил аппетит Карлссона и решил, что трех десятков даже много. Хватит дюжины. Наверняка это обед той банды, что уволокла Диму из гостиницы. И никакие это не тетки, а самые настоящие троллихи. Какие, однако, рожи… Впрочем, у их мужиков – не лучше.
Тут в Димином желудке засосало. Есть ему тоже хотелось страшно. Правда, все же меньше, чем пить.
– Ай вонт ту дринк!  – сообщил он кухаркам.
В ответ послышались смешки.
Ну да, пить попросил. Так смешно!
– Да ну вас на фиг! – сказал Дима по-русски, огляделся, не нашел ничего, что можно было бы пить, снял с крючка поварешку и зачерпнул из котла. А что, суп ведь тоже жидкость.
Подходящий оказался супчик: не густой, не соленый, а кисленький… Горячий только.
Напиться Диме не дали. Он и нескольких глотков не успел сделать, как поварешку у него отобрали.
Беззлобно, впрочем. Димина попытка откушать супчику развеселила троллих необычайно.
– Идиотки! – выругался Дима. И совсем уж решил покинуть негостеприимное место, как его звонко хлопнули по спине. Дима подпрыгнул от неожиданности, обернулся… И увидел молодую грудастую троллиху, которая протягивала ему оловянную кружку. В кружке плескалась вода.
Дима выхлебал чашку за секунду, отдал кружку троллихе.
– Спасибо!
Его «спасительница» широко улыбнулась, блеснув крупными белыми зубами… И игриво ущипнула Диму за бок. Причем довольно сильно.
– Ты чего? – изумился Дима.– Ой!
Его ущипнули еще раз, уже совсем… неприлично.
Дима опомниться не успел, как оказался в окружении троллих, тискавших его и щупавших абсолютно бесцеремонно. Он попытался вырваться… Не тут-то было. Каждая троллиха в отдельности была раза в два покрепче Димы, а вчетвером они просто устроили ему «пятый угол». Вертели и мяли, как игрушку. И при этом весело болтали, то и дело поминая сидов.
Вспомнив свои кунгфушные навыки, Дима отбивался изо всех сил, молча и яростно, но даже самые жесткие блоки троллих не впечатляли.
Наконец его оставили в покое. Скорее всего не потому, что поварихам наскучила игра, а потому что между ними завязался жаркий спор. Предмет полемики остался непонятным, но сам спор сопровождался такой энергичной пантомимой, что Дима, намеревавшийся поначалу под шумок улизнуть из камбуза, решил остаться и досмотреть бесплатное шоу.
Одна из троллих, с жаром что-то доказывая, изобразила руками, как будто что-то разрывает. Другая отрицательно потрясла головой, плюнула на пол и растерла плевок ногой. Первая вознамерилась ухватить оппонентку за волосы, но двое других не дали.
Дима глядел и потешался.
До чего же они прикольные, эти тролли.
И надо же до чего додумались – устроили себе жилье в заброшенном корабле…
Тем временем в дискуссии победила третья троллиха.
Выразив жестами свое полное несогласие с обоими спорщицами, она внезапно ухватила правой рукой столовый нож, а левой сграбастала Диму.
Он и пикнуть не успел, как его опрокинули навзничь на стол, а здоровенный нож рассек воздух в опасной близости от Диминого живота. Взяла бы троллиха сантиметров на десять пониже – получился бы из Димы экспонат для демонстрации харакири.
– Ты что творишь! – заорал он, попытался вывернуться, но здоровенная троллиха приплюснула его к столу. Как кошка – лягушку. Отбиваясь, Дима пнул ее ногой в нос. Основательно врезал. Но троллиха даже не пошатнулась. И нос ее, похоже, ничуть не пострадал. Но физиономия стала такой, что Дима решил: всё, настал его последний миг…
И тут троллиха его отпустила.
Дима немедленно спрыгнул со стола… И увидел, что тетки снова столпились кучкой у очага, а в дверях стоит тролль – тот самый, вожак.
Бац! Троллиха, едва не выпустившая Диме кишки, получила смачную затрещину.
Вякнула что-то возмущенно, но когда тролль поднял кулачище размером с полторы пивные кружки, троллиха сочла, что лучше помалкивать.
Тролль огляделся угрюмо, рявкнул еще разок – троллихи поспешно занялись делом, и сделал Диме знак – иди за мной.
Дима охотно повиновался. Оставаться в компании «прикольных» троллих ему как-то расхотелось.

Глава двадцать пятая
Встреча старых друзей; и еще о том,
кто страшнее, чем рассерженный тролль

Встречаются два тролля.
Один говорит другому:
– Если бы тебе предложили женится на троллихе, которая колотила бы тебя три раза в неделю, но каждый день подносила тебе бочонок пива, ты бы согласился?
– Конечно! – не раздумывая отвечает второй.
– Уверен?
– Конечно. Ведь пиво я сам себе подношу, а колотит она меня все равно каждый день.

– Прикинь, Скалли, этот дурачок сам на камбуз прибежал,– сказал Ниссе, двоюродный дядюшка Скаллигрима.– Бабы его уже, считай, под нож пустили, когда я подоспел.
– Молодец, что вмешался,– одобрил Скаллигрим.– У этих женщин одна стряпня на уме. А мне с этим прислужником сидов поговорить требуется. Как говорят людишки: делу время – потехе час. Так что сначала побеседуем, а потом и повеселимся,– Скаллигрим похлопал себя по брюху.
– А может, пока эту пищу закуховарим? – указал тролль на беспечно дремлющую Лейку.
– Эту – нельзя. Эта – Охотника. Он с нею даже ложе делил.
– Тьфу, пакость! – скривился дядюшка.– Я б за этакое непотребство любому из своих так хайло отформовал…
– Ты Охотника с прочими не равняй,– строго сказал Скаллигрим.– Во-первых, он просто так ничего не делает, потому что – Охотник; во-вторых, он жены моей Кунигунды старший брат, так что кто его тронет, тому придется иметь дело сначала с ней, а потом – со мной; а в-третьих, лично я никому бы не советовал Охотникову физию кулаком пробовать. Да ты и сам это знаешь, дядюшка.
– Знаю, племянничек. Не беспокойся. Я своих булдыганов предупрежу. На девку эту человеческую никто даже облизнуться не посмеет. Сам знаешь, как у нас тут Охотника уважают. Тем более – сейчас. Сейчас новость одну тебе скажу, Скалли. Страшную новость. Туат'ха'Данаанн Ротгар-Убийца снова в Стокгольме! Э-э-э… да ты вроде не удивлен?
– Для меня это не новость, дядюшка,– степенно произнес Скаллигрим.– Затем я и вернулся домой так поспешно, не жалея ни себя, ни родных. Так спешил, что не сушей – морем плыл, на железной посудине человечков, что хитрой магией по воде носима.
– Морем? – Дядюшка охнул.– Шутишь?
– Разве подобным шутят? – сурово произнес Скаллигрим.– Пришлось претерпеть и такое, дядюшка. Уж очень спешное дело. Надобно Охотника предупредить, что готовит Туат'ха'Данаанн ему западню. И помощь оказать.
– Охотнику? О чем ты толкуешь, племянничек, не пойму. Если сам Охотник не сумеет с Туат'ха'Данаанн Ротгаром управиться, так кто ж тогда ему помочь в силах?
– Я,– сказал Скаллигримм.– И ты. Все мы разом.
– Как это – разом? – удивился дядюшка.– Кучей, что ли?
– Не кучей, а вместе. А как – это я подскажу. Ибо познал я ныне, дядюшка, людскую науку о тайной войне.
– Эх, что ты говоришь, Скаллигрим! Что людишкины войны против Туат'ха'Данаанн? Сколько веков он нас режет. Вместе иль порознь – всё равно он нас поубивает. Ему ж огра кончить – что тебе кружку эля выпить. Он, может, даже и не сид теперь, а вообще не понять, кто.
– Как это – не понять?
– А так! Два заката назад убил он одного нашего из Вазастана. Убил и ел!
– Ничего не путаешь, дядюшка? – усомнился Скаллигрим.– Быть того не может, чтобы сид огра ел!
– Ничего я не путаю! – обиделся дядюшка.– Своими глазами эту трапезу видел!
– Ты видел, как Ротгар-Убийца ел плоть огра?!
От его крика Лейка проснулась, поглядела на Скаллигрима недовольно и снова задремала.
– Самого Ротгара я тогда не видел,– с дрожью в голосе сказал дядюшка.– Видел то, что осталось после трапезы. А Ротгара я видел позже. Здесь, неподалеку.
– И что?
– Да ничего,– отводя взгляд, проговорил дядюшка.– Мы ж не знали, что это сам Ротгар-Убийца. Мы думали – обычный сид. Полоумный. А как увидели, так, ну, сам понимаешь…
– Удрали,– сказал Скаллигрим.
– Так любой бы убежал. И ты тоже. Ужас-то какой!
– Не страшней, чем в железной бочке по морю плыть,– строго произнес Скаллигрим.– Что еще было?
– Да ничего более. Убежали. Он – не догнал.
– Или – не гнался?
– Может, и не гнался. Мы не оглядывались. Зато приспешника сидов мы все-таки с собой унесли.
– Это вы, конечно, молодцы,– похвалил Скаллигрим.– Давай-ка его сюда, будем, как людишки говорят, снимать с сиденка показания.

Тролль, присматривавший за Димой, а вернее, попросту заткнувший дверной проем собственной тушей, посторонился, и в кубрик ввалился вожак. Ни слова ни говоря, он ухватил Диму за плечо и поволок за собой. Сопротивляться ему было – все равно что пытаться остановить асфальтовый каток. Так что Дима покорно повлекся, куда тащили, стараясь по возможности сохранить остатки чести и достоинства. Все же какое хамье эти здешние тролли! Даже Карлссон в сравнении с ними образец вежливости и деликатности.
Пришли. Еще одно корабельное помещение размером со средних размеров сарай. И еще один тролль, даже здоровее, чем прежние.
Здоровяк уставился на Диму, как породистый пес – на вареную картошку. Типа, если очень нужно, то можно и сожрать, но, в принципе, такую сомнительную еду в пасть брать не хотелось бы.
– Вэм эр ду? Вад хэтэр ду? 
– Ай донт андестенд,– сказал Дима. И добавил по-русски: – Не знаю я ваш троллиный язык, неужели до сих пор не ясно?
– Теперь ясно,– сказал большой тролль тоже по-русски.– Так ты из России, сиденок? Как интересно! Тебя Ротгар с собой привез?
– Ага,– буркнул Дима.– На тележке из супермаркета.
Вообще-то он обрадовался, что наконец-то нашелся тролль, с которым можно говорить.
Вот только с чувством юмора у этого громилы оказалось неважно.
– Меня не интересует способ, которым тебя доставили в Стокгольм, сиденок. Меня интересует, где твой хозяин, Туат'ха'Данаанн Ротгар?
– Во-первых, этот ваш Ротгар – мне не хозяин! – заявил Дима.– Во-вторых, я понятия не имею, где он сейчас. В-третьих, я…– Он хотел сказать о Карлссоне, но громила его перебил.
– Ты – маленький паршивый раб сидов! – зарычал он.– Ты видел котел на кухне. Там варят суп. Пустой суп. Без мяса. Но мясо в этом супе будет. Твое мясо! Живо отвечай, где Ротгар,– или я тебе сейчас все кости переломаю! – Похожая на черпак экскаватора лапа потянулась к Диминому лицу.
– Да не знаю я, где Ротгар! – заорал Дима, пытаясь уклониться от нависшей над ним пятерни.
– Эй, эй! – раздался вдруг звонкий голос.– Скаллигрим! Не тронь его! Это же Димка!
Большой тролль с большой неохотой опустил ковшеобразную конечность, а Лейка протиснулась у него под мышкой и радостно завопила:
– Димка! Кого я вижу!
– Лейка?! – Дима страшно удивился, но еще больше обрадовался.– Ты что здесь делаешь?
– Я-то понятно! Я с ними приехала. А ты как тут оказался?
– А как я здесь оказался, надо спросить вот у этих людоедов,– Димка указал на вожака местных троллей.– Меня, блин, как будто спрашивали! Притащили – и всё! Мало мне, блин, эльфов! Так еще и эти сожрать норовят!
– Скалли! – строго произнесла Лейка.– В чем дело? Зачем твои родичи украли моего друга?
– Этого, что ли? – презрительно прогудел Скаллигрим.– Приспешник сидов. Законная добыча.
– Не надо меня грузить! – сердито заявила Лейка.– В Петербурге этих «приспешников» целая толпа, человек тридцать, я сама видела. Лично. С чего это вы притащили сюда из Питера именно Димку?
– Почему – из Питера? – удивился Скаллигрим.– Здесь его поймали. Жаль, сид его успел удрать.
– Здесь? – изумилась Лейка.– Здесь, в Швеции? – Она перевела взгляд на Диму: – Нет, ну это уже совсем интересно! Что ты в Швеции-то делал, друг мой?
Дима смутился.
– Так получилось,– туманно ответил он.– Обстоятельства сложились так, что мне пришлось уехать из России…
– Какие еще «обстоятельства»? – нахмурилась Лейка.
– М-м-м… личные.
– Ах «личные»!..
Лейка вспомнила «обстоятельства», о которых ей рассказала Катя, и глаза ее сузились.
– Тебе не совестно? – скандальным голосом осведомилась она.– Ты хоть понимаешь или нет, что это просто гнусно? Тебя хоть немного волнует, что чувствует Катька? Она там мучается, а он, такой,– «обстоятельства сложились»!
– Да я… При чем здесь это…– начал Дима, но только подлил масла в огонь.
– Значит, Катя уже ни при чем? А то, что ты ее пытался хамски соблазнить, а потом свалил – это тоже ничего? – Голос Лейки крепчал и набирал обертона. Визгливые.
Дима попытался перехватить инициативу.
– Лейка,– твердым голосом сказал он,– пожалуйста, не надо лезть в наши с Катей отношения. Ты не представляешь, что я пережил за это время…
– А мне плевать, что ты там пережил! Катька двое суток сидела у телефона, страдала, ночей не спала, а он, видите ли, решил в Швецию смотаться, развеяться от душевных мук! – возмущалась Лейка.– Даже не позвонил! Свинья ты, Димка! Я тебе больше руки не подам!
– Лейка, погоди, все не так было! Как будто я – нарочно! Так получилось. Я только о Кате и думал всё это время. Если бы ты знала, в какую ужасную историю я попал…
– Очень мне интересно слушать, что ты наврешь! – ехидно заявила Лейка.
– Почему это навру?
– Потому! Вы, мужики, все на один лад!..
Тут в разборку счел нужным вмешаться Скаллигрим.
– Угомонись, девица,– пророкотал он.– Мы все проголодались. А значит, надо побыстрее закончить допрос сиденка и заняться делом.
– Каким еще делом? – сварливо поинтересовалась Лейка.
– А это что за «шкаф»? – одновременно задал вопрос Дима.
– Это не «шкаф»,– сказала Лейка.– Познакомьтесь: Скаллигрим, капитан этого корабля и мой друг, кстати. А этот товарищ, который нам больше не товарищ – Димка, мой бывший одноклассник и страшная сволочь.
– Ну ты, Лейка, и друзей себе находишь,– ответил Дима, глядя снизу на могучую челюсть тролля.– Имей в виду: подружки твоего «друга» меня сейчас чуть не прирезали.
– И зря не прирезали,– кровожадно заметила Лейка.
– Да? А ты в курсе, что они хотели потом сварить из меня суп?
– Интересная идея!
Скаллигрим одобрительно поглядел на нее, потом нахмурился.
– Я уже не уверен, что это будет правильно,– пробасил он.– Конечно, лучшее, что можно сделать с сиденком,– это немедленно съесть его. Но в данном случае, возможно, это приятное и полезное действие имеет смысл временно отложить. Интуиция говорит мне, что стоит более тщательно допросить этого раба сидов, ибо он, несомненно, знает больше, чем намеревается сказать.
– Раб сидов – это кто? – удивилась Лейка.
Она как-то не проассоциировала Димку с уже упоминавшимся «сиденком».
– Вот эта пища и есть – раб сидов,– Скалли ткнул пальцем в Диму.– Как я уже сказал: вчера его поймали в логове сида. А сид этот мало того что убил одного из моих родственников, так еще и является нашим старинным недругом. Эта же пища,– большой тролль показал на Диму,– служит сиду. Вернее, служила. А теперь послужит нам. Пищей.
Скаллигрим ухмыльнулся. Ему понравился собственный каламбур.
– Как это – «служит сидам»? – Лейка оторопело посмотрела на Диму.
– Как раб,– пояснил Скалли.– Выполняет приказания. Раб полностью подчинен сиду, который его зачаровал. Он живет с сидом в противоестественном соитии, отдавая ему свою жизненную силу.
Лейка в ужасе посмотрела на Диму:
– Живет? Это в смысле…
– Ты чего несешь, толстяк?! – прорвало Диму.– Хватит бредить! Я не раб! Ни с кем я не живу!
Скаллигрим фыркнул:
– Врешь, пища! Ты ведь провонял сидом.
– Между нами ничего не было!
– Так-так,– раздался зловещий Лейкин голос.– С этого места поподробнее, пожалуйста. Что за соитие? Что за сид? Как зовут?
– Не знаю никакого сида!
– А я, кажется, знаю,– вмешалась вдруг троллиха, которая пару минут назад появилась в помещении, но будучи троллем, пусть и женского пола, оставалась незамеченной людьми.
Кунигунда подошла поближе, обнюхала Диму и с уверенностью сказала:
– Мне этот запах знаком. Это сид из «Вечной молодости», которого мне так и не удалось выманить. Значит, не врали, когда говорили, что тот сид в отъезде. А ты,– с укором обратилась она к мужу,– все ворчал, дескать, жена неловкая, совсем нюх потеряла…
– Сид из «Вечной молодости»? – ахнула Лейка.– Так ты с Кариной в Швецию уехал?! Ну ты и…– Лейка на пару секунд даже дар речи потеряла от возмущения.– Пока мы там, с Катькой, от бандитов бегали, от призраков спасались, ты тут с Кариной оттягивался?! Да тебя… Тебя живьем сожрать мало!!!
– Она меня похитила! – ввернул Дима.
Он уже потерял надежду оправдаться. Все равно Лейка его не слушала.
– Да-да, теперь это так называется! – ядовито восклицала она.– Не заговаривай мне зубы, я-то видела, как ты на нее пялился! Небось давно на нее губу раскатывал! Ну что, доволен теперь?!
– Всё не так! – рявкнул Дима.
Воспользовавшись передышкой в Лейкиных воплях, он быстро заговорил:
– Я встретил ее на улице, и она меня, типа, загипнотизировала. Лейка, я, честное слово, к ней даже не прикасался!
– Еще как прикасался,– хмыкнула троллиха.– Еще месяц-полтора – и был бы ты покойничек. Я такие вещи чую.
– Я ничего не помню! – заявил Дима, вложив в голос всю уверенность, которой не испытывал.
– Правильно,– кивнула троллиха.– Ты и не должен помнить. Все сходится.
Лейка открыла рот для нового вопля, но Скаллигрим решительно прикрыл ее рот ладонью.
– Полагаю, надо вернуться к допросу. А после решим: съесть ли этого помощника сидов сейчас или отложить его на пару дней, а сейчас ограничиться овощами.
Лейка отпихнула Скаллигримову лапу. Впрочем, настроение ее уже несколько переменилось. Всё-таки Димка – старый друг. И Катя огорчится. К тому же есть людей – вообще нехорошо. Особенно когда речь идет о людях знакомых.
– Не надо его есть,– сказал она.– Это уж перебор. Напинать его как следует, и хватит с него.
– Лучше все-таки съесть,– возразил Скалли.– Раб сида – существо бесполезное и даже вредное. Не обманывайся на его счет, девица. Он может выглядеть и даже мыслить как обычный человечек и может даже сам себя считать свободным, но его душой повелевает сид. Когда зов сида раздастся у него в душе, он подчинится и сделает то, что скажет хозяин. В лучшем случае – просто сбежит. В худшем…
– Я не раб! – взвыл Дима.– Карина пыталась меня подчинить, но у нее ничего не вышло. Если бы тролли приперлись получасом позднее, меня бы в гостинице уже не было. Я как раз освободился от паралича…
– Какого еще паралича? – не поняла Лейка.
– Она меня парализовала! Карина! Ее Ротгар заставил!
– Ах, тут еще и Ротгар замешан? – воскликнула Лейка.– Так ты работаешь на Ротгара?!
– Вот! – с довольным видом заметил Скаллигрим.– У вас, людей, это и называется «момент истины».
– Я. Ни. При. Чем! – отчеканил Дима.– Это Карина работает на Ротгара, а не я. Они теперь в одной команде. Ротгар поджидает Карлссона. Они с Кариной затеяли устроить для него какую-то волшебную ловушку. Для этого Ротгар и убил тролля. А потом они ушли делать эту ловушку, а меня парализовали, чтобы я никуда не делся…
– Так,– перебил его Скалли.– Еще раз. Медленно. Сначала. Что за ловушка?
– Да не знаю я. Они мне не докладывали. Только сказали, что это будет в Скансене. Я пытался втолковать вашим идиотам, что надо найти Карлссона и предупредить, а они вместо этого притащили меня сюда.
Скаллигрим кивнул и, перейдя на родной язык, заговорил с дядюшкой.
– Боюсь, что мы уже опоздали,– сказал он Лейке после переговоров.– Вчера ночью родичи видели в Скансене тела. Правда, это были всего лишь люди, но – скованные магией сидов. А рядом с ними ощутимо пахло троллем. Мои родичи намеревались захватить людишек с собой, но им помешали обстоятельства непреодолимой силы. А сегодня тел там уже нет. Вероятно, их увезли людишки. Или сид забрал.
– Как – вчера? – ошеломленно проговорил Дима.
Оказывается, его продержали в трюме целый день!
– Скалли! Надо искать Карлссона! – решительно заявила Лейка.– Забыл, для чего мы сюда приехали?
– Верно девица говорит! – поддержала Кунигунда.– Она всего лишь наложница, а заботится о нем больше, чем родичи. А для тебя важнее собственное брюхо. Ну-ка поднимай своих – и за дело! А ты, пища, давай, выкладывай всё, что знаешь! Или, клянусь моим чревом, я тебя сейчас сырьем съем!
Не так уж много в мире явлений, внушающих больший ужас, чем разгневанный тролль.
И одно из таких явлений – разгневанная троллиха.
Конечно, Дима выложил всё. Впрочем, он бы и так всё выложил. К сожалению, выкладывать ему было почти нечего.

Глава двадцать шестая
Скучная жизнь Туат'ха'Данаанн

Эльф дает интервью корреспонденту журнала «Птюч».
Корреспондент: «Мне говорили, вы страдаете целым букетом отвратительных половых извращений. Это правда?»
Эльф: «Вранье. Я не страдаю, я ими наслаждаюсь».

– Вот тебе ключ,– Ротгар протянул Карине карточку с чипом.– Пойдешь ко мне в номер. Заберешь своего раба и приведешь сюда. Мне надо восстановить силы.
Карина взяла карточку, но отчего-то заколебалась…
– В чем дело, полукровка? – поинтересовался Ротгар.– Тебе жаль своего человечка?
– Нет, нет, высокий Ши! – испугалась Карина.– Но там, в твоем номере… Там же осталось… Осталось то, что осталось от тролля. Если это нашли…
– Кто, по-твоему, мог найти это? – язвительно осведомился Ротгар.
– Люди… Горничная…
– У тебя плохо с памятью? Ты же слышала, как я сказал: «Убирать не надо».
– Но они могли…
– Нет, не могли,– отрезал эльф.– Ты же сама платила аванс за этот люкс. Уверяю тебя, когда гость платит такие деньги, прислуга очень внимательно прислушивается к его пожеланиям. Довольно разговоров! Иди – и сделай то, что я велел. И поторопись. У нас не так много времени. Скоро мой человек привезет сюда девушку.
Карина двинулась к выходу, но у самой двери не выдержала и, остановившись, все-таки спросила:
– Высокий Ши, если здесь скоро будет эта девушка, зачем тебе мой Источник?
– Не твое дело! Пошла вон, полукровка!
Карине очень хотелось громко хлопнуть дверью, но она не рискнула. Лучше угодить в лапы троллю, чем навлечь на себя гнев Туат'ха'Данаанн. Тролль, он ведь тебя просто съест, а Туат'ха'Данаанн… Представить невозможно, на что способен Туат'ха'Данаанн, когда он хочет с кем-нибудь позабавиться. Карина была наполовину человек и потому искренне сочувствовала Кате (чистокровные эльфы лишены сострадания), которой Ротгар явно приготовил нечто особенное. Сочувствовала, но помогать не собиралась, ведь себя она жалела и любила намного больше, чем эту девочку. Быть может, позабавившись с Катей, Ротгар смилостивится и отпустит Карину?

Три часа спустя Ротгар лежал на кровати, поглаживая пряжку своего пояса. Теперь, когда с Охотником покончено, не обязательно носить «последний довод» постоянно, но Ротгару нравилась эта полезная игрушка, одна из немногих вещиц, сделанных людьми, которые можно было считать безупречными. Ротгар взял ее в качестве платы за одну небольшую услугу, оказанную некоему человеческому сообществу, специализировавшемуся на умерщвлении своих сородичей-человечков. С этим и подобными ему сообществами Ротгар сотрудничал веками. Так приятно иной раз поохотиться на одних человечков по просьбе других человечков, которые понятия не имеют о том, кто оказывает им услугу. Хотя охота на человечков, даже самых осторожных и изворотливых, не идет ни в какое сравнение с охотой на матерого свирепого огра. Но даже эта охота не может сравниться с охотой на Охотника, идущего по следу Туат'ха'Данаанн. Потому что ничто так не будоражит кровь, как понимание того, что твоя жертва действительно способна тебя убить.
Ротгар вспомнил, как сомкнулись над Охотником холодные воды Балтийского моря. Жаль, что трехвековая Игра закончилась. Приятно, что она закончилась таким поистине эльфийским финальным аккордом. Огр-Охотник, существо, рожденное, чтобы выслеживать и убивать ши и больше трехсот лет дышавшее Ротгару в затылок и наполнявшее жизнь Туат'ха'Данаанн будоражащим чувством близкой опасности, уходит в пучину моря. Охотник, избежавший смерти от огня, уклонившийся от земляной ловушки, ныне канул в водах. Стихия воды поглотит его. Но не сразу, далеко не сразу, и далеко не полностью… Мысль о том, что испытывает Охотник, медленно сходящий с ума в водяной бездне, породила улыбку на тонких губах Туат'ха'Данаанн. Забавно, что идею водного погребения подсказал Ротгару человечек, молоденький раб полукровки, когда вознамерился утопить Туат'ха'Данаанн. Глупый, но забавный.
Что-то полукровка опаздывает. Видно, придется ее наказать за то, что заставила Туат'ха'Данаанн ждать. Великая богиня! Как же нерасторопна эта дурочка! Насколько толковее был Эдди. Бедняжка, он наверняка уже полностью развоплотился. Возможно, имело смысл его немного подкормить. Прирученный баньши может быть очень полезен. Но если бы Ротгар подкормил баньши, то у баньши достало бы сил на Переход. В Тир-нан-Ог без Проводника из Высших он бы всяко не попал, но, чтобы скрыться в Долине Тумана, баньши нужно не так уж много. Был ли Эдди настолько предан Ротгару, чтобы строгой печали Долины Тумана предпочесть мучительное бытие баньши? Теперь Ротгар об этом не узнает никогда. Без Эдди жизнь Ротгара станет чуть скучнее. Правда, без Охотника она будет намного скучнее.
Впрочем, если маленькая девушка, которую везут сейчас из Петербурга, оправдает надежды, то ближайшие несколько лет Ротгару скучать не придется…
Размышления Туат'ха'Данаанн Ротгара прервал негромкий стук в двери. Эльф привстал, взялся за пряжку пояса… Но тут же расслабился. Охотника больше нет, это всего лишь полукровка. И она вернулась одна.
«Идиотка решила все-таки припрятать свой Источник,– раздраженно подумал он.– Как будто она может от меня что-то спрятать…»
– Войди,– разрешил он. И сразу же, едва Карина переступила порог: – Где мальчишка?
– Я бы тоже хотела знать, где он,– не менее раздраженно ответила Карина.
Чувство собственной правоты придало ей смелости.
– Кто-то, кажется, говорил мне, что в его номер никто не войдет, верно?
– Кто? Полиция? – быстро спросил Ротгар.– Ты отвела им глаза?
– Никого там нет,– Карина грациозно опустилась на стул.– Но были. Все разгромлено. Останки тролля унесли. И моего мальчика тоже, естественно, нет.
– Нет, говоришь? – Ротгар встал.– Я хочу сам в этом убедиться. Поехали.
– Куда?
– В отель, куда же еще!
– Я туда больше не поеду! – В голосе Карины звучала паника.
– Поедешь как миленькая.– Ротгар сказал это совсем тихо. И очень страшно.
Карина совсем перепугалась.
– Зачем нам туда ехать? – пролепетала она.– Я же сказала: там никого нет.
– Затем, что я думаю: ты врешь! – Пальцы Ротгара впились в Каринино плечо, как стальные крючья. Она не закричала только потому, что онемела от ужаса.
– Хочешь, чтобы я рассердился? – вкрадчиво прошептал Ротгар в ее маленькое ушко. Он чувствовал ужас полукровки и упивался им.– Не хочешь?.. Тогда не смей со мной спорить! – рявкнул он.– Марш на выход! И молись Богине, если ты осмелилась мне солгать!

Глава двадцать седьмая
Руна перехода

О-о-о! Вот где собака зарыта!
Возглас эльфа-зоонекрофила, посетившего кладбище домашних животных

Мохнатая лапа легонько тронула Катино плечо.
«Туда»,– показал Хищник.
– Направо и на мост,– приказала Катя.
– Тут нет поворота,– бесцветным голосом произнес Илья Всеволодович.
– Так развернитесь! – сердито проговорила Катя.
Они с утра катались по шведской столице. Несмотря на то что Катя приехала сюда вовсе не за тем, чтобы любоваться достопримечательностями, Стокгольм ее впечатлил. Чем-то он напоминал Санкт-Петербург. Острова, мосты, кое-что из архитектуры… Но это был город как будто из другого времени и пространства. Совершенный и светлый. Неправдоподобно чистый. Набережные, плотно заставленные катерами и яхтами, сплошь дорогие (по российским меркам) машины: «саабы», «вольво», «субару»… Дорогой (опять-таки по российским меркам) «фольксваген» Ильи Всеволодовича вписался в здешний автомобильный поток как нечто ординарное. И дороги здесь были другие: гладкие, чистые, аккуратные. С развязками, закрученными в сложные спирали.
С утра, сойдя с парома, они поехали в гостиницу. Ее выбрал Илья Всеволодович. Располагалась она, можно сказать, в сердце исторического центра Стокгольма. Называлась, кажется, «Шоффорд». Кате там очень понравилось, но насладиться заграничной роскошью ей было не суждено. Оплатив сдвоенный номер, они снова сели в машину и часов десять колесили по набережным и улицам, лишь время от времени останавливаясь, чтобы перекусить или размять ноги. Они искали след. Вернее, след искал, а точнее вынюхивал, расположившийся на заднем сиденье Хищник. Можно было и не искать. Просто позвонить по телефону и сообщить: мы приехали. Но Катя все еще надеялась опередить события. Найти Карлссона раньше, чем до него доберется Ротгар. А если они уже опоздали, то хотя бы отыскать Ротгара до того, как тот узнает об их приезде. Никакого определенного плана у Кати не было. Найти, а дальше – по обстоятельствам. Не очень-то она надеялась, что удастся найти Карлссона в этом огромном городе…
Хищник нашел. Вернее, учуял. Полчаса назад. На набережной, в полукилометре от этого моста. Мост вел на остров, именуемый не то Юргортен, не то что-то в этом же роде. Надписи на карте, которой обзавелась Катя, были на шведском. Во всяком случае, мост оказался единственной дорогой на остров.
Мост украшали колонны, служившие постаментами для скульптур богов скандинавского пантеона. Скульптуры были подсвечены снизу закрепленными на колоннах фонарями. Пешеходные и велосипедные дорожки (здесь, в Стокгольме, везде были велосипедные дорожки) от проезжей части отделяли перила.
– Тут написано, что въезд только до десяти часов,– поведал Илья Всеволодович.
– Поезжайте,– сказала Катя.– Видите: шлагбаум поднят, а там дальше, у дворца, полно машин.
Илья Всеволодович не стал спорить. «Фольксваген» переехал мост и остановился у тротуара.
Впереди – огромный дворец, подсвеченный прожекторами. Справа – метрах в ста, какое-то загадочное сооружение с торчащими из крыши корабельными мачтами.
Катя вышла из машины. Хищник выскользнул следом и заметался вокруг «фольксвагена». Даже с близкого расстояния его вполне можно было принять за крупную, вроде дога, собаку, которая что-то вынюхивает.
Впрочем, кроме Кати и Ильи Всеволодовича, людей поблизости не было.
Хищник подскочил к Кате, показал вправо, прорычал:
– Дэр финнс дэ монга тролл.
Катя не поняла:
– Там Карлссон? – спросила она.
Хищник замотал башкой:
– Много троллей. Карлссон – нет,– прорычал он по-шведски.– Карлссон шел туда.– И показал влево, в сторону парка.
– Карлссон – там? – переспросила Катя.
Хищник рыкнул что-то утвердительно.
– Ну так пошли,– сказала Катя.– Хотя нет, погоди минутку…
Она вернулась к машине.
Хищник двинулся за девушкой.
– Илья Всеволодович, мы отойдем ненадолго,– очень вежливо сказала Катя.– Очень надеюсь, что вы дождетесь нашего возвращения.
Хищник открыл пасть и облизнулся. Его глаза сияли, как две луны. Две луны над входом в ад.
– И вот еще что,– сказала Катя.– Дайте мне, пожалуйста, ваш мобильник и ключи от машины.
Хищник снова облизнулся и положил узкую морду на Катино плечо.
Илья Всеволодович завороженно глядел на него. Как мышь на удава.
– Ключи и телефон! – требовательно повторила Катя.
Хищник рыкнул. Илья Всеволодович выпал из транса и покорно протянул требуемое.
Катя сунула брелок и мобильник в сумочку.
– Пошли,– сказала она.
Они прошли по улице мимо дворца. У подножия широкой лестницы – конная статуя на гранитном постаменте. На ступеньках сидела компания молодежи, человек пять. Ребята крикнули Кате что-то приветственное. Катя покосилась на Хищника. Нет, на четвереньках, в сумерках, он определенно казался не сказочным чудовищем, а обыкновенным псом. Даже пластика у него стала почти собачьей…
Еще один памятник. Тоже конный. Хищник подбежал поближе. Катя тоже подошла. Как явствовало из надписи, это был памятник Карлу Пятнадцатому. За памятником – большущий старинный дом с надписью «Биологический музей», слева – редко растущие солидные деревья. Перед ними – тоже надпись: «Скансен Бергба…» Конец надписи закрывали ветви каштана.
Катя вспомнила, что Скансен – это какой-то парк. Этнографический, если она правильно расшифровала шведский путеводитель.
Это оказался еще не парк. Парк был дальше. И он был закрыт. Естественно. В такое время.
Хищник остановился.
Катя зевнула. В Стокгольме время сдвинуто на два часа. Одиннадцать по местному – это час ночи в Питере.
Хищник втянул носом воздух, фыркнул.
Катя тоже принюхалась. Пахло приятно. Цветами и травой.
Хищник принял решение. Подхватив Катю, он легко перемахнул через ограду (от неожиданности Катя пискнула), поставил ее на землю по ту сторону и устремился вверх по дорожке. Катя едва могла за ним угнаться. Но все же успевала вертеть головой. Здесь, в парке, было ужасно интересно. Между деревьями виднелись какие-то подсвеченные домики, мельница… Эх, прийти бы сюда днем! Просто так…
Заросли стали гуще. Но Хищник отыскал в них узенькую тропинку и нырнул в чащу. Катя – за ним. Она брела вслепую, задевая за ветки. Хищник бесшумно крался где-то впереди. Время от времени он останавливался, поджидая, и тогда Катя видела его глаза – будто две желтые плошки.
Наконец тропинка вывела Катю на открытое место – круглую поляну. Здесь было сравнительно светло. И пусто, если не считать их с Хищником.
Хищник вел себя довольно странно. Он вертелся, подрыгивал, издавал разные звуки: рычал, поскуливал, тихонечко подвывал. Словом, вел себя точь-в-точь как пес, который потерял след. И обнаружил при этом нечто странное.
Катя забеспокоилась.
– Эй, что ты нашел?
Хищник не обратил внимания на ее вопрос: он припал к земле, хватал зубами траву, скреб лапами…
– Он нашел могилу огра.
Катя дернулась от неожиданности, обернулась…
Рядом стоял Селгарин.
Стройный, элегантный, в белом костюме. Казалось, от него исходит призрачный свет. От костюма, от лица, от длинных светлых волос, свободно падающих на плечи…
– Это вы? – спросила Катя и сразу поняла, что более глупый вопрос задать трудно.
Призрак покачал головой:
– Меня больше нет.
– Я хотела… Вы сказали… Почему вы считаете, что это могила тролля? Что это значит?
– Это значит, что здесь лежит огр.
– Как это? Где – здесь? Почему я тогда его не вижу? – растерялась Катя.– Он что, невидимый?
– Ты его не видишь, потому что он – под землей. Вели своему зверю его откопать – и увидишь.
– Хищник – не зверь! – обиделась Катя.
Хищник, до этого момента словно забывший о Кате, услышав свое прозвище по-русски, встрепенулся, посмотрел на девушку и что-то проворчал.
Он что, не видит баньши?
– Не видит,– подтвердил призрак.– Я слабею. Сила уходит. Теперь лишь немногие могут воспринять меня. Ты – можешь.
Впрочем, какая разница, видит Хищник баньши или нет. Могила тролля…
– Кто там лежит? Карлссон? – Голос ее дрогнул.
– Огр. Думаешь, я могу отличить одного огра от другого под метровым слоем земли?
«Он шутит,– подумала Катя.– Или хочет меня обмануть».
– Тогда откуда ты знаешь, что это именно тролль?
– Посмотри, как обеспокоен твой… приятель.
– Ты врешь! – закричала Катя.
Хищник тут же оказался рядом, оскалился, завертел головой, выискивая врага. Он не видел баньши, но чуял неладное. За Катей раньше такого не водилось – разговаривать с пустотой.
– Вру,– неожиданно легко согласился призрак.– Здесь была расставлена магическая ловушка ши. Помнишь, я говорил тебе, что Ротгар готовит ловушку на Охотника? Это она и есть. И она сработала. Следовательно, в нее угодил огр. А мы с тобой знаем, что огр, которого ловил Ротгар, это твой Карлссон. Правда, в ловушку еще мог попасться его Хищник, но раз Хищник здесь, то…
– Я не верю! – заявила Катя.– Ты опять врешь!
Она двинулась к центру поляны. Хищник тенью следовал за ней. А за Хищником, настоящей тенью,– баньши.
Посреди поляны трава была гуще, чем у края. Гуще и выше – почти по колено. Трава была сочная и влажная от росы. Такая трава не могла вырасти за несколько дней.
Кате сразу стало ясно: баньши врал. Никакой могилы тут быть не может. Но очень похоже, что след, по которому шел Хищник, кончается именно здесь. Что ж, посмотрим…
Катя достала мобильник Ильи Всеволодовича и включила фонарик.
Ну да, густющая трава – и ничего больше.
– Высокая трава,– прошелестело у нее в мозгу.– Верный знак, что ловушка сработала. Будь она пуста, здесь был бы лысый круг. И грибы.
– Ага,– сказала Катя с сарказмом.– Грибы пришлись бы кстати. Поджарили бы с картошечкой.
– Глупышка. Эти грибы есть нельзя. Даже ограм, не то что человечкам.
– Всё! – решительно заявила Катя.– С меня хватит! Пошли отсюда, дру…
И тут в траве, среди сочных зеленых стеблей, что-то блеснуло.
Катя наклонилась. Серебряная пластинка на цепочке. Очень знакомая пластинка…
О-о-о! Какая славная шутка…– насмешливо протянул призрак.– Найти на могиле огра священное серебро, помеченное руной смерти.
– Какой еще руной смерти? – воскликнула Катя.– Это «эйвас» – руна перехода, оберегающая в пути!
– Да ну? – прошелестел бесплотный голос.– Юная леди учит ши читать руны. Как интересно…
– Вы больше не ши! – запальчиво бросила Катя.– Вы…– и осеклась. Говорить призраку, что он – призрак, не просто нетактично, это подло. Все равно что бить лежачего.
– Прости…– пробормотала она.

– Не за что. Я ведь и есть призрак.– В пустоте возник тоскливый жалобный стон… Жалкое подобие того плача, которым еще недавно баньши повергал и людей, и троллей. Теперь его не слышал даже Хищник. Только Катя.
Но призрак сумел справиться со своей болью.
– Руна дороги – «райдо» – прошелестел он, и в этом шелесте уже не было ни насмешки, ни превосходства, только безграничная тоска.
– Руна «райдо» здесь тоже есть,– сказала Катя.– Я сама ее резала.
– Ты? Так это ты дала ему этот знак? – Тоскливый смешок.– Юная леди дарит своему другу амулет, который благополучно приведет его на ту сторону смертной грани…
– Я… Я не знала…
Переход через некую грань… В мистическом смысле… Так там и было написано…
Катя хотела потянула цепочку, но та не поддалась. Запуталась.
Фонарик погас.
– Все равно вы ошиблись,– сказала Катя.– Это не тролль. Это человек.
– Это ты ошиблась. Раз ловушка на огра, значит, здесь лежит огр, а не человек.
– Этого не может быть,– возразила Катя.– Я действительно подарила эту вещь своему другу, но это не Карлссон, а самый обычный человек.
Наверно, не совсем правильно было назвать хозяина «Шаманамы» обычным человеком, но что он не тролль, Катя была уверена. Она еще раз дернула цепочку, но та запуталась основательно.
Катя наклонилась, снова зажгла фонарик…
Цепочка не запуталась. Она уходила в землю.
Катя замерла. До сих пор ей не было страшно. Даже к баньши она как-то привыкла. Испытывала к нему нечто вроде родственного чувства… Но сейчас она представила, что там, под землей, лежит тело Коли. Представила, как его рука отчаянно тянется наружу, к поверхности, а вокруг запястья обмотан второй конец серебряной цепи…
Под руку Кате сунулся Хищник, перехватил цепочку, заворчал, копнул рядом, выдрав клок дерна, вопросительно поглядел на Катю.
– Разреши ему,– прошелестел призрак.– Пусть копает. Там его Охотник.
– Ну хорошо,– сказала Катя, выпрямляясь и выпуская цепочку.– Копай.
Хищник понял. И энергично взялся за дело. Минуты не прошло, как из земли показалась рука с обмотанной вокруг запястья цепочкой. Именно так, как представляла Катя. Скрюченные пальцы, словно пытающиеся зацепиться, удержаться за что-нибудь по эту сторону грани…
Хищник продолжал рыть. Он уже почти полностью скрылся в яме. Катя подошла поближе, снова включила фонарик.
Хищник недовольно заворчал, но Катя проигнорировала его недовольство. Она его попросту не услышала, потому что все ее внимание приковало то, что Хищник освободил от земли.
Хищник рыкнул (Катя посторонилась) поднатужившись, выволок тело на траву, встряхнул, чтобы с тела осыпалась земля.
– Ты права,– прошелестел баньши.– Это не Охотник. И не огр. Это всего лишь человек, похожий на огра. Не понимаю, почему ловушка сработала…
Хищник наклонился над телом, лизнул припорошенное землей лицо.
– Нет! – воскликнула Катя.– Его нельзя есть!
Русское словосочетание «нельзя есть» было Хищнику знакомо. Он глянул на Катю снизу вверх своими глазищами (не забыв перепачканной в земле лапой отвести в сторону Катину руку с мобильником), проворчал что-то по-шведски.
– Он сказал: тролли не едят троллей,– прошелестел в Катином сознании баньши.
– Но это же человек! Вы же сами сказали!
– Не совсем. В нем – кровь огров.
Катя смотрела, как Хищник осторожно счищает с тела комья земли.
– Разве так бывает?
– Человеческие женщины могут рожать от огров. Редко. Еще реже они рожают от ши. Если ши позволит.
– Как это – если позволит?
– Если решит для забавы оставить женщине часть ее жизненной силы. Когда-то таких ублюдков было больше. Мы предпочитали рабов именно этой породы. Полукровки более живучи и более привлекательны, чем люди. К сожалению, ублюдки не способны питать жизненную силу ши. Но от них тоже бывает польза. Как, например, от твоей подруги Карины.
– Так что же, Карина – наполовину человек?
– Она – полукровка. Ни то ни сё.
– А он? – Катя показала на тело Коли.– Он – кто? Неужели его отец – тролль?
– Отец – вряд ли. Может быть, дед или прадед. Крови огра в нем не много. Но достаточно, чтобы твой зверь ее учуял. И я тоже теперь ее чую. Не нюхом, разумеется,– уточнил баньши, уловив Катино удивление.– Я больше не чувствую запахов. Зато я чую жизнь.
– Жизнь? Но он же умер!
– Не совсем.
– Он что – жив?!
– Отчасти. Тебе, наверно, будет приятно узнать, что твой подарок помог ему удержаться по эту сторону границы. Хотя главным образом его спасло то, что он все-таки не чистокровный огр. Ловушка не смогла его переварить.
– Не понимаю,– пробормотала Катя.– Он же сутки лежал под землей. Как он мог выжить?
– Мог,– прошелестел баньши.– Он ведь отчасти огр. А огры весьма живучие существа.

Глава двадцать восьмая,
в которой к делу наконец подключается шведская полиция

– Что такое ужин втроем по-тролльски?
– Когда двое троллей едят третьего.
Традиционная шутка эльфов

– Что такое ужин втроем по-тролльски?
– Когда за одним столом собираются тролль, бочонок эля и эльф – в качестве закуски.
Традиционная шутка троллей

– Ах ты предатель! – злобно процедила Лейка.– Тебя точно сожрать мало! Из-за тебя, урода, может быть, Карлссона убили! А он такой, такой… Да сто таких, как ты, не стоят одного Карлссона!
– Ты не права, девица,– вмешался Скаллигрим.– Твой дружок не мог не выдать сиду всё, что знает. Раб сида всецело принадлежит хозяину. Не только телом, но и помыслами. Хотя, если сиденок не врет и действительно сумел победить чары сида, то для него еще не все потеряно.
– Да всё он врет! – в сердцах ляпнула Лейка.
– Эту часть его истории легко проверить,– спокойно заметил Скаллигрим, повернулся к дядюшке и вкратце изложил ему Димину повесть.
Вожак троллей выслушал, время от времени солидно порыкивая.
– Похоже, твой дружок не соврал,– по-русски сказал Скаллигрим.– Думаю, есть вероятность, что ему удастся вернуть себе свободу. С нашей помощью, разумеется. Но ему придется очень постараться, чтобы заслужить эту помощь. Ну так что, пища, готов ты послужить моему народу в качестве чего-нибудь, кроме супового мяса?
– Можно подумать, у меня есть выбор,– буркнул Дима.
– Теперь есть,– сказал Скаллигрим.– Видишь ли, человечек, который встретил тролля, может выбирать. Но только после того, как сам тролль сделает выбор: съесть человечка или на время отложить это приятное занятие. И если тролль выбирает второе, то у человечка тоже появляется кое-какой выбор. А поскольку мы пока остановились на втором варианте, то у тебя, человечек, тоже появилась возможность выбирать. Итак?
– Я сделаю всё, чтобы помочь Карлссону! – твердо сказал Дима.– И вовсе не потому, что вас боюсь, а потому что он – мой друг. Один раз я… То есть не только я, мы с Лейкой освободили его из плена. Надо будет – сделаем это еще раз!
– Такой заморыш спас моего братца! – фыркнула Кунигунда.– Не смеши, человечек!
– Он не врет! – обиделась Лейка.– Ваш Ротгар его поймал, а мы освободили!
– Погоди, жена! – остановил большой тролль жену, уже открывшую рот для гневной тирады.– Говори, девица. Хочу послушать, как два человечка справились с Туат'ха'Данаанн Ротгаром.
– Никак мы с ним не справлялись,– заявила Лейка.– Он поймал Карлссона, посадил его в железную клетку в подвале, развел снизу огонь, а сам ушел. Ну а мы с Димкой запомнили код, которым открывалась дверь, распилили клетку и Карлссона выпустили.
– Вообще-то это я запомнил код,– не удержался Дима.
– Ты, ты,– великодушно согласилась Лейка. Характер у нее был вспыльчивый, но отходчивый.
Скаллигрим почесал поросший седоватой шерстью затылок.
– А ведь он не врет, женушка,– заметил он не без удивления.
– Ты не ошибаешься, муженек? – В голосе Кунигунды сомнения было больше, чем перца в мексиканском супчике.
– Я не ошибаюсь,– высокомерно изрек большой тролль.– Не было такого, чтоб человечек меня обманул.
Он повернулся к дядюшке, бросил пару слов. Тот хрюкнул, почесал затылок точно таким же жестом, как минуту назад племянник. И покинул помещение.
– Сейчас кушать будем,– сообщил Скаллигрим.– А потом поразмыслим, что дальше делать. С этим сидом-убийцей надо кончать. Хотя, если нашего Охотника уже нет в живых, то сделать это будет трудненько.
– Ты братца моего прежде срока не хорони,– заявила Кунигунда.– Он и не таких, как Ротгар, заламывал.
– В том-то и дело, что не таких…– пробурчал Скаллигрим.
Лейка почувствовала: нет у большого тролля уверенности ни в том, что Карлссон жив, ни в том, что удастся справиться с Ротгаром.
– Не напрягайся, Лейка,– сказал Дима.– Карлссон – не такой лопух, чтобы дать себя завалить.

– Никогда бы не подумал, что ты окажешься настолько глупым, что позволишь себя завалить,– Ротгар стоял над истекающим кровью Карлссоном, поигрывая «последним доводом».– Кстати, где болтается твоя зверушка? Победа кажется мне неполной из-за того, что рядом с тобой на травке не дымится парное мясцо твоего молочного братца.
Карлссон молчал. Он не мог бы говорить, даже если бы захотел. Клинок Туат'ха'Данаанн рассек ему горло до самого позвоночника. Это был пятый удар. Первым Ротгар просто пустил ему кровь…

– …Продолжим,– мрачно сказал тогда Карлссон.
Кровь все еще текла из его раны. И никак не останавливалась. Бежать было бы правильным решением. Карлссон знал, на что способен меч в руке Туат'ха'Данаанн. Все преимущества сейчас были на стороне эльфа. Но бежать Карлссон не мог. Гордость и ненависть в этот миг были сильнее разума и осторожности. Все-таки один шанс у него был. Ведь сиду нужна только победа, а тролля устроит и ничья. То есть Карлссон был готов умереть. Если вместе с ним умрет сид-убийца.
– Продолжим,– мрачно сказал Карлссон.
Звук этого слова еще не успел раствориться в воздухе, а тролль уже был в двух шагах от эльфа. Растопыренные пальцы коснулись белого горла Туат'ха'Данаанн…
Только коснулись. В последнюю долю мгновения Ротгар ускользнул в сторону и вниз, ныряя под правую руку Охотника. Карлссон развернулся, ловя его нырок, но опоздал. Нога подвела. Уклоняясь, Ротгар ухитрился полоснуть клинком. Не очень сильно, но очень точно. Как раз под коленом. Где сухожилия. И сразу же сзади, со спины – еще два удара: по тянущейся руке и под второе колено. Пятый выхлест, наотмашь, в полную силу – по горлу уже падающего тролля. Шестой удар рассек сухожилия на левой руке. Пара секунд – и все кончено. Охотник проиграл.
Конечно, для тролля даже такие раны не смертельны. Будь у Карлссона время, он даже без посторонней помощи сумел бы выжить. Но Туат'ха'Данаанн стоял над ним, и серебристая смерть в его левой руке (Ротгар был левшой, как и большинство эльфов) плясала в серебристом лунном свете.
Взмах, брызги крови из рассеченной артерии… В разрубленном горле Карлссона булькнуло.
– Как много в тебе крови, огр,– насмешливо произнес Ротгар.– Но скоро она вытечет вся, и ты окончательно превратишься в неподвижную каменюку. Как тебе такая перспектива, храбрый Охотник? Не покажется ли тебе такая смерть слишком легкой?

* * *

– Эх, пустоват супчик,– вздохнул Скаллигрим, отодвинув миску.
К большому сожалению участников ужина, суп получился вегетерианский. «Раб сидов» счастливо избежал котла, а другой «заправки» под рукой не оказалось.
– Пустоват. Никакого вкуса.– Рожа у большого тролля была такой же постной, как и суп. Тем не менее миска, которую он только что опростал (правильнее было бы назвать ее тазиком), опустела за считанные минуты.
Остальные тролли не отставали от своего лидера. Даже маленький Нильс. И морды у них тоже были недовольные. Надо полагать, им больше пришлось бы по вкусу, если бы Дима находился не за столом, а на столе. Но когда выяснилось, что он однажды выручил из беды самого Охотника, отношение к нему троллей существенно изменилось. Его больше не называли «сиденком» и «пищей», а повысили в звании до «человечка».
– Ладно, брюхо набили, теперь можно делом заняться,– сказал Скаллигрим по-шведски.– Готовься, дядюшка, придется поработать.
– Как скажешь, племянничек. Ты теперь промеж нас старший. После ухода твоего батюшки.
– Это точно. Значит так, братья и сестры, слушайте диспозицию…
И принялся излагать родичам тактику и стратегию будущих поисков.
Лейка его речь понимала через два слова на третье. Тролли, судя по их физиономиям, тоже. Хотя явно владели языком намного лучше Лейки. Дима же вовсе ничего не понимал. И заскучал.
– Слушай, может прогуляемся пойдем? – предложила Лейка.
– Сами? С ума сошла? Мы в этих канализациях на раз заблудимся!
– А зачем нам канализация? Выйдем, как люди.
– Ага! Чтобы нас охрана сцапала?
– Ну и пусть. Скажем – заблудились. Потерялись. Туристы из России, мол, увлеклись шведской историей. Если что – паспорта покажем.
– Мой паспорт у этой остался,– мрачно сообщил Дима.
– Тогда надо кого-нибудь из троллей взять. Чтобы глаза отвел. Нильс, ты умеешь глаза отводить? – спросила она тролленыша.
– Немножко. А чего? – Основательно заскучавший Нильс оживился.
– Вывести нас отсюда сможешь?
– Если мамка разрешит.
– Кунигунда! – позвала Лейка.
– А? Чего? – Похоже, на троллиху речь мужа действовала усыпляюще.
– Мы хотим выйти. Отпустишь с нами Нильса? Он охране глаза отведет.
– Чего он там отведет…– пробормотала троллиха.– Он ребенок еще.
– Я не ребенок! – возмутился Нильс.– Я – пещерный тролль!
Кунигунда не стала спорить. Покосилась на мужа… Скаллигрим вещал.
– …после выявления и установления объекта нам следует установить его связи, в частности внешность контактера, факт передачи или получения какого-либо предмета, его форму, цвет, запах… Также характер встречи, предмет и продолжительность разговора. В целях секретности следует присваивать контактерам оперативные клички, соответствующие внешнему виду и запаху…
Нет, Скаллигриму определенно было не до шушукающихся домочадцев. Кунигунда по опыту знала: если муженек оседлал любимую тему, остановится он не скоро.
– Ладно,– сказала Кунигунда.– Сама с вами пойду. Это надолго…

* * *

– Стоп! – Лейка подняла руку.– Кажется, я знаю эту машину. На таком «фольксвагене» ездит Сережкин папаша.
– Да мало ли в мире черных «фольксвагенов»,– возразил Дима.
– Много,– согласилась Лейка.– Но у этого – питерский номер.
– А я знаю человечка, который сидит внутри,– сообщила Кунигунда.
– Там внутри кто-то есть? Вы не ошиблись? – Дима видел отражения фонарей на стеклах, но как можно разглядеть что-то ночью, внутри темного салона?
– Глупости говоришь,– проворчала троллиха.– Сейчас ты убедишься, что я никогда не ошибаюсь.
Она отпихнула Диму и решительно направилась к машине. Прежде чем они с Лейкой успели вмешаться, Кунигунда распахнула дверцу и выдернула из машины задремавшего (трудный был день) водителя.
Илья Всеволодович проснулся уже в полете, но заорать не успел, поскольку голова его оказалась зажатой у троллихи под мышкой, а рот заткнут ее предплечьем. Ошалевший спросонья Илья Всеволодович дрыгнул ногами и впился в мясистую руку троллихи всей своей шеститысячедолларовой металлокерамикой. Однако прокусить плоть троллихи этими шедеврами коммерческой стоматологии было не легче, чем прогрызть корд стоящего рядом «фольксвагена»
– Экой баловник! – проворковала троллиха, взлохматив свободной рукой поредевшую шевелюру кусаки.– Я тебе нравлюсь?
Илья Всеволодович еще раз дрыгнул ногами и заколотил руками в отчаянной попытке обрести свободу или хотя бы глотнуть воздуху.
Нильс захихикал.
– Мамочка, он совсем как петушок, которого папочка подарил мне прошлым летом. Тот тоже был такой веселый, бойкий, клевался так смешно, пока я ему голову не откусил.
Вряд ли Илья Всеволодович услышал сказанное тролленком. Скорее всего, он просто притомился. Так или иначе, но трепыхаться он перестал и обвис, глядя выпученными глазами на столь недружелюбный к нему в последнее время мир.
Возможно, ему бы тоже со временем откусили голову, но тут на площадке появились новые персонажи. Причем сразу несколько.
Во-первых, со стороны парка прибыли Катя и Хищник. Последний нес на спине беспомощного Колю Голого. Утратив способность к самостоятельному передвижению, хозяин «Шаманамы» не стал легче, но Катя, которая следовала за Хищником, вряд ли смогла бы ему помочь – Коля весил в три раза больше, чем она. За Катей зыбким перламутровым шлейфом тянулся баньши. Он тоже был абсолютно бесполезен в качестве носильщика, так что Хищнику под восьмипудовым Колей приходилось нелегко. Поэтому Катя первой заметила, что на площадке перед парком происходит что-то незапланированное.
К сожалению, проезжавший мимо полицейский патруль тоже заинтересовался происходящим.
Полицейская машина въехала на мост, и сцена озарилась сиянием мощных фар полицейской «вольво».
Нильс пискнул и закрыл глаза ладошками. Его мамаша выронила «добычу» и зажмурилась. Лейка с Димой беспомощно заморгали. Хищник мгновенно припал к земле, полностью слившись с ее поверхностью. К сожалению, его ноша не обладала подобной способностью к мимикрии. И Катя тоже. Но зато она среагировала быстрее всех. Перепрыгнув через тело Коли, она бросилась к полицейской машине.
– Как хорошо, что вы приехали! – затараторила она по-английски.– Тут человеку плохо, совсем плохо, наверное, он умирает! Срочно нужна помощь! Пожалуйста!
Когда юная очаровательная девушка взывает о помощи, мужчинам трудно оставаться беспристрастными. Тем не менее прибывшие полицейские повели себя профессионально. Из машины вышел только один.
Как бы трогательно-беззащитно ни смотрелась Катя, но картинка, озаренная дальним светом фар «вольво», выглядела весьма подозрительно.
Здоровенная бабища, застывшая с зажмуренными глазами, мужик, не подающий признаков жизни, второй мужик, подающий эти самые признаки, причем весьма своеобразно, то есть пытающийся заползти под брюхо «фольксвагена» с иностранными номерами, двое тинейджеров и ребенок, присевший на корточки и спрятавший лицо в ладошках.
– Вот мои документы! – Катя попыталась всучить полицейскому паспорт, но тот вежливо отодвинул Катю вместе с паспортом в сторону и направился к «фольксвагену». Второй полицейский тоже выбрался из машины, но остался на месте, держа руку на кобуре. Катя слышала, как в салоне машины бубнит по-шведски радио…
– Мы – русские, туристы,– сказала она.– Мы гуляли, и одному из нас…
– Помолчи! – оборвал ее полицейский в машине.
Он очень внимательно следил за напарником. Прикрывал.
Первый полицейский остановился у «фольксвагена», тронул ногой заползшего по пояс под днище Илью Всеволодовича.
– Вылезай! – сказал он по-английски.
Илья Всеволодович послушно выполз наружу. Вид у него был, мягко говоря, не самый респектабельный. Глазки бегали, личико подергивалось. Полицейский сделал шаг вправо, чтобы не загораживать подозрительного субъекта от напарника.
– Документы!
Илья Всеволодович полез во внутренний карман…
Второй полицейский мгновенно выхватил пистолет.
– Вынимать медленно! Очень медленно! – рявкнул первый.
Илья Всеволодович послушно выполнил команду.
– Лицом к машине! Руки на капот, ноги расставить!
Данная фраза выходила за пределы скромных познаний Ильи Всеволодовича в английском, тем не менее он понял ее очень хорошо.
Катя воспользовалась тем, что ее не рассматривают в качестве угрозы, и перебралась поближе к месту событий.
Полицейский вытянул из пальцев Ильи Всеволодовича паспорт, открыл, изучил, положил в карман, повернулся к Кунигунде:
– Документы!
– Она не понимает! – вмешалась Катя.– Она шведка. Хотела нам помочь!
– Эр ду свэнск?  – спросил полицейский.
– Слэкк юсэт! 
– Вад эр дэ сом по гор хэр? Сэй ну!
– Я думаю, она не переносит яркого света,– по-английски встряла Катя.– Может, вы выключите фары?
Полицейский глянул на нее сверху, он был выше Кати по крайней мере на фут.
– Что здесь происходит? – спросил он по-английски.
– Мы туристы! Студенты. Приехали из России. Я, мои друзья,– она показала на Лейку с Димой, которые разумно помалкивали.– А это наши соотечественники, вот он,– Катя кивнула на раскорячившегося у «фольксвагена» Илью Всеволодовича. И он.– Катя показала на Колю, лежавшего на дорожке, там, где его оставил Хищник.– Ему стало плохо. Помогите, пожалуйста! Мы не совершили ничего противозаконного! – воскликнула она с жаром.
– Посмотрим,– буркнул полицейский и неторопливо двинулся к телу Коли (второй тем временем держал всех на мушке), наклонился, пощупал:
– Живой,– бросил он своему напарнику по-шведски.– Но без сознания. Похоже, девчонка не врет. Вызывай «скорую».
Полицейский еще раз изучил паспорт Ильи Всеволодовича. Паспорт был в порядке. В паспорте имелась также карточка гостиницы и кодовым ключом. Визитка хорошей гостиницы окончательно успокоила полицейского. Однако он, на всякий случай, сделал странному русскому тест на алкоголь. Алкоголя в крови русского не оказалось, и после проверки полицейский не стал укладывать его мордой на капот. Катя опасалась, что Илья Всеволодович что-нибудь выкинет, но тот вел себя идеально. Потом полицейский изучил паспорт Кати. Затем без всяких проверок отпустил «домой» Кунигунду с сыном и совсем уже собрался потребовать документы у Лейки с Димой, но Катя ловко перевела его внимание на Колю.
Колины документы обнаружились во внутреннем кармане куртки. Хорошая куртка. Герметичная. Снаружи вся изгваздана, а внутри – чисто.
Колины документы тоже оказались в порядке. Полицейский снова обратил внимание на Лейку с Димой, но тут, очень вовремя, приехала «скорая».
Колю Голого с помощью Ильи Всеволодовича и Димы загрузили в машину.
– Кома,– диагностировал приехавший врач.– Учтите, офицер, это уже третий. Только вчера здесь подобрали двоих. В аналогичном виде. Ваши еще удивлялись, что мотоциклов три, а мотоциклистов только двое. Вот теперь и третий нашелся. Тоже русский?
– Точно. Наркоты обожрались?
– Возможно. Хотя в крови ничего не обнаружено.
– Что будете с ним делать?
– Лечить. Страховка у него в порядке. А это кто? – кивок на Илью Всеволодовича и Диму.
– Знакомые.
– Они его нашли?
– Нет, насколько я понял, его нашла вон та девушка.
«Скорая» уехала. Врач оставил Илье Всеволодовичу картонку с адресом госпиталя. Катя эту картонку тут же отобрала. На всякий случай.
Потом с нее сняли показания. Из показаний следовало, что Катя наткнулась на Колю здесь, у ограды. И что он – ее знакомый по Санкт-Петербургу.
– Я постараюсь связаться с его родными,– пообещала она.
Покончив с формальностями, полицейские уехали, так и не спросив документы у Лейки и Димы. Повезло.
После отъезда полицейских выяснилось, почему Илья Всеволодович такой покладистый. Заползши под машину, он кое-кого повстречал там, под днищем. И решил, что время свободы и демократии лично для него пока не наступило.

* * *

– Что он тут делает? – вполголоса спросила Катя, кивнув в сторону Димы.
– Приехал,– не вдаваясь в подробности, ответила Лейка. Про Карину – потом, решила она.– Ты мне объясни, чего ты сбежала?
– Надо было,– тоже уклонилась от прямого ответа Катя.– А ты на чем приехала? На автобусе?
– На трейлере,– буркнула Лейка.– В холодильнике. Не дай Бог еще такую поездочку.
– Как это, почему на трейлере? – удивилась Катя.
– Потому что – тролли! – Лейка скорчила гримаску.– А я, дурочка такая, за ними увязалась. Вон они, вся, блин горелый, теплая компания. Бегут.
Насчет «бегут» – это Лейка преувеличила. Бежал вприпрыжку только Нильс. Остальные тролли двигались не спеша, солидно. Скаллигрим с супругой, дядюшкой и еще полудюжиной мохнатых сородичей.
«Не дай Бог полицейские вернутся,– подумала Катя.– Увидят такую банду…»
Впрочем, может, и не увидят. Есть у троллей отменное умение: прикидываться булыжниками и бесследно растворяться в ландшафте.
Неожиданно у Кати в кармане заиграла музыка. Катя дернулась – она совсем забыла про мобильник, который отобрала у Ильи Всеволодовича.
Она подошла к машине, где директор риелторской конторы коротал время в обществе выбравшегося из-под автомобиля тролля-Хищника, и сунула телефон под нос бывшему боссу.– Это Ротгар?
Илья Всеволодович мрачно взглянул на высветившийся номер:
– Да, он.
Телефон продолжал весело пиликать.
– Ротгар? – подоспевший Скаллигрим глянул через Катину голову.– Привет, Малышка! Рад тебя видеть в добром здравии.
– Я тоже. Что будем делать? Пусть поговорит?
– Пусть,– с ходу согласился большой тролль, обогнул машину, плюхнулся на сиденье рядом с Ильей Всеволодовичем (амортизаторы «фольксвагена» жалобно крякнули), бросил пару слов Хищнику. Тот рыкнул в ответ что-то дружелюбное.
– Говори, пища! – скомандовал Скаллигрим.
– Что говорить? – тупо спросил Илья Всеволодович.
– То и говорите,– вмешалась Катя.– Вы меня привезли. Что дальше? Держите! – Она сунула ему в руки мобильник.
Скаллигрим навис над бизнесменом, готовясь подслушивать.
– Илья, ты что, спишь? – раздался в трубке недовольный голос.– Где ты болтаешься?
– Здравствуйте, господин Ротгар,– пробормотал Илья Всеволодович, тщетно пытаясь отодвинуться от Скалли.– Тут немножко с полицией были проблемы. Но уже всё путем, я в Стокгольме. Малышеву привез. Она…
– Где вы сейчас?
– Э… где-то в центре… Я тут не ориентируюсь…
– Ты что, в Стокгольме не бывал? – удивился Ротгар.– Ну, раз ты в центре, тогда найди ратушу…
– Какую ратушу? – тупо повторил Илья Всеволодович.
Не так-то это просто – соображать, когда с одной стороны сопит в ухо Скаллигрим, а с другой скалит зубы Хищник.
– Илья, ты что, перепил? Здесь только одна ратуша! Короче, выясни, где она, и завтра, ровно в семь часов утра, привези туда Малышеву. Там ворота, но их открывают в шесть, так что проблем не будет. Машину поставь на стоянке справа от ворот. Входишь внутрь, видишь впереди, у спуска к воде, колонну с памятником наверху. У этой колонны жди меня. Всё понял?
– Да, господин Ротгар,– промямлил Илья Всеволодович.
Эльф, как всегда не прощаясь, дал отбой.
Катя тут же выхватила из рук босса телефон.
– Эх, вот бы отследить, откуда он звонил!
Скаллигрим развел руками:
– С техническим оснащением у нас пока слабовато. Организация молодая, что ты хочешь. А вообще я не очень доверяю технике. Предпочитаю ум и интуицию. Придет время…
Катя безнадежно махнула рукой. Понятия троллей о времени ее иногда просто бесили.
– Я еду в гостиницу,– сказала она.– Мы там номер сняли.
– Вместе с этим? – Скаллигрим указал на Илью Всеволодовича.
– А куда его еще девать?
Бывший шеф глянул на Катю злобно, но смолчал.
– Можно у меня оставить,– предложил Скаллигрим.
– Это где?
– А вон там,– большой тролль показал на музей.
«Заманчиво»,– подумала Катя.
Она никогда еще не ночевала в гостинице. Тем более – в такой. Тем более – за границей. Провести ночь в роскошном (по ее меркам) номере, одной… Хотя – почему одной? С ней же будет Хищник…
– Годится,– сказала она.– Забирайте красавчика. Только не забудьте – завтра утром у нас встреча с господином Ротгаром.
– Организацию встречи я беру на себя,– с важностью объявил Скаллигрим.– Еще целая ночь впереди. А утром ты узнаешь, на что способны стокгольмские тролли.
Скаллигрим окликнул кого-то из родичей.
– Заберите этого,– распорядился он.
– Никуда я не пойду! – взвился Илья Всеволодович.
– Пойдешь,– пробасил Скаллигрим.– Потому что иначе тебя понесут. Но сначала ты опробуешь вот это.– И показал кулак.
– Дайте хоть машину закрыть,– смирился Илья Всеволодович.
– С машиной я сама разберусь,– сказала Катя.
– С ума сошла! – взвизгнул Илья Всеволодович.– У тебя же прав нет! Ты же мне машину побьешь! Тебя же арестуют!
– Успокойтесь,– брезгливо сказала Катя.– Я на такси поеду. А ключи ему отдам, чтобы завтра вам было на чем к гостинице ехать.

– Слушай, а куда Катька подевалась? – спросила Лейка, уплетая постный тролльский супчик.– Спать, что ли, легла?
– Я-то откуда знаю,– буркнул Дима.– Она, кажется, с тобой говорила. А потом с твоим здоровенным дружком. Мне так даже «здрасьте» не сказала.
– Еще бы ей тебе «здрасьте» говорить! – окрысилась Лейка.– После того, что ты учудил! А теперь вообще бросил!
– Это я-то бросил?
– Ну не я же! Кунигунда, ты Катерину не видела?
– Видела,– ответила троллиха.– Там, снаружи.
– А здесь?
– Здесь ее нет,– лаконично ответила Кунигунда.– Муженек, ты не знаешь, где Малышка?
– Не знаю,– ответил большой тролль, подсунул жене миску.– Положи-ка мне еще этой бурды. И вам ни к чему знать. Меньше знаешь, дольше живешь,– тролль ухмыльнулся. Типа, пошутил.
– Ну вы, блин, даете! – Лейка схватилась за голову.– Катьку потеряли!

Тролли забрали Илью Всеволодовича. Катя заперла машину (всего-то – нажать на две кнопки) и отдала Скаллигриму ключи. Большой тролль удалился. Катя огляделась – и обнаружила, что осталась одна. Дима с Лейкой куда-то пропали. Искать уже не было сил. Хищник тоже испарился, но за него-то как раз можно не беспокоиться. Он – на своей территории.
Господи, как она устала. А завтра – вставать в такую рань. И еще такси ловить… Катя вздохнула и побрела по пустынной площади к мосту. Ночью, одна – в чужом заграничном городе. Полгода назад Катя о таком даже мечтать не смела. Но сейчас она слишком вымоталась, чтобы оценить роскошное приключение.

Глава двадцать девятая
Стрелка у ратуши

Тролль учит сына.
Отец: «Мы с тобой – подмостные тролли. Мы никогда не строим плохих мостов. Знаешь, как проверить, хороший ли мост ты построил?»
Сын: «Как?»
Отец: «Надо пустить по нему сразу три дюжины эльфов. Если мост не провалится, значит – хороший».
Сын: «А если мост провалится под тяжестью эльфов, значит, он не хорош?»
Отец: «Если мост провалится, сынок, он просто великолепен».

Без двадцати семь Катя и Илья Всеволодович выехали на набережную, ведущую к ратуше. Безоблачное небо сулило жаркий день. Город уже просыпался, но машин было не много, а пешеходов – еще меньше. Места, чтобы поставить машину, на набережной было достаточно, но, помня указание Ротгара, Илья Всеволодович свернул на платную парковку у ратуши. Катя вышла из машины. По ту сторону решетки высилось огромное, стилизованное под дремучее средневековье здание из бурого кирпича. От реки здание отделяла площадка-газон, поделенная на части аккуратными дорожками, и набережная с парапетом, выложенная плитками разнообразной геометрии. На площадке присутствовали два фонтана, вокруг них – флаги на тонких флагштоках. Имелась также увенчанная человеческой фигурой колонна, рядом с которой им было велено ждать Ротгара.
Илья Всеволодович закрыл машину и бросил в автомат пару монет.
– Пошли,– буркнул он.
В общественном месте, вдали от троллей, к бывшему боссу отчасти вернулась самоуверенность. Впрочем, как и Катя, он понимал, что его свобода – это только иллюзия. Пока существует Хищник, любые самостоятельные действия Ильи Всеволодовича могут совершенно самостоятельно закончиться в троллином желудке. И никакая полиция не спасет.
Катя тоже вошла в ворота, но к колонне идти не торопилась – решила осмотреться. Для начала она заглянула во внутренний двор ратуши. Здесь здание казалось еще древнее. В стенах, местами почти полностью укрытых плющом, имелись ниши со статуями внутри. Не исключено, впрочем, что некоторые фигуры были и не статуи вовсе, а загримированные под статуи тролли. В оконных нишах, на балкончиках, на крыше – везде можно было спрятать кого-нибудь из «агентов» Скаллигрима. А у входа в башню (вот забавно!) стояла довольно-таки безвкусная «завлекалка» для туристов – тролль из искусственного меха в шведском национальном костюме. Катя подошла поближе. Тролль был сделан в натуральную величину. Морда у него была на редкость глупая.
«Наверняка находятся дураки, которые с ним фотографируются»,– подумала Катя, покидая внутренний двор ратуши.
Снаружи тоже было очень красиво. Зеленели кусты и трава, звенели фонтаны, нежно пахло розами.
Илье Всеволодовичу было не до роз. Он топтался у постамента, вертел головой, высматривая Ротгара.
Эльф отсутствовал.
– Две минуты восьмого,– проворчал он, глядя на часы.– Должно быть, задерживается.
– Подождем,– Катя опустилась на каменную скамейку.
Справа от нее была полукруглая ниша со скульптурой человека, осаждаемого змеями. Руки изваянного парня были связаны за спиной, так что у бедолаги не было никаких шансов на спасение
Катя расслабилась. За скамейкой росли розы. Пахли они потрясающе.
Катя уже забыла, как нервничала минуту назад. Разве в таком чудесном месте может произойти что-то ужасное?
Прошло еще минут пять. Ротгара не было.
– Может, мы что-то перепутали? – забеспокоился Илья Всеволодович. Не решаясь присесть, он топтался между колонной и скамейкой, распространяя тяжелый запах пота, мазута и вареной капусты. Впрочем, его вины в этом не было. Как еще пахнуть мужику, который провел ночь в «поместье» Скаллигрима.– Может, это не ратуша? – Илья Всеволодович плюхнулся на скамейку рядом с Катей.
Катя тут же встала и переместилась к колонне. Соседство с бывшим боссом ей было неприятно.
У подножия колонны торчали из постамента каменные головы. Вода плескалась о ступеньки. На той стороне реки были пришвартованы белоснежные яхты, очень четко прорисованные в лучах восходящего солнца.
Катя посидела немного на постаменте, потом встала и направилась к выходу. На площадке, рядом с их «фольксвагеном», появилась еще одна машина. Не Ротгар ли приехал? Катя подошла поближе. Внутри никого не было. Катя покинула парковку и вернулась к колонне.
Илья Всеволодович сидел на прежнем месте и, хмурясь, глядел на дисплей своего мобильника.
– Что-то я не пойму,– произнес он, поднимая голову.– Что это за мужик? Вроде я его где-то видел…
– Что там у вас? – напряглась Катя.
– Эсэмэска пришла,– босс протянул мобильник Кате.– Одна картинка, без комментариев. Ты не знаешь, что это за урод? Может, намек какой? Ничего не понимаю.
Катя взяла телефон. Картинка была маленькая, но разрешение очень хорошее. Вполне достаточное, чтобы разглядеть нечто, обмотанное толстой цепью, лежащее на палубе какого-то корабля. Что это палуба, Катя догадалась, потому что в кадр попал кусочек спасательного круга и моток толстого каната. Того, кто в цепях, узнать было труднее. Больше всего он напоминал кусок сырого мяса. Но Катя все-таки узнала. По телосложению, по клочку пепельной шевелюры, торчащему из кровавой корки.
Карлссон.
У Кати закружилась голова и ослабели колени. Она плюхнулась на скамейку, чувствуя, как к горлу подкатывается комок. Что Ротгар с ним сделал?
– Ну? – спросил Илья Всеволодович.– Знаешь его?
Катя не услышала вопроса.
– Садист…– прошептала она.– Сволочь…
– Я думаю, это от Ротгара намек,– с дрожью в голосе предположил Илья Всеволодович.– Типа, только попробуйте меня подставить, с вами то же самое будет?
– Нет,– тихо проговорила Катя.
Она с трудом сдерживалась, чтобы не расплакаться.
– Он догадался.
– Кто догадался?
Катя не успела ответить. Мобильник в ее руке опять загудел.
– Гад! – закричала Катя в трубку.– Сволочь! Садист!
– Да, это всё я,– веселым голосом подтвердил Ротгар.– Ты все правильно поняла, Малышка. Теперь ты знаешь, что не стоит меня обманывать.
– Что ты с ним сделал?! – закричала Катя
– Он сам на меня напал! – тоненьким голоском, явно передразнивая собеседницу, пропищал эльф.– Я только защищался!
И тут же, с угрозой:
– Твой дружок знал, с кем имеет дело. А вот ты – забыла!
Катя попыталась взять себя в руки. Еще не хватало – позориться перед врагом.
– Чего ты хочешь? – сухо спросила она.
– Ты сама знаешь,– ответил Ротгар.– Воссоединиться с моей сбежавшей невестой. Я так давно мечтаю о встрече с тобой! – пропел он нежно.
– Что же ты не пришел? – осведомилась Катя.– Струсил? Или проспал?
– Мы с тобой непременно встретимся, моя прелесть. Только в более интимной обстановке. Наедине. Без недоделанных экстрасенсов, нелепых шпионов и хищников в багажнике.
Катя покраснела до ушей и порадовалась, что Ротгар ее не видит.
– Да пошел ты!
– Зря, Малышка. Он ведь еще жив, твой дружок Карлссон. Пока жив. И может прожить еще долго. Ты, наверное, знаешь, что огры очень живучие твари. Очень долго, и очень, очень неприятно. Ты меня слушаешь?
– Слушаю,– упавшим голосом проговорила Катя.
– Тогда думай, солнышко. Сегодня ближе к вечеру я позвоню еще раз – и мы договоримся о новой встрече.
И добавил небрежно, как будто речь шла о какой-нибудь безделице:
– Если твое решение будет правильным, я отпущу твоего Охотника. Не стану врать, что отпущу его невредимым, зато – живым…
Ротгар отключился. Катя медленно опустила руку с телефоном. В ее душе все кипело. Хотелось кого-нибудь убить.
– Ну? – нетерпеливо повторил Илья Всеволодович.
– Что ну?! – заорала Катя.– Баранки гну! Всё, поехали отсюда!

Когда Катя и Илья Всеволодович подъехали к «Васе», до открытия музея оставалось еще часа полтора. Лучи утреннего солнца проникали сквозь стеклянную крышу музея, освещая мачты и верхние обзорные площадки. Внизу царили сумерки и было совсем тихо. Кунигунда уже улеглась спать. Лейка, наоборот, еще не проснулась. Бодрствовал только Скаллигрим. Поехать с Катей на встречу он не пожелал: дескать, начальнику спецслужбы несолидно самому возглавлять рядовую операцию. Его дело – планировать и руководить. По мнению Кати, руководитель из Скаллигрима был примерно такой же, как и оперативник. Весьма сомнительный.
Скаллигрим встретил их у входа (надо же отвести глаза охранникам) и провел на корабль.
– Конечно же, Ротгар обо всем догадался! – сердито заявила она, входя в кают-компанию.– Уж не знаю, как он понял, что в багажнике прятался Хищник! И каких-то шпионов и экстрасенсов помянул… А еще прислал вот что!
Скалли взял протянутый телефон и несколько секунд, хмурясь, рассматривал фотографию Карлссона в цепях.
– Да, это шурин,– подтвердил он.– Я опасался такого оборота событий. А что касается догадливости сида… это не имеет никакого значения. Все нужные меры приняты.
– Что еще за меры? – насторожилась Катя, забирая телефон.
– Еще затемно место вашей встречи было оцеплено моими лучшими агентами…
– Боже мой! – ужаснулась Катя.– Так вот кого имел в виду Ротгар под «нелепыми шпионами» и «недоделанными экстрасенсами»!
– Это азбука сыскного дела,– невозмутимо продолжал Скалли.– Место встречи должно быть тщательно изучено заранее. Все подходы и подъезды, улицы и переулки, проходные дворы, канализационные системы, крыши и чердаки…
– Да вы всё испортили! – перебила его Катя.– Хищник бы уже добрался до Ротгара, если бы эльф не заметил ваших чертовых агентов!
– Обнаружение исключено! – отрезал тролль.– Я сделал все точно по правилам. Все агенты были четко вписаны в пейзаж, их присутствие у ратуши было грамотно замотивировано и совершенно естественно. Руководителем операции я назначил своего любимого дядюшку Ниссе, самого сообразительного тролля в нашем роду – после меня, конечно,– тут же уточнил Скаллигрим не без самодовольства.– Кроме того, у нас, троллей, есть особые чары, помогающие замаскировать присутствие…
– Вы что, не понимаете? – воскликнула Катя.– Ротгар заметил ваших шпионов! Он сам об этом сказал. Вы всё испортили!
Скаллигрим пожал плечами. Он ничуть не огорчился.
– Ну, значит, кто-то себя выдал. Не страшно.
– Как – не страшно?! Карлссон у Ротгара в плену! А вы его упустили!
– Вы поймите, Катя,– терпеливо произнес Скалли.– Есть такое понятие, как первоочередная задача. Наша нынешняя первоочередная задача – не убить Ротгара, а вызволить Карлссона. Вы согласны?
– Допустим.
– Более того, я бы рискнул сказать, что в результате сегодняшней акции мы уже получили позитивную информацию. Эта картинка в телефоне меня очень порадовала. Ротгар сообщил нам, что Карлссон жив. После того, что мы видели в парке, у меня не было уверенности, что шурин жив. Теперь я это знаю.
Катя фыркнула. «Ротгар сообщил…» Тоже мне знание!
– Поэтому,– продолжал большой тролль с важностью,– я и не ставил цель захватить или убить Ротгара. И, как выяснилось, это было правильное решение. Сид сам сообщил, что готов его отпустить.
– Я ему не верю!
– Это не важно…
– То есть как это – не важно? – перебила Катя.– Можно подумать, мы не знаем, что он потребует взамен!
– А разве мы знаем? – осведомился Скаллигрим.
– Лично я ничуть не сомневаюсь, что взамен он потребует меня,– заявила Катя.
– Вот и отлично! – пробасил тролль.– Будем с вами сотрудничать. Сотрудничать успешно и продуктивно. Мои агенты обеспечат выполнение условий соглашения.
– Ваши так называемые агенты уже обеспечили все, что могли,– проворчала Катя.
– Неверное замечание. Информация, добытая моими агентами, к нам еще не поступила. А таковая информация несомненно имеется. Сид ведь не мог заметить всех наших. Я направил туда всех своих сотрудников. У сида, пусть это даже не простой сид, а Туат'ха'Данаанн, не было шансов ускользнуть незамеченным.
– Рассчитываете, Ротгар приведет их туда, где прячет Карлссона?
– Вот именно!
– Ну и как, ваши родичи что-то обнаружили? – без особой надежды спросила Катя.
– Мы сейчас это узнаем.
Скалли прислушался к чему-то, недоступному Катиному слуху, и добавил:
– Как раз вернулся дядюшка Ниссе, который был координатором операции. Скоро подтянутся остальные агенты, и мы начнем анализ операции.
«Глядя на Скаллигрима, не скажешь, что он способен что-то анализировать»,– подумала Катя. Напугать до полусмерти, вышибить дверь, свернуть кому-нибудь шею – это легко. Но допустить в этом массивном приплюснутом черепе наличие интеллекта…
«Внешность обманчива,– напомнила себе Катя.– Карлссон сначала тоже казался тупым громилой…»

Когда в кают-компанию вошел дядюшка Скаллигрима, Катя не удержалась, захихикала. Ротгар был прав – зрелище действительно было нелепое. Вот, оказывается, как выглядит живой тролль, если его отмыть, причесать, одеть в национальный шведский костюм и заставить притворяться чучелом.
– Вот! – обвиняющим жестом указала Катя на «координатора», прежде чем он открыл рот.– Его и заметил Ротгар!
Между Скалли и агентом завязалась оживленная беседа на неизвестном Кате языке.
– Ну что? – спросила она Скалли через несколько минут.
– Я ему говорю – маскировка не годится, «Пернатый» тебя опознал,– раздраженно бросил Скаллигрим,– а он со мной спорит. Настаивает, что сид никак не мог догадаться, что это – он. Потому что просто не мог его увидеть.
– Почему это – не мог?
– Потому что дядюшка был внутри, а «Пернатый» – снаружи.
– Дурак,– буркнула Катя.– «Пернатый» – это кто?
– Объект. То есть Ротгар.
– А почему «Пернатый»?
– Условная кличка. Так положено. Ладно, не отвлекай меня…
Тролли снова погрузились в спор.
Катя заскучала.
«Шведский, что ли, выучить?» – подумала она.
– Они не по-шведски разговаривают,– раздался голос у нее в голове.– Это местный тролльский диалект. И спорят не о маскировке. Они-то оба уверены, что она была безупречной. Они пытаются вычислить, кто мог предупредить Ротгара о засаде. Имей в виду, они подозревают и тебя.
Катя встрепенулась. Она совсем забыла о баньши. С того самого момента, когда позвонил Ротгар и предложил встретиться, баньши не подавал признаков жизни, а Кате было не до него.
– Где ты пропадал все это время? – обратилась она к нему мысленно.
– Я был рядом. Теперь я не могу с тобой расставаться надолго,– «обрадовал» Катю баньши.– Я не могу существовать отдельно от тебя.
– То есть ты постоянно будешь при мне?
– Да. До конца своей жизни. Не беспокойся – мне осталось совсем немного.
Тролли продолжали спорить. Катя задумалась. Появление баньши направило ее мысли в другое русло.
– Ты присутствовал во время встречи с Ротгаром?
– Конечно. Неужели ты думала, что я упущу возможность его увидеть? Поговорить с ним…
– Это ты выдал нас? Сообщил Ротгару, что я привезла с собой Хищника?
– Я никого не выдавал. Я просто позвал его. Увидел и позвал. Не мог сдержаться.
Катя вздохнула.
– Ну да. Что ж, можно было ожидать!
– Ты права,– с горечью ответил баньши.– Он меня не узнал. Решил, что я – фантом, созданный каким-нибудь колдуном-человечком. Когда Ротгар говорил о «нелепых экстрасенсах», он имел в виду не троллей, а меня.
Тон баньши был душераздирающе печален.
– Я позвал его, он меня увидел. Но не узнал! Ротгар меня не узнал! Он считает, что я уже давно мертв. Всё, наша связь с ним оборвалась!
Катя криво улыбнулась. Бедный призрак…

Скаллигрим проявлял чудеса концентрации, делая одновременно два дела: расспрашивая дядюшку и наблюдая за Катей. Ему еще в Петербурге казалось, что временами Катя ведет себя очень странно. Но теперь, в Стокгольме, странности этой девицы так и лезут в глаза. Вот она сидит со стеклянным взглядом, шевелит губами с таким видом, как будто по телефону разговаривает, и улыбается нехорошей улыбкой, холодной и недоброй. Скалли уже видел такие улыбки – у сидов.
А еще Скаллигриму временами казалось, что Катя понимает язык троллей. А ведь последний человечек, коему был ведом этот язык, умер полтора века назад. Нет, что-то с этой девицей неладно.
Вот и дядюшка говорит: подозрительная особь, проверь ее, это она нас выдала. Больше некому…

Дядюшка замолчал. Скаллигрим обернулся к Кате:
– В общем, картина складывается такая…
– А? – очнулась девушка.– Извините, задумалась.
– Картинка, говорю, выглядит так. Согласно оперативным данным, сегодня, в семь утра, объект «Пернатый» находился в такси возле моста напротив ратуши. Такси прибыло со стороны Королевского острова. Объект из него не выходил. Сделал звонок и уехал.
– И это всё? – не выдержала Катя.
– Не только.
Дядюшка приоткрыл дверь, что-то крикнул по-тролльски, отошел к стенке и, проявив полное пренебрежение к нарядному костюму, плюхнулся на пол.
В кают-компанию, благоухая гнилью и соляркой, вошли два тролля. С них ручьями текла вода.
– Агенты Грязный и Мокрый,– представил их Скаллигрим.– Работали в непосредственной близости от объекта. Они ознакомят нас с подробностями.– Большой тролль явно наслаждался своей разведывательной деятельностью.
Два замурзанных «агента» оказались «нашим подводным спецназом».
Один из «спецназовцев», в нечесаных космах которого возилась серая креветка, выступил вперед и толкнул речь. Скалли, выслушав, изложил ее Кате.
Сида тролли обнаружили довольно легко. Причем не у ратуши, а на противоположной стороне реки. Оттуда, с набережной, место встречи просматривалось прекрасно. Ротгар приехал на машине. Оставив ее у гостиницы «Шератон», прошел на набережную и, пользуясь как прикрытием одной из пришвартованных у набережной яхт, примерно четверть часа изучал противоположный берег.
Опознав «Пернатого», агенты спустились в воду, прошли по дну вдоль корпуса яхты и вели наблюдение снизу, из-под воды, так сказать, в непосредственной близости от объекта.
За те четверть часа, которые объект «Пернатый» провел на набережной, он не сделал ничего занимательного. Только по телефону звонил.
– Это он мне звонил,– сказала Катя.– Порадовать, что не приедет.
Агент Мокрый выковырял из спутанных косм креветку, зажевал и что-то добавил.
– Было два разговора,– перевел Скалли.
– Ага, это уже интереснее! О чем он говорил?
– Они не расслышали. Все-таки сидели далековато…
– Секретная служба,– пробормотала Катя.– Даже подслушивающей аппаратуры нет.
Скаллигрим ухмыльнулся:
– У нас есть кое-что получше. Агент Вонючка!
В кают-компанию вошел мелкий, ужасно уродливый тролль. А может, и не тролль, а гибрид тролля и помойной кошки. Пахло от него в полном соответствии с оперативным псевдонимом, то есть еще хуже, чем от двух предыдущих «агентов».
Дядюшка оживился, что-то сказал.
– Агент Вонючка лежал под решеткой ливневого стока в десяти шагах от объекта и всё слышал,– перевел Скаллигрим.– Докладывай.
Вонючка засипел. Катя прислушалась и с изумлением поняла, что слышит русскую речь. Тролль довольно точно воспроизводил реплики Ротгара из телефонного разговора с Катей.
– Это был первый звонок,– пояснил Скалли.– Вонючка не знает вашего языка, он просто запомнил звучание.
– А второй?
Тролль снова захрипел и забулькал. Скалли нахмурился.
– Второй разговор был на шведском,– сообщил он.– Содержание такое:
«Как у вас дела? Никто не беспокоил?.. Разрешение получили?.. Тогда в море выходим сегодня ночью… Да, как договорились… Я же сказал: как договорились. Нет, дополнительной премии не будет. Если пограничники захотят осмотреть судно, пусть осматривают… У вас же есть разрешение на подводные работы. Нет, если что-то пойдет не так, вы просто отстреливаете трос и уходите… Потому что это секретные исследования! Отстреливаете и уходите. Только оставьте буй».
– Это всё,– заключил Скаллигрим.
Катя удивленно посмотрела на большого тролля:
– И как это понимать? Какой еще буй?
– Понятия не имею. Скорее всего, это и не имеет отношения к нашим делам. Вероятно, у сида здесь какой-то бизнес. Будем думать.
– Был у Ротгара здесь бизнес? – спросила Катя баньши.
– Точно не знаю. Наверное. Неважно. Никогда глупым ограм не перехитрить Туат'ха'Данаанн. Ротгар всегда будет на несколько ходов впереди.
– Так что же вы предлагаете? Сдаться?
– Я думаю, это не поможет. Ни тебе, ни Охотнику, о котором ты так печешься.
– Тогда зачем вы уговорили меня приехать? – возмутилась Катя.– Кто говорил, что Ротгар отпустит Карлссона, а мне откроет великую тайну?
– Я так не говорил,– прошелестел баньши.– У меня теперь вообще нет голоса.
– Не придирайтесь к словам! Я приехала сюда, потому что вы обещали мне, что только так можно спасти Карлссона!
– Ничего я тебе не обещал,– невозмутимо ответил призрак.– Ты здесь, потому что решила, что сумеешь перехитрить Туат'ха'Данаанн. Не стану отрицать: я помог тебе принять это решение. Но теперь всё переменилось.
– Да ну?
– Да. Тогда я надеялся, что мой Ротгар поможет мне обрести пристанище. Теперь я знаю: этого не будет. Поэтому сейчас я – на твоей стороне.
– Почему я должна вам верить?
– Простая логика. Я существую лишь потому, что существуешь ты. Тебя не будет – не будет и меня.
Тут Катя поймала пристальный и недобрый взгляд дядюшки. И прекратила «разговор».
– Скаллигрим, проводите меня наружу,– попросила она.– Мне душно.
Ей ужасно захотелось на свежий воздух. Подальше от вони. Зайти в чистенькое уютное кафе на набережной, заказать легкий завтрак…
– Пойдем,– согласился большой тролль.
– Все идет прекрасно,– с довольным видом сообщил он, пока они поднимались на верхнюю палубу.– Напарник Вонючки прицепился снизу к такси. Он приведет нас прямо к логову сида.
– Здорово!
– Не позже чем завтра мы освободим моего шурина.
Они покинули музей через служебный выход. Просто нажали кнопку и вышли. Охрана, естественно, им не препятствовала.
Снаружи вовсю сияло солнце.
Скалли широко зевнул и потянулся:
– Тяжелая выдалась ночка! Да и утро тоже. Зато теперь можно и покемарить.
– А я пойду завтракать,– весело сказала Катя и мысленно добавила, обращаясь к баньши:
– Слышали? А вы говорили – ничего не выйдет! Скоро тролли найдут жилище Ротгара!
– Охотника там не будет,– отозвался баньши.– Огры не найдут там ничего, кроме смерти.
«Да ну его! – подумала Катя.– Пораженец!»

* * *

Карлссону было очень плохо. Его терзала боль. Боль и слабость от потери крови, от отчаянных попыток тела восстановиться. Даже выносливости тролля-Охотника существует предел. Одни раз – совсем недавно – Карлссон уже достиг этого предела и перешел за его черту. Тогда его вернула песня сида и мысль о неисполненном долге. Сейчас его вернул к жизни сам сид. Положил на хорошую живую землю, влил в рот замешанную на крови, измельченную в кашицу печень. Карлссон знал, чья это печень. И чья кровь. Теперь знал. Когда способность мыслить частично восстановилась. Но когда сид его кормил, Карлссон был вообще не способен думать. Теперь Карлссон предпочел бы умереть. Но он знал: сид не даст ему умереть так просто.
Но землю под собой Карлссон чувствовал недолго. Ровно столько, сколько потребовалось, чтобы удержать его на границе этого мира. Как только сид увидел, что Охотник способен выжить, он тотчас заковал Карлссона в сталь и, хуже того, засунул в железный ящик без отверстий. Ощущения Карлссона можно было сравнить с ощущениями человека, страдающего клаустрофобией, который оказался запертым в темном лифте, который вот-вот начнет падать. Тело Охотника вновь сбросило путы разума. Оно билось и рвалось наружу. Но стенки ящика были толстыми, а тело Охотника – очень слабым. Поэтому агония тела длилась недолго. Намного меньше, чем агония духа.
Но Карлссон опять не умер. Когда газовый резак вскрыл ящик, в теле тролля было еще достаточно жизни. Достаточно, чтобы принять новые муки.
– Не надейся,– сказал ему сид, вытаскивая из железной темницы окровавленный сгусток боли и ужаса и бросая его в нутро железного механизма.– Живучесть огров превосходит только тупость огров. А вот смертные, напротив, весьма хитроумны. Сейчас, огр, я познакомлю тебя с еще одним достижением людишек. Оно называется кузнечный пресс. Сейчас, огр, я включу его и начну давить твои кости. У тебя очень крепкие кости, огр. Крепкие, как гранит. Но эта штуковина дробит гранитные булыжники, как трухлявое дерево. Если ты не возражаешь, мы начнем с локтя твоей правой руки. Впрочем, если ты против, мы можем начать с левой.
Говорить Карлссон не мог. Его разрубленные связки еще не успели срастись. И кричать, когда железная машина раздавила его сустав, Карлссон тоже не мог.

Глава тридцатая
Ротгар предлагает обмен

Два эльфа поднимаются по каменной осыпи. Один оступился. Чуть не сорвался.
– Повезло нам,– говорит.– Если бы я сломал ногу, нелегко тебе было бы меня наверх вытащить.
– Ерунда,– говорит второй.– Я однажды по этому склону кабана втащил. Правда, в три приема.

Ротгара удалось выследить безо всякого труда, тем более что он и не прятался.
– Сид живет в гостинице на набережной Нибрукаён. Гостиница называется «Рэдиссон». Съезжать не собирается,– сообщил Кате Скаллигрим.
– А Карлссон?
– Карлссона не нашли,– развел руками большой тролль.– Мои агенты сделали всё возможное, обшарили всю округу, да что там округу – весь город. Ничего не обнаружили. Есть мнение, что сид вывез Охотника за пределы Стокгольма, иначе мои агенты непременно обнаружили бы хоть какой-то след. Тролль тролля всегда найдет.
– Выходит, не всегда…– разочарованно сказала Катя. Честно говоря, она очень надеялась, что родня Скаллигрима отыщет Карлссона.
– Будем работать,– важно изрек Скаллигрим.
Он возлежал на палубе в кают-компании. Слева – книжка, которую он торжественно именовал «Книгой тайной войны», справа – лист бумаги, на котором тролль вычерчивал замысловатую таблицу.
На корме было почти светло. Снаружи доносились звуки голосов и шарканье ног посетителей музея.
– Будем искать.
– Ага. Искать. Лежа на боку,– язвительно заметила Лейка.
Скаллигрим запретил ей покидать «Васу». Мотивируя это соображениями безопасности. Лейка пыталась взывать к его чувству справедливости: мол, Катя-то ходит, где хочет, на что Скаллигрим возразил, что Катя находится под непрерывным скрытым сопровождением. Лейка не сразу сообразила, что под «сопровождением» имеется в виду Хищник. Самое обидное, что даже Димка ухитрился куда-то улизнуть. А она – сидит тут, как арестантка.
– Есть работа оперативная, а есть – аналитическая,– Скаллигрим одарил Лейку строгим взглядом.– Последняя – более ответственная, и я взял ее на себя. Сид и его жилище находятся под постоянным оптическим наблюдением. Все возможные выходы перекрыты, включая чердак, подвал, пожарную лестницу, вентиляцию. Общее наблюдение осуществляется наиболее зорким агентом с защищенной позиции, господствующей над всей прилегающей территорией, то есть с соседней крыши. Агент залегендирован под охотника на котов.
Лейка фыркнула.
Скаллигрим посмотрел на нее недовольно.
– Все делается в строгом соответствии с тактикой скрытого наблюдения,– сказал он.– Отслеживаются все перемещения, звонки, контакты. Установлено, что большую часть времени объект провел в арендуемом помещении. Выходил обедать в соседний ресторан, посетил банк, неоднократно разговаривал по телефону.
– С кем? – спросила Катя.
– Установить не удалось,– огорченно ответил большой тролль.– Агенты боялись близко подбираться. Он ведь, холера такая, Туат'ха'Данаанн, то есть колдун. Мог учуять.
Лейка пренебрежительно хмыкнула:
– У вас тут магазины такие есть, со всяким шпионским оборудованием. Нам в прошлый раз гид показывал. Пошел, накупил «жучков». Выманил Ротгара из номера, установил жучки, и слушай на здоровье все его разговоры. Эх вы, спецслужбы!
– Матчасть у нас, конечно, не очень,– обиженно пробасил Скаллигрим.
– Ха, не очень! Да у вас ее вообще нет!
– Зато удалось отследить один контакт,– сказал большой тролль.– Замаскированный под человеческую женщину молодой полусид. Тесно общается с объектом. Явно выполняет его поручения. Нездешний. С утра болтается по городу, даже в порт зачем-то ездил.
– Нездешний? – насторожилась Катя.– То есть у вас тут и другие эльфы живут?
– Живут,– согласился Скаллигрим.– Хотя если узнали, что Охотник вернулся, наверно попрятались. Однако Ротгар все равно с ними не в ладу. За помощью обращаться не станет. Да и зазорно ему. Он ведь – высший, Туат'ха'Данаанн, чуть ли не прямой потомок ихней богини, а эти родом пожиже. Но тот полусид точно нездешний. Повадки другие.
– Опишите-ка нам этого «полусида»,– попросила Катя.
Скаллигрим описал.
– Так это ж Каринка, зараза! – воскликнула Лейка.– Хотите, я вам про этот «контакт» такого расскажу!
– За ней тоже наблюдают? – спросила Катя.
– А как же. Двое агентов за ней бегают весь день. К закату вернутся с докладом.
В Катином кармане загудел мобильник.
– Ротгар,– сказала Катя.– Отвечать?
Скаллигрим энергично кивнул.
– Я включу громкую связь,– предложила Катя.
Большой тролль пожал плечами:
– Я и так все услышу.
– А я – нет,– сказала Лейка.– Так что включай.
– Катенька? – раздался насмешливый голос.– Как настроение?
– Отвратительное,– буркнула Катя.– Давайте о деле.
– Давайте,– согласился Ротгар.– О каком?
– О Карлссоне.
– Ах о Карлссоне! Удивительно! Такая маленькая миленькая молоденькая девушка – и вдруг так заботится об уродливом, старом, злобном огре. Может, лучше мне поговорить о нем с кем-то из его грязных сородичей? Я ведь слышу, как рядом с тобой сопит кто-то из них? А с тобой, Катенька, мы могли бы побеседовать о чем-то более приятном и увлекательном.
Катя покосилась на Скаллигрима. Тролль помотал головой.
– Говорить о Карлссоне вы будете со мной,– заявила Катя.– И условия таковы: я согласна встретиться с вами, но только в обмен на свободу Карлссона. Если вы боитесь…
– Я? – Отрывистый смешок.– Нет, маленькая моя, я не боюсь. Это твои дружки огры меня боятся. И поэтому способны натворить глупостей. А я этого допустить не могу. Вдруг пострадает кто-то посторонний. Например, одна милая девушка по имени Катя… Поэтому условия встречи буду определять я! Готова выслушать?
– Да.
Выслушать ведь не значит – согласиться.
– Отлично. Завтра утром, в то же самое время, что и сегодня, ты приходишь на то же место. Одна. Мы встречаемся, беседуем. Просто беседуем. А потом я сообщаю тебе, где находится Охотник. Согласна?
– Нет! – отрезала Катя.
– Почему, моя радость?
– Потому что я вам не верю. Мне нужны гарантии.
– Гарантии чего, Катенька?
– Того, что вы мне скажете, где Карлссон. И я не верю этому вашему «просто побеседуем».
Добродушный смешок. «Фальшиво добродушный»,– подумала Катя.
– Гарантии – это важно,– согласился Ротгар.– Только как ты себе представляешь эти гарантии, Катенька? Я могу, например, дать тебе слово, слово высшего ши, Туат'ха'Данаанн (Скаллигрим энергично замотал головой), что не применю во время нашей беседы никакого насилия. Тебе, Катенька, предстоит узнать о себе поистине потрясающие вещи. Хотя, если ты не хочешь встречаться со мной наедине, можешь взять с собой Илью. Пусть он тебя и привезет. А позже ты уедешь с ним домой, на родину.
– Нет!
– Почему – нет? Неужели прожорливые огры Илью уже слопали?
Катя промолчала.
– Огорчительно, очень огорчительно,– произнес Ротгар.– Впрочем, можно обойтись и без него. Я сам отвезу тебя обратно в Санкт-Петербург, когда мы закончим наши дела и…
– Он жив, не беспокойтесь,– перебила Катя.– А теперь выслушайте мои условия: мы с вами встречаемся завтра утром. Со мной будут мои друзья. С вами – ваши. И Карлссон. Вы отдаете нам Карлссона, я ухожу с вами. Это всё.
– Прекрасно! – произнес эльф.– Какая самоотверженность. Юная девушка жертвует собой, чтобы спасти безобразного огра. Знаешь, я слышал как-то анекдот: юная девица, такая же юная, как ты, но получившая несколько иное воспитание, просит у богатого отца в подарок на день рожденья привезти ей из дальних стран огра – для постельных утех.
Отец говорит ей: нет!
Такое же твердое «нет», какое только что сказала мне ты.
«Жаль,– говорит девушка.– Хотя я и сама догадывалась, что так просто не получится. Ну ладно, пойдем более сложным путем: привези мне, батюшка, из дальних стран аленький цветочек».
Ротгар засмеялся. Катя – нет.
– К чему это вы мне рассказали? – спросила она.– Чтобы показать, что всё равно меня обманете?
– Милая Катенька,– проникновенно произнес эльф.– Если я захочу тебя обмануть, то непременно обману, можешь не сомневаться. Но я не хочу тебя обманывать. Я хочу, чтобы между нами было полное и безусловное доверие. Разве на обмане можно строить крепкие супружеские взаимоотношения?
– Какие еще супружеские отношения? – воскликнула Катя.– Опять вы за свое!
– А разве ты – не моя невеста? – насмешливо поинтересовался Ротгар.
– Нет! И хватит об этом! Мои условия вы слышали. Жду ответа.
– Пусть докажет, что Охотник еще жив…– прошептал Скаллигрим.
Рассчитывал ли он на то, что эльф его услышит? Вероятно.
– Скажи своему огру, детка, что никаких доказательств не будет,– отрезал Ротгар.– Но Охотника они получат. Я утратил к нему интерес. Раньше, когда я полагал его достаточно сильным, чтобы одержать победу, мне нравилось играть с ним. Но теперь я знаю, что он – слабак, просто дичь. Такая же, как и прочие огры. Отныне Охотник мне неинтересен. Я готов его отдать. Без всяких условий. Да, да, огры получат своего Охотника. Но…– Ротгар выдержал паузу: – Я еще не решил, получат ли они его живым или мертвым. Катенька, я готов, в качестве любезности по отношению к тебе, оставить Охотника в живых. Но рассчитываю, что в ответ на эту любезность ты согласишься подарить мне одну, только одну беседу. Слово Туат'ха'Данаанн: я сделаю все, чтобы тебе не причинили вреда, ведь твоя ценность настолько велика, что малейшая попытка причинить тебе вред – кощунство…
Катя слушала очень внимательно. Нечто в этом роде говорил баньши. Возможно, это было ошибкой, но Катя была склонна Ротгару поверить…

– Вот так вы, мужики, девушек и охмуряете,– вполголоса сказала Лейка Скаллигриму.– Смотри, как она уши развесила. Немного примитивной лести – и готово…
Большой тролль напряженно размышлял.
– Если сид даст гарантии, что вернет Карлссона живым, можно рискнуть,– сказал он.
– Да ты что?! Нельзя подпускать к Катьке этого маньяка!
Скаллигрим проигнорировал ее протест.
– Если он привезет Охотника к ратуше, тогда мы согласны. Скажи ему, Малышка.
– Я слышу тебя, огр,– произнес Ротгар.– Привезти Охотника к ратуше я не смогу. Сам он передвигаться не в состоянии, а для меня – слишком тяжел. Впрочем, я, если пожелаешь, могу привезти его по частям. Говорят, вы, огры, способны собрать себя даже из огрызков?
Катя испуганно посмотрела на Скаллигрима. Большой тролль мотнул головой.
– Нет,– дрогнувшим голосом произнесла Катя.– По частям – не надо.
– Тогда во время нашей встречи я назову тебе место. Родичи приедут и заберут его.
Катя взглянула на Скаллигрима.
Большой тролль принял решение.
– Соглашайся,– прошептал он Кате.
– Вот, вот,– подхватил Ротгар.– Даже тупой огр понял, что к чему. Ты приходишь в указанное место, злобный и коварный ши говорит с тобой, а потом, после беседы, сообщает, где находится родственник тупого огра.
– Почему «потом», сид? – прорычал Скаллигрим.– Почему не «до»?
– Чтобы какому-нибудь придурочному огру не пришло в голову помешать нашей беседе,– насмешливо ответил эльф.– Потому что я не сомневаюсь, что завтра утром окрестности ратуши будут кишмя кишеть твоими сородичами, огр. Их и сейчас вокруг меня больше, чем червей – в дохлой крысе. В следующий раз советую нанять для наблюдения людишек, огр. Ваша порода слишком бестолкова для таких дел. Впрочем, я не возражаю, наблюдайте. Но во время нашей встречи ближе чем в двухстах метрах не должно быть ни одного огра. К Хищнику это тоже относится. Только тогда вы получите своего Охотника.
– Почему я вдруг должен тебе верить, сид? – проворчал Скалли.
– Потому что мы нужны друг другу, тупой ты булыжник. Мне нужно поговорить с девушкой, тебе – получить обратно своего родича. Жизнь Охотника – за десятиминутный разговор!
Скаллигрим задумался.
– Будь по-твоему,– нехотя произнес он.– Моих родичей поблизости не будет.
– И Хищника.
– И Хищника,– согласился Скаллигрим.– Девушка придет на место с твоим слугой. Этот телефон останется у меня. Когда вы встретитесь, ты позвонишь и сообщишь, где Охотник. Пока вы говорите, мы проверяем. Если все будет по честному, мы тебя не тронем.
– Да ну? Не тронете? – Голос Ротгара сочился сарказмом.– Как я счастлив!
– …Но если ты попытаешься обмануть или причинишь вред этой девице, живым от ратуши не уйдешь.
– Серьезно? А как ты это организуешь, огр? – осведомился Ротгар.
– Увидишь, если попытаешься смухлевать,– заявил большой тролль, к которому уже вернулась его обычная самоуверенность.
Ротгар засмеялся:
– Вижу, ты тоже любишь пошутить, Скаллигрим.– Отлично. Мы с тобой еще повеселимся, огр. Отменно повеселимся!
И дал отбой.
– Он тебя знает? – спросила Лейка.
Побледневший Скалли что-то промычал, возвращая Кате телефон.
Он вообще-то надеялся, что Ротгар не догадывается о его существовании. Стать личным врагом такого эльфа, как Ротгар, в планы большого тролля не входило.
Лейка почувствовала, что Скаллигрим попросту боится.
– Ты зачем согласился на эту встречу? – напустилась она на тролля.– А ты, Катька, чем думала? Разве не понятно, что Ротгар вас кинет?
Скалли вздохнул, прогоняя последнюю тень постыдной трусости.
– Конечно, кинет,– согласился он.– Вернее, попытается. Только не знаю, на каком этапе.
– Тогда на фига…
– Понимаешь, мне наплевать, что он там задумал. Я бы на любые его условия согласился. Главное – заманить его к ратуше. Там мы за него возьмемся. В Скансене Ротгар разогнал моих родичей, потому что они были не подготовлены к встрече с ним. Но теперь мы готовы. Посмотрим, справится ли он с организованным отрядом. Тем более что с нами будет Хищник. Мы его схватим и выпытаем, где он прячет Охотника. Можешь не сомневаться, он нам все выложит.
Катя с Лейкой поглядели на Скаллигрима с сомнением. Большой тролль был действительно большим. Крупнее даже очень крупного человека. И значительно сильнее. А уж рожа у него была – чистый кошмар. Но все равно он боялся Ротгара. А Ротгар его – нет.
– Так вы хотите его опередить? – спросила Лейка.
– Естественно. Первым успеет тот, кто успеет первым.
– А если он будет вооружен? – спросила Катя.
– Мои агенты не заметили у него оружия.
– И все-таки… Имейте в виду, что раньше у него был пистолет со специальными пулями. С этим пистолетом он намеревался напасть на Карлссона.
– Ничего,– пробормотал Скаллигрим.– Зато нас много. И с нами Хищник. Мы справимся. Главное, постарайся увлечь его разговором.
– Постараюсь,– пообещала Катя.– А сейчас, с вашего позволения, я намерена отправиться в гостиницу. Лейка, ты со мной?
– Может, попозже подъеду,– ответила подруга.– Хочу немного по магазинам прошвырнуться.
– Это рискованно! – мгновенно отреагировал Скаллигрим.
– Ну так приставь ко мне охрану! – сердито сказала Лейка.– Я больше не намерена в трюме сидеть. Хватит! Пожалуй, и Димку с собой возьму. Скаллигрим, где Димка?
– Где-то тут,– рассеянно ответил большой тролль. Мысленно он уже переместился в завтрашнее утро.
Но Димы на «Васе» не было. И уже давно.

Глава тридцать первая
Дима становится бомжом и снова встречается с Кариной

Идет эльф по горной тропе. Заблудился. Устал. Проголодался. Вдруг видит – пещера. В пещере огонь горит. У огня – тролль. И снежный барс в клетке.
– Не подскажешь, как мне побыстрее добраться до какого-нибудь жилья? – спрашивает эльф, надеясь, что тролль пригласит его в гости.
Тролль подумал немного:
– Иди,– говорит,– сначала вверх, до перевала, потом вниз. Как раз к утру придешь.
– Я так устал,– бормочет эльф, с надеждой глядя на огонь.– Еле ноги передвигаю. Не поможешь мне побыстрее до ночлега добраться?
Тролль почесал затылок:
– Право, и не знаю, как тебе помочь… Могу барса выпустить.

Дима шел по пустынной набережной. Набережные Стокгольма, в большинстве весьма живописные, Диме до смерти надоели. В его сознании они постепенно превратились в одну бесконечную Набережную, которая диковинным образом петляет по древнему городу. Где-то на этой мистической Набережной находилось нужное Диме место. Но место это, опять-таки явно мистическим образом, от Димы пряталось, так и не открывшись ему во время его многочасовых блужданий.
Диме было плохо. Дима был очень обижен. После того как Дима часа три проблуждал по островам Стокгольма, чувство обиды немного притупилось. Зато намного усилилось чувство голода. Но поесть Диме было не на что, поскольку его деньги остались там же, где документы и остальные вещи. В номере-люкс гостиницы, где жил Ротгар. А гостиницу эту Диме так и не удалось найти.
С моря задул пронизывающий сырой ветер. Похоже, начинался дождь.
Дима остановился, чтобы обдумать ситуацию.
Ситуация была аховая.
Денег нет. Телефона нет. Документов нет. Все вещи остались в апартаментах Ротгара. Дима устал, замерз и хотел есть. Даже тролльский супчик сейчас показался бы ему шедевром кулинарии. Может, зря он не обратился за помощью к Скаллигриму? Или хотя бы к Лейке?
Честно говоря – побоялся. Тролль решил бы, что у «раба сидов» проснулся «рабский» инстинкт, а Лейка… Лейка могла надумать вообще черт знает что. Но главное – Дима был на всех обижен. Лейка замутила что-то вместе с троллями, а Диме – ни слова. Как будто его нет. Как будто он пустое место. Хорошо еще не заперли в трюме, как Сережиного отца. А с Катей ему даже поговорить не удалось. Разошлись, как ёжики в тумане. Ну и ладно. Обойдемся. Жил он без нее раньше – и дальше проживет. Только бы домой добраться. Но для этого нужны деньги и документы. А деньги и документы – в гостинице. А гостиница – хрен знает где. Чертовы тролли. Если бы его не уволокли тогда, сейчас у Димы было бы все, что нужно. А теперь вот ходи и ищи. А если найдешь, ломай голову, как вытащить собственное имущество из логова эльфа. Но это – потом. Сначала надо найти.
Шквальный порыв ветра хлестнул холодными брызгами. Димино воображение услужливо нарисовало толстый теплый свитер. Очень отчетливо представился и сам свитер, и сумка, в которой он лежит. Однако от этого преставления теплее не стало. Наоборот.
Дима застегнул ветровку до самого горла, сунул руки глубоко в карманы.
Мимо него неторопливо плыло какое-то судно, довольно-таки обшарпанное. Палуба судна была ярко освещена. Там двое матросов возились со здоровенным металлическим шаром, украшенным иллюминаторами.
«Батискаф, что ли?» – подумал Дима.
На борту судна было написано: «Sjobris». Съёбрис. Занятное названьице. Дима усмехнулся, но усмешка тут же сбежала с его лица, потому что на палубе судна появился еще один человек. Человек?
Страх ударил похлеще шквала. Дима не успел осмыслить, что к чему, а ноги сами подогнулись, и Дима обнаружил, что прячется за парапетом.
Редкие прохожие глядели на него с удивлением. Одна женщина даже перешла на другую сторону улицы.
«Чего я испугался? – Дима попытался унять расходившиеся нервы.– Это не может быть Ротгар. Что ему делать на каком-то паршивом шведском суденышке? А даже если это и он, то всё равно с освещенной палубы ему не разглядеть меня в мутных сумерках. Нет, это никак не может быть Ротгар…»
Дима убеждал себя, но совершенно точно знал, что никакая сила не заставит его выглянуть из-за парапета раньше, чем корабль с батискафом уплывет достаточно далеко.
Только через несколько минут Дима посмел осторожно приподняться. Корабль с гордым именем «Съёбрис» отошел уже довольно далеко. Виднелись только кормовые огни.
Дима встал и решительно двинулся по какой-то улице, уводящей от набережной. И тут ему в голову пришла идея.
«Российское посольство,– подумал Дима.– Вот то, что мне надо. Скажу – обокрали. Ну, вышлют меня в Россию, мне того и надо. Только где оно находится? Надо спросить кого-нибудь…»
Отыскать русское посольство оказалась не так-то легко. Дима опросил человек двадцать, но никто из тех, кто умудрился понять Димин школьный английский, местонахождения русского посольства не знал. Наконец уже ближе к полуночи Диме попался на пути полицейский. Что-то типа шведского гаишника. Полицейский отнесся к Диме вполне доброжелательно и долго лопотал на беглом английском, но поскольку Димины познания были намного скромнее, то понял он с пятого на десятое, а попытка отправиться в указанном направлении завела Диму в какие-то спальные районы, где посольства не могло быть по определению. Пока уставший и голодный Дима из последних сил тащился в обратном направлении, в Стокгольме наступила ночь. Дождь моросил по-прежнему, но, слава Богу, не усиливался. Мимо Димы неторопливо проплыл туристический автобус с надписью по-русски «Нева-Тур». Дима встрепенулся. Гид наверняка знает, где посольство. Может, даже и подвезут потерявшегося соотечественника…
Попытка перехватить автобус на светофоре не удалась. Подорванный голодом организм не справился с задачей, и автобус скрылся, прежде чем Дима успел добежать до перекрестка.
«Все, больше не могу»,– подумал он.
Ужасно хотелось где-нибудь спокойно посидеть в тепле, съесть нормальный ужин, выпить кофе. Диме казалось, что тогда бы он точно придумал что-нибудь толковое.
Поужинать Диме все-таки удалось. Проходя мимо круглосуточного арабского кафе типа «шаурмарий», он приметил на столике надкусанный кебаб, рванулся, опередив уборщицу, схватил кебаб и унес добычу в ближайший сквер. Там, в окружении таких же помятых личностей с запавшими глазами, как он сам, сидящих группками на поребрике, он наконец почувствовал себя в безопасности и комфорте. Остывший кебаб показался ему безумно вкусным, жаль только – слишком маленьким.
«Сейчас бы чайку»,– мечтал Дима, тщательно вылизывая бумажку из-под кебаба. Неожиданно его кто-то окликнул. Дима испуганно взглянул наверх и увидел, что ему в руки летит какой-то небольшой предмет, который он автоматически поймал. Стоящий напротив него молодой надменный негр что-то процедил по-шведски и отправился дальше. Дима посмотрел на предмет у себя в руках и увидел, что это монета. Десять крон.
«Это он мне милостыню подал»,– сообразил Дима, и его бросило в краску. Первым его порывом было догнать негра и швырнуть ему эту монету в наглую харю. Но через секунду он передумал. Пошел к ларьку, купил стаканчик растворимого кофе. Кофе взбодрил Диму. И тут случилось чудо. В очередной раз выйдя на набережную по улочке с названием «Хувслагаргатан», Дима свернул налево – и вдруг увидел знакомые стеклянные двери. Сначала он подумал, что обознался. В Стокгольме масса гостиниц со стеклянными дверьми, послушно открывающимися при приближении к ним человека. Но сквозь эту стеклянную дверь Дима увидел бюст. Дима не знал, чей это бюст, тем не менее он помнил его очень хорошо. И дверь-вертушку, ведущую в холл гостиницы, он тоже помнил. Еще помнил, что дверь была тяжелая и толкать ее, когда ты буквально увешан своим и Карининым багажом,– очень неудобно.
Войти в гостиницу немедленно Дима не решился.
Он отошел подальше, посмотрел на фасад. Фасад был красивый. Над густо заросшей плющом стеной имелась надпись «RADISSON SAS». Такая же надпись была на стеклянных дверях, но вчера, когда они с Кариной сюда приехали, Дима не обратил на нее внимания. Да, зная название отеля, Дима наверняка отыскал бы его намного быстрее… Ну вот, он его все-таки нашел. Что дальше?
Справа от входа в гостиницу стояли пара столов и несколько стульев. Возможно, что-то вроде кафе. Дима сел на один из стульев и задумался.
Ротгар, если он не полный дурак, должен был съехать из своих апартаментов еще прошлым утром. Он же знает, что жаждущие мести тролли идут за ним по пятам.
Если бы Дима видел, как сверкали пятки удирающих от Ротгара троллей, он бы рассуждал иначе. Но – увы: в этот ключевой для понимания ситуации момент Дима пребывал в полной отключке.
Нет, думал Дима, Ротгар наверняка съехал. Но вряд ли эльф забрал с собой Димины вещи. Зачем они ему?
«А если Ротгар не съехал? – мучился Дима.– С этого типа станется устроить еще одну ловушку прямо в логове».
От воспоминаний о том, как он заново учился шевелить глазами, Диму затрясло.
Нет, в номер Ротгара Дима точно подниматься не будет. Просто войдет внутрь и спросит у портье, не оставлял ли постоялец каких-нибудь вещей.
Дима встал. Подошел к дверям. Двери раздвинулись. Дима постоял еще немного, собираясь с духом, наконец решился и вошел. Миновав крутящуюся дверь, он оказался в холле отеля. Холл был пуст. Дремлющий охранник, сонный портье за стойкой. В креслах вокруг прозрачных журнальных столиков – никого.
Дима подошел к стойке и спросил по-английски, с замиранием сердца, может ли он видеть господина Ротгара.
– Вынужден вас огорчить – господин Ротгар выехал сегодня утром,– очень любезно сообщил портье на прекрасном английском.
Дима вздохнул с облегчением. Он очень надеялся услышать эти слова.
– Могу я вам чем-нибудь помочь? – осведомился портье.
Под этими словами подразумевалось: «Говори, парень, по-быстрому, что тебе нужно, и проваливай.
Дима кое-как промямлил о сумках. Дескать, не оставил ли господин Ротгар…
– Никаких сумок в номере не осталось,– ответил портье, глянув на Диму с подозрением.– Утром приходила молодая леди. Она оплатила счет и унесла все вещи.
«Наверняка Карина»,– подумал Дима.
Конечно же, Ротгар ее послал замести следы преступления. Черт, эти эльфы обо всем позаботились. Где теперь Димины вещи, неизвестно. Единственный плюс – эльфов здесь тоже нет здесь.
Поблагодарив портье, Дима с тоской поглядел на мягкие, такие удобные кресла… И вышел из гостиницы в холодную шведскую ночь. Напротив гостиницы была небольшая пристань, у пристани – кораблики. Иллюминаторы одного из них уютно светились. Но светились они не для Димы.
Дима побрел по набережной, пытаясь на ходу навести порядок в мыслях.
После разговора с портье ему почему-то стало спокойнее и наконец пробудился здравый смысл.
«Дурак я был,– подумал Дима.– Вместо того чтобы шататься по Стокгольму и подбирать объедки, надо было сразу сказать тому полицейскому, что потерял документы и заблудился. Он бы забрал меня в полицию, а там уж они сами связались бы с посольством. Может быть, даже покормили. Завтра же иду в полицию!»
А собственно, что ему мешает отправиться в полицию прямо сейчас? Вместо того чтобы всю ночь болтаться по городу. Переночевать в уютной теплой камере, утром – сытный тюремный завтрак. Говорят, в Швеции лучшие в мире тюрьмы…
Дима остановился. Огляделся. Полицейских поблизости не наблюдалось. Прохожих – тоже. Как же узнать, где тут ближайший полицейский участок?
«Спросить в гостинице!» – подсказал здравый смысл.
Дима решительно развернулся и двинулся в обратном направлении.
Но до гостиницы он не дошел.
– Димочка! Какая приятная встреча.
До дверей гостиницы ему оставалось шагов двадцать. Просторный пустынный холл стокгольмского отеля манил теплом и светом. Но Дима уже знал: в гостиницу ему не попасть. Между Димой и вожделенными ступеньками, очаровательно улыбаясь и маня его изящным пальчиком, неприступной стеной стояла Карина.
Дима понимал: надо удирать со всех ног, но эти самые ноги будто примерзли к асфальту.
– Иди-ка сюда, моя радость,– проворковала эльфийка.
И Дима покорно шагнул к ней. Ну не мог он, не мог иначе…
– Где ты шлялся, моя радость? – нежно осведомилась Карина.– Фу, совсем запаршивел. Весь ограми провонял. Ну и зачем тебе было удирать? Чтобы тебя скушали эти уродливые создания?
Дима что-то промямлил. Как и раньше в присутствии Карины, он онемел и отупел. И все-таки он видел: Карине тоже досталось.
От похожей на солнечный зайчик вечно юной девушки не осталось почти ничего. Карина все еще была красива, но теперь от ее красоты веяло стужей и затхлостью. Дима содрогнулся. Как будто вновь ледяная «эльфийская стрела» ударила его в позвоночник.
– Так где же ты болтался, моя радость? – повторила Карина.
– Тролли,– пробормотал Дима.– Меня унесли тролли. Они пришли в номер, когда вы ушли. Искали своего… своего… которого Ротгар… ну в общем…
– А-а-а,– протянула Карина.– Кое-что проясняется. Непонятно только, почему тебя до сих пор не скушали, моя радость.
– Они хотели. Я убежал.
– Да-а, измельчал нынче огр, измельчал…– Карина криво улыбнулась.– Даже человечка удержать не могут. А сюда ты зачем пришел?
– Ну, это, захотелось…
– Захотелось повидаться со мной, да, моя радость?
Дима молчал. Может, ему стоило соврать, сказать «да»?
– Ах эти грязные огры,– сказала эльфийка.– Когда я перестала тебя чувствовать, то подумала: мы никогда больше не увидимся. Я очень огорчилась. И господин Ротгар – тоже. Веришь?
– Верю,– буркнул Дима. Еще бы не верить. Вампиры чертовы.
– Но теперь мы вместе.– Еще одна лучезарная улыбка. Карина расцветала на глазах.– Пойдем со мной, Димочка. Нам некогда.
Повернулась к нему спиной и зацокала каблучками.
Дима поплелся за ней, проклиная свою покорность.
– Куда мы идем? – спросил он, набравшись смелости.
– К машине,– не оглядываясь, бросила Карина.
– А потом?
– Потом – к Ротгару. Господин высший ши очень устал. И желает тебя видеть. Кстати, знаешь, почему он устал?
– Почему? – спросил Дима, механически, как автомат, переставляя ноги.
– Господин Ротгар поймал Охотника. И придумал для него очень миленькую казнь,– Карина захихикала.– Он такой затейник, наш высокий ши, такой фантазер! Окунуть огра в водичку… В глубокую водичку… И оставить его там. Как это мило!
Дима остановился. На углу набережной и той самой счастливой улочки Хувслагаргатан, которая вывела его к гостинице. Там, на этой улочке, была автостоянка. Туда они и шли.
Карина почувствовала, что Дима остановился. А может, просто перестала слышать его шаги. Так или иначе, но она обернулась.
– В чем дело, моя радость?
– Зачем мы идем к Ротгару?
– Ого! Послушный мальчик снова начал задавать вопросы! – проговорила она насмешливо.– Дурное влияние огров, да? Мальчик хочет знать, зачем его ведут к Ротгару? Хорошо, я скажу тебе. Ты – мой подарок высокому ши. Я подарю ему тебя, а он, в свою очередь, тоже сделает мне подарок. Небольшой, но очень важный для меня. Господин Ротгар позволит мне уехать домой! Да, да! Пока он будет заниматься моим хорошеньким мальчиком, я соберу вещички, рвану в аэропорт и улечу отсюда далеко-далеко! Туда, где не будет ни огров, ни высоких ши… Пошли, я сказала! – уже совсем немелодично прикрикнула она на Диму.
– Никуда я не пойду!
– Да ну? Человечек осмеливается спорить! Значит, не пойдешь? А это мы сейчас посмотрим! – Карина подняла руку, шевельнула пальцами – и Димины ноги сами сделали шаг, потом еще один… Дима сжал челюсти – аж зубы заскрипели. Несмотря на ночную прохладу, на лбу его выступил пот… Ничего он не мог сделать. Шаг, еще шаг…
И тогда Дима упал. Просто согнул колени и упал на асфальт. Больно ударился локтем… Плевать. Он смотрел на Карину снизу вверх и счастливо улыбался. Карина остановилась над ним. Идеально стройные ноги в туфельках на десятисантиметровом каблуке. Соблазнительная красавица-эльфийка, вид снизу. Роскошный вид, надо признать. Дима улыбнулся еще шире.
– Ах какой сообразительный мальчик,– прошипела Карина.– Обманул меня, да? Ладно же!
Дробный стук каблучков. Неужели ушла?
Дима все еще улыбался, когда в полуметре от его головы взвизгнули шины. Распахнулась дверца, стройные ножки ступили на асфальт.
– Ты как, не замерз еще? – Карина ухватила Диму под мышки, потянула с силой, неожиданной для ее хрупкой фигурки.
Димка в последний раз глянул на вожделенные двери гостиницы… И вдруг увидел Катю.
– Катька! – отчаянно завопил Дима.– Катька! Зови поли…
– Ах ты паршивец! – Карина заткнула Диме рот… И он тут же яростно вцепился зубами в ее руку.
Карина вскрикнула, Дима плюхнулся обратно на асфальт, успев увидеть, что Катя смотрит в его сторону, сообразил, что в темноте переулка она вряд ли сможет что-то разглядеть…
И тут Карина пронзительно, на пределе человеческого слуха, истошно взвизгнула, шмыгнула в машину и рванула с места. Еще более отчаянный взвизг покрышек, и серая размытая тень, метнувшаяся ей вслед, опоздала. Совсем чуть-чуть.
Мохнатая, страшная… такая восхитительная морда сунулась Диме в лицо, обдав запахом нагретого камня и вяленой рыбы – и пропала.
Дима перевернулся набок, охнул от боли в ушибленном локте, встал на колено и увидел, что, сопровождаемая таксистом, к нему идет Катя.
– Катька…– проговорил Дима, глупо улыбаясь.– Как ты вовремя…
Рядом остановилось такси.
Выглянул водитель: толстый негр в красной бейсболке. Сказал что-то по-шведски. Катя кивнула.
Таксист помог Диме подняться.
– Спасибо… Я уже сам,– пробормотал Дима.– Кать, ты понимаешь… Мы с Кариной… В общем, я не хотел…
– Потом,– бросила Катя.– Садись в машину.
– Катаринаваген, отель «Шоффард»,– сказала она водителю, когда Дима загрузился на заднее сиденье «сааба».
Такси тронулось.
– Погоди, а Хищник? – забеспокоился Дима.
– Сиди уж,– раздраженно бросила Катя.– Без тебя разберемся.
Через несколько минут такси уже стояло у дверей другого отеля. Катя сунула таксисту банкноту.
– Иди за мной,– велела Катя Диме и вошла в холл.
Дима замешкался. Залюбовался ею, такой красивой, такой уверенно-спокойной. Его девушкой. Или – уже не его?..

Глава тридцать вторая
О смысле жизни с точки зрения призрака, Катиных
истинных чувствах к Диме и водолазных затеях Ротгара

Она (супругу): «Воды мне принеси».
Он: «А волшебное слово?»
Она: «Бегом!!!»
Из жизни троллей

– Н  ынешним людям свойственно оценивать всё и всех, исходя из собственной сиюминутной выгоды,– прошелестел баньши.– Но людям изначально свойственно стремиться к наслаждению. Разве не ради этого вы живете?
– Свойственно,– согласилась Катя.– Но ведь это нормально.
– Вот именно! – подхватил баньши.– Вы тратите жизнь на поиски удовольствий. Вспомни клуб, где мы с тобой встретились.
– «Метро»?
– Да. Зачем люди приходят туда?
– Как зачем? Потанцевать, отдохнуть, расслабиться… Ну, пообщаться, конечно. Познакомиться с интересными людьми…
– То есть получить удовольствие? Подумай, Малышка, вот о чем: человек встает рано утром, целый день занимается каким-нибудь неинтересным пустым делом, чтобы заработать немного денег. Потом на эти деньги покупает входной билет, немножко алкоголя – чтобы расслабиться, потому что без выпивки ему не сбросить с себя сковывающее бремя своего пустого существования,– и ждет, что к нему придет немного счастья. И, как правило, не получает ничего, кроме сомнительного удовольствия сказать своим друзьям: «Вчера был в клубе, нормально оттянулись». Так, да?
– К чему ты клонишь?
– Люди стремятся к наслаждению. Они тратят свою жизнь, свое время, чтобы получить это наслаждение. Причем вложенные усилия несравнимы с кратковременностью награды. Изысканную пищу, в которую вложены часы, а то и дни человеческого труда, люди поглощают за несколько минут. За эти минуты удовольствия вы платите своей жизнью, своим временем. Разве это плохо?
– Нет,– сказала Катя.– Наверное, нет.
– Почему же тогда ты осуждаешь нас, ши? Ведь ши дает вам, людям, то, к чему вы стремитесь. Да, он берет взамен часть вашей жизни, но разве отдать часть жизни, отдать мгновенно, без боли, без усилий, без пустой отупляющей работы, это плохо?
– Не надо меня запутывать словами! – сердито сказала Катя.– Может, какой-нибудь наркоман и живет ради кайфа, но лично я – нет. Я, знаешь ли, люблю свою жизнь. Мне нравится быть молодой. И работать, между прочим, мне тоже нравится. Делать что-то полезное, нужное…
– Кому? – спросил баньши.
– Как кому? Людям.
– А конкретнее?
– Тем, кто будет пользоваться тем, что я делаю. И ничего плохого в том, чтобы готовить, я тоже не вижу. Знаешь, как приятно: приготовить что-то вкусное, чтобы все ели и нахваливали?
– Не знаю. Никогда ничего не готовил. Но думаю, что это занятие приятно, если заниматься им нечасто. А если каждый день делаешь одно и то же, это уже рутина. Скука. Ощущение бессмысленности существования. Жизнь проходит впустую. И ты это чувствуешь. И никакой благодарности не будет. Наоборот, стоит тебе сделать что-то хуже, чем обычно,– тебя накажут. Тебе сделают больно. Унизят. Люди по своей природе неблагодарны. Жена прислуживает мужу не потому, что желает ему хорошего, а потому что хочет избежать плохого. Потому что думает: без мужчины ей будет еще хуже.
– И вовсе не так все мрачно,– возразила Катя.– Есть же какие-то радости…
– Ну да. Трехминутый супружеский секс после футбола и бутылки пива. Тоже мне радость!
– Ничего ты не понимаешь! – заявила Катя.
– Станешь утверждать, что в сексе разбираешься лучше меня? – насмешливо прошелестел баньши.
– Нет, не стану,– Катя покраснела, потом рассердилась на себя за это глупое смущение.– Да, в сексе я ничего не понимаю, зато я знаю, что такое человеческая близость. Знаю, что такое, когда рядом с тобой родной человек, на которого всегда можешь положиться, который всегда поможет… Хотя нет, это не главное – что он поможет. Главное, что родной и что рядом. И для него ты тоже родная, близкая… Нет, ты этого не поймешь. Ты же не человек. И никогда не был человеком.
– Близкий…– прошелестел баньши.– А разве не бывает так, что ты хочешь быть близким с кем-то, а он с тобой – не хочет?
– Так не бывает,– сказала Катя.
Вообще-то она, когда говорила о близких, думала о своих родителях.
– Еще как бывает,– заявил баньши.– Подумай, вспомни…
Катя подумала, вспомнила… И решила, что призрак прав. Ей просто повезло. Но признаваться в ошибке не собиралась.
– Я – человек,– сказала она.– У меня есть душа. И душа подсказывает мне, что настоящее, а что – пустое. Так вот: вся так называемая радость, которую дарите вы, эльфы,– не стоит того, что вы у нас отнимаете. Так же, как кайф от наркотика не стоит того, чем за это приходится платить.
– А ты пробовала? – вкрадчиво поинтересовался баньши.– Некоторые наркотики стоят совсем недорого.
– Я не о деньгах говорю! – рассердилась Катя.– Я знаю, что у меня, во мне есть нечто ценное, то, что трудно выразить словами. Единство, чистота… Что-то такое, что всегда со мной, с чем я родилась. Если я это потеряю, то это буду уже не я. Никакой кайф этого не стоит. Я растворюсь, исчезну… Ты не понимаешь!
– Ты ошибаешься. Очень хорошо понимаю,– прошелестел баньши.– Я ведь тоже очень скоро растворюсь и исчезну.
Неожиданно Кате очень захотелось к нему прикоснуться.
– Ничего не получится,– баньши ощутил ее желание. Он всегда угадывал, чего хочет Катя, если желание было достаточно сильным.
– Но можно?
Вместо ответа баньши приблизился к ней. Перетек, как туман. Он по-прежнему выглядел как человек. Очень элегантный мужчина в белоснежном костюме… Сквозь который уже просвечивала гостиничная мебель.
Катины пальцы коснулись его кисти… Она ощутила легкое сопротивление. Это было, словно несильный удар током.
Катя отдернула руку. Баньши отпрянул, мгновенно оказавшись у противоположной стены. Его призрачное лицо внезапно уплотнилось, обрело выражение. Смесь нескольких чувств: испуг, удивление, недоверие.
– Что-то не так? – насторожилась Катя.
Вместо ответа баньши снова приблизился. Сам протянул руку.
Прикосновение – Катя ощутила легкое покалывание (не больно, даже приятно), и рука баньши начала меняться: призрачная кисть уменьшалась, одновременно уплотняясь, теряя прозрачность…
Катя посмотрела на баньши. Призрак глядел на нее восхитительными эльфийскими очами. Его глаза вновь обрели синеву…
В следующую секунду Катю охватил непонятный страх, и она оборвала контакт.
– Да, так будет лучше,– прошелестел баньши.– Ты ведь всего лишь человек, твоей силы хватило бы ненадолго. Но все равно это было прекрасно – вновь ощутить ток жизни.
– Вы пили мою жизнь? – спросила Катя.– Я вам доверяла, а вы…
Впрочем, чему тут удивляться. С чего это она взяла, что этот призрак – ее друг?
Баньши ее не слышал.
– Не знал, что такое возможно. Для баньши и человека…
– Невозможно – что?
– …Я пробовал… Я пытался. А я ведь тогда был сильнее, намного сильнее, чем сейчас. Почему?!
Катя услышала тот плачущий стон, который можно было считать визитной карточкой баньши. И вспомнила, что здесь, в Стокгольме она ни разу не слышала, как стонет призрак.
– Что происходит? Я хочу знать! – потребовала Катя.
И она узнала.
Оказывается, баньши, в отличие от живого эльфа, был не в состоянии «осчастливить» человека, высосав его жизненную силу. Даже, когда был достаточно «плотен», баньши этого не мог. Напугать – да. Заставить страдать – пожалуйста. Вогнать в депрессию – легко. Довести до суицида – никаких проблем. Но – ничего взамен. Ничего, чтоб хотя бы компенсировать «расходы» собственной эмоциональной энергии. Лишаясь настоящего тела (призрачное – не в счет), эльф начисто лишался способности «вампирить жизнь». Только другой эльф, причем исключительно по собственной воле, мог «влить» в баньши силу. Это мог бы проделать с беднягой Селгариным его дружок Ротгар. Мог бы… Ротгар мог бы сделать баньши достаточно сильным, чтобы тот сумел пройти границу Долины Тумана, или (невероятная щедрость) одарить его по-настоящему, так, чтобы Селгарин сумел уйти в Тир-нан-Ог. Это что-то вроде эльфийского рая, насколько поняла Катя.
Возможно, если Катя согласится добровольно отдаться Ротгару, тот, в свою очередь, одарит Селгарина счастливым посмертием.
Впрочем, баньши понимал, что Катино расположение не настолько велико. Но все же…
– Нет! – отрезала Катя.
Баньши не стал спорить. Он этого ждал.
– Этот гад все равно вас надует! – заявила Катя.– Плевать ему на вас, разве не ясно?
Баньши понимал и это. Но он надеялся. Надежда – последнее прибежище бессильных. Существовать ему оставалось не больше трех дней. Потом – всё. Полное исчезновение. Печальный конец для того, кто полагал себя бессмертным.

Когда баньши «удалился», Катя вышла на балкончик и задумалась. Не о баньши.
О Карлссоне.
Ротгар сделал с ним что-то. Что-то ужасное. Карлссону сейчас наверняка очень плохо. Утешало только то, что Карлссон – не человек, а тролль. Как бы ни истязал его Ротгар, все раны Карлссона заживут, стоит тому оказаться на свободе. Карлссон выжил, прошитый пулями, изувеченный падением с крыши. Он храбр, мужественен, умеет терпеть любую боль… Плохо только, что все тролли шведской столицы вот уже вторые сутки не могут его отыскать. Вдруг его уже нет в живых?
Катя отбросила эту мысль. Нет, об этом даже думать не стоит. Завтра она встретится с Ротгаром – и Карлссон вернется. Так и будет. Всё! Хватит об этом. Думать о чём-нибудь другом. Например, о Димке. Тут, по крайней мере, всё понятно. Понятно, что надо прекращать от него прятаться. Ведь с того момента, когда Катя натолкнулась на Диму в компании Лейки и троллей у ворот Скансена, она изо всех сил старалась не оставаться с ним наедине. Потому что она поклялась себе не общаться с Димой, пока не разберется в своих чувствах и мыслях. И тут же эту клятву пришлось нарушить. Ну не оставлять же парня на растерзание сидам!
Хочешь не хочешь, а придется теперь с ним объясниться.
Главная трудность в том, что Катя не знала, как сказать Димке, что больше не любит его.
Казалось бы, такая приятная неожиданность – встретить своего парня в чужой стране. Ей бы обрадоваться, но Катя при виде Димы испытала только удивление. А как только поняла, что радости нет, то задумалась и опечалилась. Что случилось? Может, она попросту отвыкла от Димки? Или что-то изменилось после той ночи? Или позже – когда он пропадал неизвестно где (теперь-то известно, Лейка просветила), а Катя его ждала?
А если это – всё, конец любви? А может, и любви никакой не было? Так, увлечение…
Получается, правильно она сомневалась. Пусть хоть двести раз «очень-очень нравится» – это все равно не любовь…
Катино внимание привлек звук, доносящийся из номера. Кто-то скребся в дверь.
«Наверняка Димка,– с неудовольствием вспомнила Катя.– Ну вот, легок на помине».
Ну да. Прошлой ночью Катя не стала с ним разговаривать. Прикинулась уставшей, сказала – поговорим обо всем завтра. Отвела Диму в двухкомнатный номер, снятый по «визе» Ильи Всеволодовича, коротающего время на нижней палубе «Васы», заказала поесть, а сама спустилась вниз, выяснила, что на этаже имеется свободный одноместный номер, и арендовала его на двое суток за полторы тысячи шведских крон. Спать в одном помещении с Димой она не собиралась. О чем ему и заявила. И пресекла очередную Димину попытку оправдаться словом «завтра».
И вот наступило «завтра».
Катя, вздыхая, поплелась к двери, надеясь, что это все-таки не Димка, а, например, Лейка. Или хотя бы кто-нибудь из троллей.
Как же сказать Димке, чтобы не очень огорчить его и не обидеть? Пусть ее чувства изменились, но Димка-то от этого хуже не стал. И не заслужил такого удара… Хотя, с другой стороны, он сам дал повод. Эта история с Кариной…
Катя открыла дверь.
Точно. Димка.
– Привет! Ну как, уже отдохнула? – Он, как ни в чем не бывало, протянул руки к Кате.
Катя нахмурилась и отступила.
– Кать, ты чего? – упавшим голосом спросил Дима.– Сердишься? Так я тебе сейчас все объясню…
– Объясняй,– буркнула Катя.– Но сначала сядь. Вон туда. Теперь я тебя слушаю.
Дима опустился на краешек стула, принял покаянный вид.
– Кать, ты меня прости…
– За что?
– Ну за то, что я… Тогда, после «Шаманамы»… И потом… За всё, в общем…
Дима смешался.
Он пришел каяться и мириться, в глубине души надеясь – вот поговорят они по душам, и все станет как раньше. Но теперь почувствовал – не станет. Да и Катю он просто не узнавал, так она переменилась. Эта строгая, надменная «снежная королева», которая смотрит на него как на пустое место и вгоняет в дрожь своим ледяным тоном, ничем не напоминала ту простодушную маленькую Катю, которую он оставил в Питере. Эта девушка была, пожалуй, красивее той, прежней Кати. Но она казалась Диме совсем чужой.
– Кать, ну ты не сердись, ладно… Я пьяный был… А потом… Ну я сам не знаю, как всё случилось…
Катя молчала. Смотрела в сторону. Туда, где блестел экраном выключенный телевизор.
– Я обещаю, что больше – никогда… Ну, только если ты сама захочешь…
Катя молчала.
А что тут скажешь – «Не захочу?»
С той ночи они впервые были с Димой наедине. Катя смотрела на него и прислушивалась к своим чувствам. Чувств не было. Дима ей больше не нравился. Не то чтобы совсем не нравился… Но как мужчина… нет.
– Вот,– продолжал Дима.– А насчет Карины… Ну, тебе, наверно, Лейка уже рассказала… Короче, тут такая история получилась… В общем…
– Да знаю я всё,– сухо сказала Катя, глядя в сторону.– Лейка уж сказала, что тебя зачаровали и совратили.

Импульсивная Лейка с ходу выложила ей про Димкину измену. Правда, потом испугалась и долго уговаривала Катю не впадать в истерику и не бросаться с балкона, а Димку простить. Дескать, парни к таким вещам относятся легче и изменой их не считают. Да и вообще Карина Димку околдовала, так что он, можно сказать, ни в чем и не виноват…
Катя слушала ее и сама себе дивилась. Где ревность? Где отчаяние? Даже злости на Димку и то не возникло. Бросаться с балкона – чушь какая!

– Я виноват,– заговорил Дима,– но не настолько, насколько ты можешь подумать. Знаешь, я, конечно, мог бы сказать, что Карина меня загипнотизировала, что это все эльфийское колдовство… Но я хочу быть с тобой предельно честным,– Димка поднял на Катю взгляд и отважно признался: – Карина всегда казалась мне привлекательной. Наверно, она это давно заметила и запомнила, чтобы потом при случае воспользоваться. Когда она меня поймала в Питере, она сказала, что поставила на меня метку – помнишь, как на тебя тот эльф, Селгарин… А потом таскала меня за собой повсюду, издевалась, собиралась убить… В общем… Я прошу прощения. Честно слово – больше такого не случится! Ведь люблю я только тебя…
Катя повернулась к нему:
– Правда?
– Конечно! – Дима решил, что она смягчилась, потянулся к ней.– Катька! Я…
И наткнулся на ее взгляд. Как на стену. Рука, готовая обнять, упала.
– Это, наверное, я должна попросить прощения,– Катя решила, что голову по частям не рубят, и твердо сказала: – Потому что не могу ответить тебе тем же. Я не люблю тебя, Дима.
У Димы стало такое лицо… Такое несчастное… Катя тут же раскаялась в том, что сказала. Но потом вдруг вспомнила баньши. Что такое Димина печаль в сравнении со страданием убитого эльфа? Дима ведь еще не умер… Рано или поздно он все примет и переживет…
Но Димка не желал «принять и пережить».
– Но почему? – мрачно и жалобно спросил он.– Я не понимаю! Все же было классно, и вдруг… Неужели только из-за того, что я не так…
– Дима, не надо ни о чем говорить,– сказала Катя мягко.– Всё пройдет, поверь. Я сама не очень понимаю, что со мной творится. Давай я попробую разобраться в себе, все обдумаю… А пока будем просто друзьями. Хорошо?
– Хорошо,– Дима чуточку воспрял.
Он был еще молод и неопытен: не знал, что означают слова «будем друзьями» в женских устах.
– Вот и договорились,– сказала Катя почти ласково.– А теперь, Димочка, пожалуйста, уходи. Мне хочется побыть одной…

– Ну как? – жадно спросила Лейка, ожидавшая Диму в коридоре.– Простила?
– Вроде того,– не очень уверенно ответил Дима.
– Ну вот и хорошо! – обрадовалась Лейка.– Я загадала: если вы помиритесь, значит, с Карлссоном всё в порядке…

* * *

Но с Карлссоном было вовсе не «всё в порядке». С ним было всё настолько не в порядке, что лучше сразу умереть. По крайней мере он сам так думал. Иногда. Когда боль становилась совсем уж нестерпимой.
Туат'ха'Данаанн точно знал, что можно сделать с троллем, чтобы жизнь его не угасла окончательно. У Туат'ха'Данаанн было довольно времени, чтобы попрактиковаться. Несколько веков. Поэтому Карлссон был все еще жив. С размозженными костями, проколотыми внутренностями, потерявший большую часть крови… Нет, обескровленный Карлссон уже умер бы, ушел туда, куда уходят тролли, когда приходит их срок покинуть этот мир. Но Туат'ха'Данаанн был не только опытен, он был очень хитер и с легкостью перенимал то, что придумывали люди. Вчера он поймал и убил тролля. Туат'ха'Данаанн сам рассказал об этом Карлссону. «Хочу, чтобы ты знал, Охотник: когда тебя не будет, в Стокгольме все равно найдется кому поохотиться». Сид убил тролля не сразу. Сначала он выцедил из него кровь и влил ее в жилы Карлссона. Чтобы жизнь сородича не дала Карлссону уйти. Карлссону было жаль убитого. И вовсе не хотелось длить собственные мучения, но он был рад. Боль – ничто. Смерть… Смерти он не боялся. Но пока он был жив, оставалась надежда, что случится чудо и Карлссон сможет вырваться из власти Туат'ха'Данаанн. Вырваться и уничтожить сида. Сид знал, о чем мечтает Охотник. Сида это развлекало. Одного сид не знал: Карлссон волен был уйти из этого мира по собственному желанию. Уйти за кромку жизни. Просто уйти. Потому что Карлссон знал дорогу. Он шел по этой дороге совсем недавно… Но он вернулся. Его вернула Песня сида, пропетая Лейкой. Но дорогу Карлссон помнил: он не забыл бы ее и за три века, не то что за неполный месяц.
– Ты хорошо держишься, Охотник,– похвалил его сид, вытаскивая из железного ящика кровавое месиво, которое сутки тому назад было телом Карлссона, и заглядывая ему в глаза,– эльф специально оставил троллю глаза: чтобы тот мог видеть своего палача. И чтобы палач мог прочитать в этих глазах глубину страдания тролля. И меру его безумия.– Хорошо держишься. Не ожидал.
Тролль смотрел на него. Ответить он был не в состоянии. Но он был жив.
Туат'ха'Данаанн знал, что делает. Его цель – не в том, чтобы как можно дольше мучить тролля. Ротгар вознамерился отнять у Охотника разум. Туат'ха'Данаанн не хотел, чтобы Охотник просто умер. Карлссон должен был потерять то, что составляло его «я». Перестать быть Карлссоном, Охотником. Уничтожить сущность тролля, оставить одно лишь стихийное, неразумное начало… Которое Ротгар и выпустит в ничего не подозревающий мир. Вот будет забавно…
– Я выпущу тебя отсюда, Охотник,– сказал Туат'ха'Данаанн, прежде чем задраить люк.– Обязательно выпущу. Только это будешь уже не ты. Я знаю – ты очень крепок. Но такого не вынесет ни один огр. Ты тоже не вынесешь. Твое тело крепче, чем твоя суть. Тело выживет, а суть лопнет, рассеется, как трухлявый гриб. И тогда я тебя выпущу. Мне ведь тоже интересно, на что способен Охотник, не сдерживаемый узами правил, предрассудков и всего того, что у вас, огров, заменяет разум. Возможно, это случится не очень скоро. Но я умею ждать, ты знаешь. Так что прощай, огр! С тобой мы больше не увидимся!
Люк закрылся, заскрежетал, проворачиваясь, запорный винт. Карлссон услышал этот скрежет – остатками своего некогда превосходного слуха. И ощутил изувеченным телом, как железная ловушка, в которую его заключил Ротгар, сначала поднялась вверх, потом рухнула вниз. Потом – удар. Падение замедлилось, перешло в плавный спуск. В бездну. Волна инстинктивного неконтролируемого ужаса накрыла разум тролля. Двенадцать часов назад такой же ужас заставил Карлссона биться о стенки ловушки… Сейчас тела не было – был кровавый студень, способный лишь содрогнуться от беспомощных конвульсий уцелевших мышц. Через некоторое время мышцы восстановятся – тело тролля залечит раны. Но легче Карлссону не станет. Любая из человеческих фобий – ничто в сравнении с тем ужасом, который испытывает тролль, оторванный от земли, обреченный на бесконечное умирание в бездне.
Туат'ха'Данаанн знал, что делает. Но он не знал, что в любой момент Карлссон может выскользнуть из самой изощренной ловушки сида. В любой момент он может уйти. Однако уйти значило – проиграть. И Карлссон жил. Но запредельный ужас, терзавший сейчас тролля, был сильнее его решимости и его разума…

Глава тридцать третья
Стрелка у ратуши. Дубль второй

Никогда не лги, если правда выгоднее.
Из школьного учебника ши

Катя села на влажную от росы каменную скамейку, огляделась. В глаза било солнце, от воды тянуло прохладой. За Катиной спиной благоухали розы. Журчала вода в фонтане. Всё – как вчера. Но вчера она знала, что где-то поблизости прячутся тролли Скаллигрима. Сегодня их нет. Катя сама настояла, чтобы Скаллигрим в точности выполнил условия и действительно убрал шпионов подальше от места встречи. Пусть он перекроет все возможные подходы к ратуше, но – не ближе оговоренных двухсот метров.
Труднее всего было уговорить Хищника удалиться от «охраняемой персоны». Для этого понадобилось всё красноречие Скаллигрима при активной поддержке самой «персоны». В конце концов удалось убедить простодушного Хищника, что от точного выполнения условий соглашения зависит жизнь и свобода Карлссона. Словом, Хищника поблизости не было. Именно от этого Катя чувствовала себя особенно неуютно. В качестве силовой поддержки он один стоил всей Скаллигримовой семейки. У Кати даже не было телефона, чтобы дать знать, если что. Ее собственный мобильник в Стокгольме не работал: в спешке Катя не успела оформить роуминг. Вернее, о том, что существует такая штука – роуминг, она узнала только вчера. А телефон Ильи Всеволодовича она оставила Лейке. Именно по нему Ротгар должен был сообщить, где находится Карлссон. Если, конечно, эльф сподобится выполнить обещание…
– Чего вертишься? Боишься? – осведомился Илья Всеволодович, топтавшийся рядом.
– С чего бы? – надменно соврала Катя.
Илья Всеволодович хмыкнул. Сам он вот уже несколько дней жил в постоянном страхе. Иногда, впрочем, страх вытеснялся ненавистью и жаждой мести. Ненадолго. Страх был значительно сильнее прочих чувств. Илья Всеволодович никогда еще не был так унижен. Никогда еще с ним не обращались как с полным ничтожеством. И кто?! Сопливая девчонка, его собственная служащая; какие-то жуткие недочеловеки; мерзкая тощая тварь, помесь оборотня с гиббоном… Илья Всеволодович был уверен, что именно с подачи Малышевой он стал пленником шайки шведских уголовников. Его унижали и гнобили как последнюю шваль, им помыкали, держали в каком-то вонючем сарае, кормили помоями. Собственно, истинным источником его неприятностей была не Катя, а Ротгар. Но ненавидеть Ротгара Илья Всеволодович не мог. Ротгар был хозяином. Ротгар был способен уничтожить человека и через минуту об этом забыть. Илья чувствовал это всем своим изворотливым риелторским нутром. Таких, как Ротгар, Илья Всеволодович не мог ненавидеть в принципе. Так он был устроен. Таким его воспитывали и в сопливом пионерском возрасте, и в слюнявой комсомольской юности. Хозяина ненавидеть нельзя. Хозяину следует быть преданным. Причем преданным искренне, до ёканья в селезенке. Иначе – пинок. И – кубарем вниз по карьерной лестнице. Потому Илья Всеволодович сначала был искренне предан Селгарину. А теперь – Ротгару. Самым сильным из негативных чувств, которые Илья Всеволодович был способен испытывать по отношению к Ротгару, была обида. Так чадо обижается на папашу, если, по мнению чада, папаша обращается с дитём слишком грубо. Но обида, что таить, была. Здоровенное небритое «дитё» обижалось, что его хозяин и покровитель беспокоится о какой-то девчонке больше, чем о нем, верном и преданном соратнике. Вот, кстати, еще одна причина, чтобы эту девчонку ненавидеть. За всё. И за собственный страх, и за те помои, которыми его кормили. Илья Всеволодович не знал, что его вообще не стали бы кормить, если бы Катя не напомнила об этом троллям. Впрочем, знал бы, ничего бы не изменилось. Эх, будь его воля, он бы ее, он бы ее… Ничего, они еще поквитаются! И Малышева, заманившая его в ловушку, получит свое.
Одного Илья Всеволодович не понимал – почему она так спокойна. Видно, совсем дурочка. Не представляет себе, кто такой Ротгар. Коли так, надо бы ей объяснить ситуацию. Пусть помучается.
Вот она встала, наклонилась к розовому кусту… Ничего не боится, дрянь такая…
– Что, розы нюхаешь? – с усмешкой произнес Илья Всеволодович.– Давай, давай… пока есть чем нюхать…
Катя поглядела на бывшего шефа с неприкрытым отвращением. Самым противным в ее приключениях был именно он, Илья Всеволодович. Катя переносила его с огромным трудом.
– Опять вы за свое? – ледяным тоном спросила она, глядя снизу вверх на опостылевшую морду босса.– Не надоело?
– Твои дружки тебя продали,– объявил Илья Всеволодович.– Знаешь, как это бывает? Раз-два – и ты в борделе. Это бизнес, деточка! Господин Ротгар быстро выколотит из тебя дурь, вот увидишь. Он…
Катя невежливо отвернулась. Бессмысленный и неприятный разговор. Незачем его продолжать. Она встала со скамьи, поднялась по ступенькам наверх, к позолоченному кенотафу шведского ярла Биргера, основателя шведской столицы. Того самого, которого, как написано в школьном учебнике, разбил Александр Невский на реке Неве. Впрочем, Катя где-то читала (не в учебнике, конечно), что насчет битвы – это всё вранье, придуманное через сто лет. Дескать, сам Биргер понятия не имел, что потерпел сокрушительное поражение. «Разбитые» шведы тоже не знали, что они разбиты,– и спокойно выбрали ярла королем Швеции. Интересно, как было на самом деле? Может, Карлссон знает? Катя погладила золоченый саркофаг, вздохнула и пошла обратно. Спустилась вниз, к воде.
Восходящее солнце, отражаясь от поверхности воды, слепило глаза. Над Катиной головой трепетали на ветру сине-белые флаги…
Слева, из-под моста, вынырнул белоснежный катер и, поднимая за собой фонтаны, полетел по водной глади прямо в рассвет, куда-то к порту. В Стокгольме очень много катеров. Все берега заставлены. Однако здесь, у ратуши, не было ни одного. Наверно, потому, что – исторический памятник. Хотя причаливать можно было и здесь. Вдоль нижней ступеньки, чуть повыше уровня воды, был натянут стальной трос. И вмурованы в камень здоровенные железные кольца. Но кольца эти явно не для легких катеров. Они – для настоящих больших кораблей. Может, к ним когда-то швартовался и «Васа», тот, что стал музейным экспонатом… и обиталищем троллей.
Илья Всеволодович все время таскался за Катей и сверлил злобным взглядом Катину спину. Достал ужасно.
Уж скорее бы приехал Ротгар и освободил ее от общества этого ползучего гада.
Катя отошла от воды, вернулась на скамейку. На сердце было неспокойно. Да что таить: ей было просто-напросто страшно.
«Ничего плохого не случится,– успокаивала себя Катя.– Ротгар просто хочет со мной поговорить. Это ведь очень интересно – что он мне такое скажет? Откроет мою истинную сущность, как говорил баньши? Расскажет о моих невероятных возможностях?
А что если эти намеки – только приманка? А Катя, глупая…
Нет, ничего он мне не сделает. Скаллигрим со своими не так уж далеко. И вообще тут центр города…»
Илье Всеволодовичу надоело топтаться, и он уселся рядом с Катей, которая демонстративно от него отвернулась.
Со стороны фьорда донесся нарастающий вой двигателя. Уплывший в восход катер возвращался. Напротив ратуши он плавно развернулся и заскользил параллельно берегу. Катя задумчиво наблюдала за ним… И упустила момент, когда катер внезапно сменил курс и устремился прямо на нее. Как будто хотел с разбега, как в кино, выскочить на берег. Катя даже не пошевелилась. Чтобы катер вылетел на каменные ступени? Такой трюк казался Кате совершенно невероятным. Так и оказалось. Перед самой набережной катер заложил крутой вираж и резко сбросил скорость, взметнув вверх потоки воды. Катю и Илью Всеволодовича, не успевших даже вскочить со скамейки, окатило с ног до головы. Бывший босс разразился злобной бранью. Черноволосая женщина в зеркальных очках, управлявшая катером, расхохоталась. По этому смеху Катя ее и узнала: Карина. И она, разумеется, была не одна. Высокий мужчина ловко соскочил на берег, взбежал вверх по ступенькам, повелительно махнул рукой.
– Садись, живо! – приказал он.
– Господин Ротгар! – Илья Всеволодович расплылся в улыбке.
В руке у Ротгара был зажат какой-то предмет. Пистолет. Ну конечно! Разве мог он прийти безоружным!
«Надо бежать,– подумала Катя.– Он всё равно не станет в меня стрелять. Я ему для чего-то нужна… Или станет?»
Но Катю охватил какой-то столбняк. Ступор. В сквере было пусто, как и прежде. Где же Скаллигрим? Неужели они не видят, что происходит?
– Прочь! – Ротгар отпихнул оказавшегося на дороге Илью Всеволодовича и шагнул к скамейке.
Тут Катя очнулась, отпрянула назад, к нише со скульптурой связанного парня.
– Скалли! – закричала она, вжимаясь в гранит.– На помощь!
– Не бойся, дурочка. Иди ко мне. Живо! – произнес Ротгар с явной угрозой.
– Никуда я не пойду! Мы так не договаривались! – закричала Катя, отпрянула назад, едва не свалилась с бортика ниши. Ротгар подхватил Катю свободной рукой…
И тут над ними раздался жуткий рев. Катя запрокинула голову. С неба с ужасным криком на них «пикировал» тролль!
От такого зрелища обалдел даже Ротгар. Остановился, стиснув Катино предплечье. Но даже и не подумал посторониться.
Правда, тролль в них не попал.
То ли промахнулся, то ли специально целил туда, где мягче.
В газон.
Земля вздрогнула, рев оборвался.
Катя зажмурилась.
Потом открыла глаза.
Тролль лежал в центре небольшого кратера. Тихо лежал.
– Дурень,– пробормотал Ротгар.– На ратуше сидел. Оттуда и сиганул. Запросто мог нам на головы угодить.
Катя в ужасе смотрела на неподвижное тело Скалли.
«Нет, я не буду сам руководить оперативниками,– вспомнились ей его слова.– Я займу такое место, откуда смогу руководить ходом всей операции, где бы ни разыгралось основное сражение».
Вот и поруководил.
– Пошли,– Ротгар, опомнившись, потащил Катю к катеру.
Ошеломленная Катя даже не сопротивлялась.
– Господин Ротгар! А меня? – Илья Всеволодович опять оказался на пути хозяина. И зря.
Не тратя лишних слов, Ротгар треснул преданного служащего рукоятью пистолета по голове и спокойно переступил через обмякшее тело
– Его-то за что? – спросила Катя.
– Плохо работал,– кратко пояснил Ротгар.– Он еще легко отделался. Будь у меня побольше времени…
– Стой, сид!
Скаллигрим, весь в крови и земле, неуклюже поднимался на ноги.
Ротгар засмеялся. Веселый Ротгар. От такого зрелища бросало в дрожь.
– Молодец! – похвалил эльф.– Хороший огр. Боевой.
И выстрелил Скаллигриму в живот.
Большой тролль охнул и упал на колено.
– Вставай,– поощрил его эльф.– Подъем, булыжник! Я знаю, ты можешь!
– Прекратите! – закричала Катя.
Ротгар не обратил внимания на ее крик. Однако держал девушку железной хваткой.
«Где же все? Где остальные? Неужели они его бросили?» – ужаснулась Катя.
И тут она увидела троллей. Они бежали со всех сторон, бежали изо всех сил. Но они были слишком далеко. Не успеть. Ротгар все-таки перехитрил их всех.
Ротгар выстрелил еще раз – и Скаллигрим снова упал.
Со стороны ворот появился дядюшка Ниссе. С ним – еще трое. Ротгар их видел. Но не спешил убегать. Он развлекался…
И доразвлекался.
Тяжелая крышка кенотафа сдвинулась. Миг – и над балюстрадой бесшумно взмыло серое длинное тело. Хищник. Наконец-то! Катя увидела, как улыбочка Ротгара превращается в жуткий оскал…
В следующий миг Ротгар швырнул ее в катер. Катя взвизгнула, почувствовав, что летит, грохнулась о деревянную решетку на палубе, ударилась головой обо что-то твердое…
Она не увидела, как Ротгар на лету подбил Хищника. Выпустил в него всю обойму. По крайней мере две пули попали Хищнику прямо в раскрытую пасть. Одна – в глаз. Еще две перебили колени. Ротгар отлично стрелял. Научился за свою нечеловечески долгую жизнь.
Покалеченный Хищник промахнулся. На метр. И оказался в воде. Забарахтался. Вода вокруг побурела от крови.
– Остынь,– посоветовал ему Ротгар. Помахал рукой остальным троллям и прыгнул на палубу…
И следом за ним на борт катера прыгнул Скаллигрим.
Катер едва не перевернулся от его тяжести. Раненый тролль потерял равновесие, плюхнулся в воду, успел ухватиться за тали, но Карина уже рванула с места, и катер, припадая на правый борт, устремился прочь от берега.
– Какой все-таки живучий народец, эти каменюки,– в очередной раз отметил Ротгар, выщелкнул обойму, вставил новую и начал всаживать пули туда, где вспенивало речную воду могучее тело вцепившегося в канат тролля.
После третьего выстрела пальцы Скаллигрима разжались и он скрылся под водой.
Катя этого не видела, но услышала, как тролли, собравшиеся толпой на берегу, испустили отчаянный вой.
«Секретная служба» шведских троллей потеряла своего шефа. А Катя, как и Карлссон, стала пленницей Ротгара.

Полумертвого Скаллигрима выловили со дна фьорда минут через двадцать.
К тому времени, когда его откачали, искать след катера, Кати и Ротгара было уже бесполезно.

Глава тридцать четвертая
О древних гробницах, магических испытаниях
и преодолении границ, запретов и запоров

Встречаются два тролля.
– Чего у тебя такая рожа веселая? – спрашивает один другого.
– Вчера пивнуху открыл,– говорит второй.
– Да ну? Как тебе удалось?
– Легко. Вот этой дубинкой.

Катя чуть приоткрыла глаза и увидела белые штаны, забрызганные кровью.
– Тебе там удобно? – раздался насмешливый голос Ротгара.
Не дожидаясь ответа, он ухватил ее за шкирку, как котенка, поднял и посадил рядом с собой. Влажный ветер ударил Кате в лицо. Катер шел вдоль набережной, подпрыгивая на мелкой волне. Очень быстро. Ратуша и площадь перед ней остались далеко позади.
– Ну вот мы и вместе.– Холодный изучающий взгляд синих эльфийских глаз.
Если бы не странной формы уши и, главное, этот лед в зрачках, Ротгар был бы настоящим красавцем. Во всяком случае, выглядел он очень мужественно. И по его лицу не скажешь, что он только что дрался не на жизнь, а на смерть.
«А я, наверно, ужасно выгляжу,– подумала Катя.– Растрепанная, мокрая…»
– Неплохо у меня получилось, Малышка? – произнес он самодовольно.– Весело, правда? В этом сезоне вода – определенно моя стихия.
– Вы сказали им, где Карлссон?
– Нет.
– Почему?
– А зачем?
– Но вы же обещали! Дали слово!
– Да. Обещал. После того как побеседую с тобой. Если нам не будут мешать. В мое понятие «не мешать» падающие с крыш тролли не входят. Если одна сторона нарушила обещание, вторая может считать договор расторгнутым.
– Но вы же с самого начала хотели меня увезти! – возмутилась Катя.– А обещали «только поговорить»!
– Но я не говорил, что беседовать мы будем там же, на набережной,– ответил эльф.
Катя вздохнула. Как глупо всё получилось. Говорил же баньши, что Ротгар всё равно окажется хитрее. Катя посмотрела на прямую, такую уверенную спину Карины. Черные, как вороново крыло, волосы (или это парик?) эльфийки красиво развевались на ветру. Наверное, это здорово: управлять таким вот белым катером и знать, что этот мир – твой. А у Кати – всё так плохо. Хуже некуда…

Если бы Катя могла заглянуть в мысли Карины, то поняла бы, что у эльфийки дела обстоят не так уж замечательно. Сегодня утром она поняла: Ротгар не собирается ее отпускать. Он сам ей об этом заявил. Сказал, что ему нужен помощник. Вместо Селгарина. Сказал, что если Карина будет правильно себя вести и он, Ротгар, будет ею доволен, то у нее будет всё, что она пожелает. То есть абсолютно всё. Она, сказал Ротгар, даже не представляет, насколько он богат. И на что способен. Хвала Богине, он – истинный Туат'ха'Данаанн. Служить ему – великая честь для такой, как Карина.
Сама Карина так не считала. Да, Ротгар может многое. И денег у него – куры не клюют. Одна его яхта, стоящая в здешнем порту, тянет на миллион евро. Но возможности и деньги были не ее – Ротгара. И таковыми останутся. Карине же отводилась роль прислуги. С «заманчивой» перспективой кончить так же, как кончил Ротгаров предыдущий наперсник, Селгарин. Если уж Туат'ха'Данаанн без колебаний отдал Хищнику Селгарина, то Кариной в критической ситуации он пожертвует, не задумываясь. А в том, что такая ситуация рано или поздно наступит, можно не сомневаться. Риск для Ротгара – цель и смысл жизни. Он рискует, а расплачивается… ясно кто. Нет, перспектива стать прислугой и «расходным материалом» Карине не улыбалась. Но как ее избежать, она не знала…

Катер мчался на восток. Катя пересела. Подальше от Ротгара. Эльф не стал препятствовать, только усмехнулся.
Теперь Катя видела уже не затылок Карины, а ее безукоризненный профиль, украшенный большими зеркальными очками.
Карина на Катю даже не взглянула. Хотя, может, и взглянула – глаз под очками не разглядишь. Их прошлую встречу (когда Катя, при активном участии Хищника, не позволила увезти Диму) не назовешь дружеской. Но сейчас, искоса разглядывая непроницаемое лицо Карины, Катя обнаружила, что испытывает к ней двойственные чувства. Все-таки когда-то они, как полагала Катя, были почти подругами. Карина помогала ей, так сказать, делать карьеру, опекала и все такое… Однако эльфийка уже дважды предавала ее, да к тому же, как недавно выяснилось, зачаровала и соблазнила Димку…
По логике вещей, Катя должна была ее ненавидеть. Но ненависти не было. Вот если бы Катины чувства к Диме были более глубокими… Или хотя бы более пылкими…
Катер повернул к берегу, вернее, к небольшой пристани, где около причала сверкала металлом и лаком небольшая, но очень симпатичная яхточка.
Ловко подрулив к берегу, Карина сбросила скорость, передала штурвал Ротгару и спрыгнула на пирс.
Обмен произошел так быстро, что Катя не успела даже подумать о том, чтобы последовать за Кариной.
Пара секунд – и катер уже отошел от причала.
– Столик закажи,– крикнул Карине Ротгар.
– Когда тебя ждать?
– Часа через три.
Карина хотела спросить, на сколько персон, но вовремя удержалась. Всё, что требуется, Ротгар скажет сам.
Но он больше ничего не сказал. Кивнул на прощание и повел катер в море.
Карина вздохнула. Ей было по-прежнему жалко Катю. Но себя, как и прежде, она жалела намного больше.

* * *

Ротгар уверенно вел катер вдоль фьорда, в сторону моря. Прочь от города. Набережные сменились высокими скалистыми берегами, поросшими редким сосновым лесом. Потрясающе красивые места… Но Кате было не до любования природой. Она мучительно пыталась найти способ выпутаться из этой безнадежной ситуации. Украсть у Ротгара пистолет? Треснуть его чем-нибудь по голове и связать?
Ротгар поймал ее взгляд и дружелюбно подмигнул. Он будто читал ее мысли. А может быть, просто прыгнуть за борт?
«Как я могла хоть на мгновение поверить Ротгару? – в отчаянии думала Катя.– Разумеется, он не откажется от своих планов. Завезет в укромное место, изнасилует и убьет. И никто не поможет! Тролли просто не успеют. Баньши…»
Катя попробовала позвать баньши, но призрак не отзывался – или совсем развоплотился, или затаился. Зато отреагировал Ротгар.
– Даже не пытайся.
– Вы о чем? – изобразила наивность Катя.
– Кого бы ты ни звала, он тебя не услышит. А услышит – тем хуже для него.
Стокгольм скрылся из виду. Фьорд становился все шире. Катер шел мимо архипелага скалистых островков. Медленно и величаво, встречным курсом, проплыл паром. Эх, оказаться бы там…
– Куда вы меня везете? – наконец не выдержала Катя.
Ротгар молча указал на одинокий островок, который поднимался из воды метрах в двухстах.
На островке когда-то жили люди. На вершине скалы, среди сосен, стояла полуразрушенная башня маяка. Внизу виднелись остатки деревянной пристани.
Катер повернул к берегу. Вскоре они причалили к пристани.
Ротгар помог Кате выбраться на берег и, не отпуская, повел по тропинке, куда-то наверх.
– Ты что, дрожишь? – спросил он.– Замерзла?
– Нет,– буркнула Катя.
– Ах, да – тебе страшно. Грубое насилие и насильственная смерть, да?
– Зачем вы издеваетесь?!
– Ладно, ладно, не кричи. Я же сказал, что хочу с тобой только побеседовать. Попробуй в это поверить.
Кате очень хотелось поверить Ротгару. Но получалось с трудом.
– Зачем тогда вы привезли меня на этот остров? Нельзя было побеседовать где-нибудь в городе?
– Нельзя,– ответил Ротгар, выходя на поляну на макушке скалы. Вся поляна была загромождена ледниковыми валунами. Над каменным хаосом высилась кирпичная башня маяка. Сид огляделся и направился по краю поляны к травянистому пригорку на опушке, освещенному приветливым утренним солнцем.
– Я привез тебя сюда, на остров,– продолжал он,– чтобы знать наверняка, что не притащу за собой свидетелей. Эти огры вездесущи, как тараканы.
– Почему тогда вы так уверены, что они не найдут и это место? – ехидно спросила Катя.– Они ведь вас уже находили два раза.
– Физиология,– Ротгар усмехнулся.– Воды как таковой огры не боятся, но впадают в панику, если у них под ногами нет твердой земли. Нужно очень постараться, чтобы заманить огра на корабль. Ведь если так случится, что корабль пойдет ко дну, то оказавшемуся на нем огру наверх не всплыть никогда. И будет он лежать на дне беспомощной тушкой, пока глубоководные рыбки не объедят мясо с его скелета. Но и после этого бедному огру ничего не светит. Никогда не обратятся в камень его бренные останки. И никогда не обретет покоя его сильный, но, между нами говоря, туповатый дух. Нет, сюда ограм не добраться. Дойти сюда по дну даже Хищнику воздуха не хватит.
Ротгар остановился, придирчиво рассмотрел холмик, уселся на траву и подставил лицо солнцу, зажмурился.
– Присаживайся,– предложил он, не открывая глаз.
– Зачем? – насторожилась Катя.
– Насладимся природой. Море, солнце, свежий воздух, ты и я…
– Вы же хотели поговорить?
– Не торопись. Давай посидим, полюбуемся природой. Здесь так хорошо. Послушай, о чем говорит ветер, как дышит земля… Посмотри на эти валуны – они молчат так выразительно…
Возразить на это было нечего, и Катя устроилась на кочке метрах в двух от эльфа.
Вид у Ротгара был совершенно безмятежный. Может, он и впрямь собирается только поговорить…
Шуршали насекомые, кричали чайки, северное солнце ласкало кожу.
– Как хорошо,– пробормотал Ротгар.– Может, это и есть жизнь, Катенька?
– А мне казалось, что вам нравится другое,– с вызовом произнесла Катя.
– Что именно?
– Стрельба, погони….
– Всему свое время.
– А какое время сейчас?
Ротгар лег на траву, закинул руки за голову.
– Время спокойных приятных разговоров и неторопливых размышлений. Время разгадывать загадки и искать ответы.
«И время делать ноги»,– подумала Катя. Прыгнуть в катер и – прощайте, господин Ротгар!
Подумала, но даже не шевельнулась. Понимала: эльф все равно успеет перехватить ее. А кроме того, Кате было любопытно: зачем ее сюда привезли? Что-что, а заинтриговать Ротгар умел.
Катя изучала окрестности. Почему Ротгар выбрал именно этот остров для разговора?
– Здесь столько валунов…– проговорила она.
– Согласно шведскому поверью,– сонным голосом отозвался Ротгар,– эти камни накидали огры.
– Зачем? – удивилась Катя.
– Считается, что огры, будучи нечистой силой, не переносят христианства. И увидев церковь, норовят ее раздолбать. А поскольку они очень тупы, то легко могли перепутать здешний маяк с колокольней. Да и с глазомером у них, видно, проблемы: как видишь, в маяк они так и не попали. Зато забросали камнями всю поляну.
– Чушь какая,– фыркнула Катя.– Точнее, это ваши расовые предрассудки. Во-первых, тролли – не нечистая сила. Во-вторых, они совсем не тупые!
– Тебе просто повезло,– снисходительно ответил эльф.– Ты общаешься с их, так сказать, элитой. Охотник – это совершенно особое создание, пользуясь современной терминологией,– продукт целенаправленного генетического отбора. А Скаллигрим – вообще уникум. Мутант, дитя мегаполиса…
Ротгар негромко рассмеялся и открыл глаза.
– Пожалуй, я пока не буду его трогать. По их меркам он довольно молод. Посмотрю, что из него вырастет. У него забавно устроены мозги. Совершенно не по-огрски. Быстро адаптируется, легко впитывает новую информацию. Для огра, конечно…
Ротгар мечтательно уставился в небо, такое же перламутрово-голубоватое, как и его глаза.
– Здешняя земля иной раз порождает удивительных существ. И среди людей тоже. Вот например, святой Олаф. Помню его очень хорошо. Чрезвычайно кровожадный был конунг, даже среди викингов выделялся свирепостью. Никакой святости, но… кое-какие магические способности. Вот тебе, Катенька, курьез: Олаф – сущий зверь, всю жизнь вел завоевательные войны, вдобавок – колдун. А его после смерти провозглашают святым. Да не просто святым, а святым покровителем Норвегии. За что, как ты думаешь?
– Не знаю.
– Он умел обращать огров в камень.
– И за это его объявили святым? – недоверчиво спросила Катя.– Колдуна?
– Того, кто изгоняет бесов именем Божьим, зовут не колдуном, а экзорцистом. Такой вот природный дар у Олафа обнаружился: скажет огру «умри» – и нет больше огра. Удобно?
– Кому как.
– Удобно. Но скучно. Жаль, что я не успел познакомиться с ним поближе. Люблю все необычное. Но вы, люди, так недолговечны.
– Он при встрече и вас обратил бы во что-нибудь,– сказала Катя.
– Не думаю…
Ротгар закрыл глаза и умолк, словно потеряв интерес к теме. Но потом заговорил снова:
– Присмотрись к этим валунам повнимательней, Катерина. Может быть, это не обычные камни, а окаменевшие огры? Задумайся, почему их тут так много? Может быть, тут их кладбище, или они приходили сюда умирать? Или тут было место их тайных сборищ, и их внезапно застал враг? Или тут была жестокая колдовская битва? Огры защищали что-то дорогое им от колдуна или от человека с крестом и мечом, подобного святому Олафу,– и полегли все до единого…
Нет, здесь на острове Ротгар действительно переменился. По крайней мере изменилось его отношение к ней. Исчезли высокомерие, сарказм, повелительный тон. Ротгар разговаривал с ней как с равной, не насмехался… Неужели баньши говорил правду?
Впрочем, пока Ротгар не сказал Кате ни слова о ее «тайной истинной сущности». Валялся на траве, смотрел на небо и болтал о ерунде… Чего-то ждал?..
«Уж я из него точно ничего вытягивать не буду,– решила Катя.– Когда захочет, тогда сам мне все и расскажет».
Катя подумала-подумала – и тоже легла на траву. Трава была сухая и пахла сеном. Над головой шумели сосны, звенели кузнечики, ветер посвистывал среди валунов.
Ротгар больше ничего не говорил и не шевелился, пригревало солнце. Катя закрыла глаза и прислушалась к своим ощущениям. Земля была теплая, но под тонким дерном – холодный гранит. Катя ощущала, как тонок слой почвы на скале. Снизу тянуло холодом. Холодная вода, холодные скалы. А прямо под тем местом, где они были,– что-то еще более холодное. Что-то темное, ледяное, страшное, как бездонная пропасть…
Катя аж подскочила!
Ощущение холода и страха сразу исчезло.
«Приснилось, что ли?» – подумала она и посмотрела на Ротгара. Эльф лежал на боку, приподнявшись на локте, и наблюдал за ней.
– Что ты вскочила? Тебе нехорошо?
– Там внизу… мне показалось, там что-то есть…
Катю передернуло. Ротгар одобрительно кивнул.
– Знаешь, что это за место? – сказал он.– Курган. Мы как раз на его вершине.
– Какой еще курган?
– Древняя могила. Исторический памятник. Некрополь какого-нибудь хевдинга или конунга. Очень возможно – того самого святого Олафа. Его официальная гробница в Тронхейме очень сомнительна…
– Здесь же Швеция, а не Норвегия,– пробормотала Катя.
Ощущение холодной угрожающей темноты объяснилось. Внизу – могила. Ну и что? Мертвецов Катя не боялась. По крайней мере боялась меньше, чем кое-кого из живых.
– Зачем вы меня сюда привели? – спокойно спросила она.– Из-за этого?
– Отчасти. Этот курган – довольно любопытное место. Такие чары, которых не распутать даже мне. Вот я чувствую, что где-то поблизости, буквально в двух шагах от нас, вход в курган, но где он, никак не определю. Может, ты попробуешь?
Катя обдумала его слова.
– Хотите, чтобы я помогла найти вход? Думаете, я смогу?
– Почему нет? Ты ведь ощутила, что под нами могила.
Катя с сомнением оглянулась. Поляна довольно большая, притом вся завалена камнями. Тут можно год копать – и ничего не найти.
– А зачем вам этот вход? – поинтересовалась она.
Ротгар ответил не сразу.
– Допустим, в кургане зарыты сокровища. Островок, конечно, близко от Стокгольма, но поскольку могила заколдована, то ее пока не нашли и, соответственно, не разграбили. Викинги отправляли своих вождей на тот свет с таким инвентарем, чтобы в Валхалле сразу поняли – к ним попал непростой человек…
– Пещера с сокровищами? – с презрительной гримасой повторила Катя. Она была разочарована. Ротгар мог бы выдумать что-то более свежее и оригинальное. Можно подумать, она поверит, что его интересуют безделушки викингов.
– Ну да, сокровищница,– ответила она саркастически.– И войти туда могу только я. И могу взять там все, что захочу, кроме одного самого простого предмета, который должна принести вам. Извините, эту сказку я уже читала.
Ротгар улыбнулся.
– Хочется чего-то менее примитивного? Хорошо,– сказал он.– Я сам не знаю, что там внутри. Там могут быть сокровища. Не говоря уже о том, что это, в любом случае, будет археологическое открытие века. И сделаешь его ты. Неужели тебе самой не интересно?
Катя колебалась. Ротгар наговорил много разных слов, но его цель не стала от этого яснее.
– Ну да. Я найду вход, а вы меня убьете.
– Дурочка…– резко бросил Ротгар, но тут же взял себя в руки и ровным голосом продолжил:
– Ты боишься, что я тебя убью? И правильно боишься. Я могу это сделать в любой момент. Но просто убить тебя – или даже убить непросто,– это совсем не то, что я намерен сделать…
«Сейчас он начнет болтать о моей избранности и особой сущности»,– приготовилась Катя.
Но Ротгар не стал болтать, сказал спокойно, даже равнодушно:
– Если окажется, что ты способна войти в этот курган, то ты станешь для меня ценнее во сто крат.
«А это уже похоже на правду»,– подумала Катя, решив, что она наконец-то раскусила намерения Ротгара.
Вот он зачем ее сюда притащил. Решил проверку устроить. Для каких-то своих целей. Причем совершенно не факт, что он не убьет Катю потом. Он, кстати, и не обещал ничего. Что ж, по крайней мере, сейчас он ее убивать не собирается. Если она только не откажется искать. Да, похоже, выбора у нее нет…
– Ладно,– сказала Катя, вставая с кочки,– давайте попробуем.
Минут десять Катя бродила по поляне, пытаясь вычислить таинственный вход. Она исследовала нагромождение валунов, заглянула в каждую ямку и трещину, но не нашла ничего, кроме нескольких окурков и пары старых упаковок от чипсов.
Катя задумалась. Итак, если этой могиле несколько веков, то вход в курган наверняка скрыт где-то под слоем дерна. То есть увидеть его невозможно. А почувствовать?
Ощущение неприятного холода из-под земли то накатывало, то пропадало, но никакой системы в этом Катя не улавливала. Было такое чувство, будто она ходит по льду. Что от нее требуется? Найти полынью и в нее свалиться?
Ротгар сидел на своем пригорке и молча следил за Катей. Помогать ей он не собирался.
Катя устала.
– Знаете,– сказала она,– если вход и есть, то он очень хорошо спрятан. Те, кто устраивал этот курган, вряд ли хотели, чтобы кто-то в него лазил.
– Это неважно, что они хотели. Главное – чего хочу я. А я хочу найти этот вход,– сказал Ротгар совсем негромко, но у Кати пробежал мороз по коже.
«А я не хочу его искать»,– подумала она, окинув неприязненным взглядом полянку. Ей действительно настолько не хотелось продолжать поиски, что она уже была готова вступить в препирательства с Ротгаром, хоть и знала, чем ей это грозит. Она поглядела на заброшенный маяк. Ротгар сказал, что вход где-то на поляне. Может, стоит проверить башню? Но при одной мысли о маяке Катя ощутила такую апатию, такое нежелание куда-то тащиться, ей так не хотелось даже приближаться к нему…
– Вход в башне,– неожиданно произнесла она. Слова эти возникли как бы сами собой.
Ротгар же как будто их и ждал. Тут же поднялся:
– Ну пойдем, проверим.
Катя сделала шаг в сторону маяка, и ее бросило в дрожь. Она не ошиблась. От развалин башни отчетливо веяло уже не ленью и апатией, а холодом и угрозой.
– Иди, иди,– подтолкнул ее Ротгар.
По мере того как Катя подходила к маяку, ощущение угрозы нарастало. Оно становилось все более сильным, переходя в прямой запрет – «Сюда нельзя!» Перебравшись через россыпи битых кирпичей у основания маяка, Катя вошла в то, что от него осталось,– загаженный чайками колодец с разрушенной крышей, и остановилась, не зная, как поступить дальше.
Неожиданно снаружи, прямо за стенами маяка, раздался жуткий тоскливый вой, пронзительный и полный отчаяния. У Кати от испуга едва не остановилось сердце. Но через мгновение она узнала знакомый голос баньши, а потом разобрала, о чем именно он вопит. Призрак наконец занялся своими прямыми обязанностями – предрекать путникам несчастье и смерть. Причем делал он это во весь голос, нисколько не скрываясь от Ротгара.
– Стойте, глупцы! Впереди гибель!
Катя обернулась и испуганно взглянула на эльфа.
– Спокойно, не обращай внимания.– Ротгар легко сжал ее плечо.– Тут, оказывается, завелся какой-то призрак. Он не опасен. Совсем слабенький.
– Ротгар, ты сошел с ума! Ты же знаешь, чья это могила! Ты хоть понимаешь, что затеял?!
– Надо же, призрак знает, как меня зовут,– не без тщеславия отметил Ротгар.– Похоже, я в этих краях знаменит!
– Стойте! Еще шаг, и вы погибли!
– О чем он? – с подозрением спросила Катя.– Почему – погибли?
– Плюнь на него,– посоветовал Ротгар.– Это сторожевой призрак. Наверняка какой-нибудь раб, которого умертвили правильным образом. Его задача – отпугивать от могилы. Но он уже совсем выдохся. Погоди, сейчас я его развею…
– Я сама,– перебила его Катя. Еще не хватало, чтобы Ротгар загубил ее баньши.
– Уйди отсюда, пожалуйста! – мысленно приказала она баньши.– Я понимаю, что ты хочешь предупредить об опасности. Но в мертвецах нет ничего страшного. Во всяком случае, они не опаснее Ротгара.
Баньши издал очередной ужасающий вопль, выражая категорическое несогласие.
– Ты ведь ничем не можешь помочь, так хоть не мешай! Уходи немедленно!
Кате очень хотелось, чтобы баньши ушел. Она опасалась, что Ротгар сделает с ним что-нибудь нехорошее. Или наконец узнает его, что тоже не лучший вариант.
Призрак издал слабый жалобный стон и затих.
– Смотри-ка, убрался,– удивленно сказал Ротгар.– Значит, мы умеем отгонять призраков… М-да…
Он посмотрел на Катю с новым интересом и сделал неожиданный вывод:
– Наши шансы на удачу возрастают! Давай!
– Что «давай»?
– Ищи вход в гробницу.
Катя со вздохом вернулась к поискам. Но баньши сбил ей все настроение своими мрачными пророчествами. Что он там сказал – еще шаг, и погибнешь? Катя поглядела под ноги. Ее взгляд упал на россыпь кирпичей, такую старую, что между обломками уже проросли тонкие сосенки.
– Думаю, что он там,– сказала она Ротгару, указывая на россыпь.
– Точно? – прищурился тот.
– Ну… мне так кажется.
– Угу. Приступай к расчистке.
– Я?!
– Ладно уж, я тебе помогу.
Следующие полчаса Катя с Ротгаром по кирпичику разбирали завал, пока в полу не образовалась глубокая сырая яма с каменной плитой на дне. Ротгар окопал каменюгу, поднатужившись, выволок ее наружу, и в дне ямы открылся провал. Катя осторожно наклонилась над краем, но увидела только кромешную тьму. Никакого азарта первооткрывателя она не ощущала, только усталость и горячее желание уйти отсюда подальше.
– Вперед,– едва отдышавшись, скомандовал Ротгар.
– Идите без меня,– отряхивая руки, сказала Катя.– Я хочу отдохнуть.
– В могиле отдохнешь! – рявкнул Ротгар. Катя только сейчас заметила, что эльф нервничает не меньше, чем она сама.– Полезай!
– Да не полезу я туда!
Катя шагнула прочь от ямы, но Ротгар схватил ее и толкнул к провалу. Чуть сильнее, чем следовало. Катя потеряла равновесие, поскользнулась и полетела вниз. Вопль, удар, хруст, короткий вскрик – и тишина.
Ротгар подошел к провалу. Нет, он не собирался скидывать Катю вниз. Так вышло случайно. Или это сработали защитные чары места?
– Катерина! – позвал Ротгар.
Ответа не было.
Ротгар настороженно прислушивался. Если он ошибся в Кате, то она останется здесь навсегда. И он тоже – если не успеет своевременно убраться…

Катино падение длилось недолго. Миг – и она уже приземлилась на что-то хрусткое и колючее, смягчившее ее падение. Она не ушиблась. И даже перестала бояться. От испуга, наверно. Подземелье давило непроглядной темнотой и затхлым запахом сырого подвала. Было непонятно, насколько здесь глубоко, велика ли могила и могила ли это вообще. Зато пропало ощущение угрозы, донимавшее Катю на поляне. Наверху бледнело пятно света, почти ничего не освещая внизу.
– Катерина…– донесся сверху голос Ротгара, показавшийся почему-то очень далеким.
Катя не ответила. Глаза ее медленно привыкали к мраку.
Ого! Что это такое? Надгробия? Саркофаги?
Нет, это был каменный «стол». Два «стола». На обоих лежали тела. Одно побольше, другое – поменьше. Кате, наверно, следовало испугаться, но весь ее страх был истрачен на живых врагов – покойникам ничего не осталось.
Катя подошла поближе. Присмотрелась… Не то чтобы она хорошо разбиралась в покойниках, но кое-что видела. Например, мумии в Эрмитаже. Все-таки труп, пролежавший под землей несколько столетий, должен бы выглядеть слегка по-другому…
На «столе» перед Катей лежала женщина в средневековой одежде. И лицо у нее было… Ну просто как живое. Словно покойница легла вздремнуть после обеда. Мало того, лицо это, несколько грубоватое, но вполне симпатичное, показалось Кате знакомым…
Катя приблизилась к соседнему «столу», на котором лежало тело поменьше. Оно было с головой накрыто саваном. Катя протянула руку, собираясь откинуть ткань…
– Не трогать,– раздался за Катиной спиной свистящий шепот Ротгара. Пока Катя рассматривала надгробия, эльф успел спуститься вниз.
– Что с ней? – тоже шепотом спросила Катя, указав на женщину.– Она мертвая или живая?
– Не то и не другое. Огры не умирают, они каменеют.
– Так это троллиха?
Катя еще раз посмотрела на покойницу. Если та и была троллихой, то самой миловидной из всех, кого она встречала.
– Не стоит их тревожить,– сказал Ротгар.– Чары, наложенные на них, таковы, что могут поднять их, если сюда проникнет кто-то живой. Так что они должны были проснуться, когда ты проникла в склеп.
– И что потом? – дрогнувшим голосом спросила Катя.
– И сделать живое неживым,– спокойно ответил эльф. Это ведь территория мертвых, а не живых. Но раз они все-таки не поднялись, думаю, непосредственной опасности нет.
– Классно,– язвительно произнесла Катя.– Спасибо за своевременное предупреждение.
– Это место тщательно спрятано и защищено чарами,– продолжал Ротгар, пропустив насмешку мимо ушей.– Но – только от живых. Тот, кто их накладывал, позаботился и о том, чтобы какой-нибудь высший ши не вломился сюда безнаказанно. Но того, что кто-то сможет проложить высшему ши дорогу, этот чародей не учел. Иначе мне пришлось бы несладко. С каменными ограми мне еще не доводилось сражаться. А поднимись сейчас эти огры, они уж постарались бы, чтоб я не вышел отсюда никогда.
– Потому что ты эльф?
– Нет, потому что я их убил.
– Убил? – в замешательстве повторила Катя.– Ты их убил?
– Ну да. Это семейство одного твоего приятеля. Подсказать, кого? – спросил он насмешливо.
Но Катя уже догадалась сама. И месяца не прошло, как во сне она видела и эту женщину, и ее ребенка, который, вне всякого сомнения, и лежал, закрытый саваном, на втором постаменте. Катя так возмутилась, что забыла, где находится.
– Как вы могли!
– Тихо.– Ротгар зажал ей рот.– Не ори.
– Как вы посмели влезть в эту могилу? – яростно зашипела Катя, отталкивая его руку. Что почувствует Карлссон, узнав, что Ротгар мало того что разыскал склеп, где спрятана его семья, так еще и пробрался внутрь.
– Это натуральное кощунство! Да еще меня втравили! Только попробуйте что-нибудь тут устроить, я тогда…
– Что «ты тогда»? – насмешливо спросил Ротгар.– Ладно, уймись. Ничего я тут устраивать не собираюсь. В конце концов, почему бы не навестить могилку старых знакомых… А заодно посмотреть, способна ли ты беспрепятственно пройти из мира в мир и провести меня.
– Как это – «пройти из мира в мир»? – насторожилась Катя.
– А вот как,– сказал Ротгар и щелкнул зажигалкой. В сумраке вспыхнул неожиданно яркий огонек…
И все пропало.
Катя не верила своим глазам. Где надгробия? Где спящая женщина? Осталась только неглубокая ледниковая промоина, кое-как замаскированная сверху гнилыми бревнами. На полу, устеленном многолетним слоем сухой хвои и мелкого лесного мусора, лежали два замшелых валуна – в точности таких, какими была завалена вся поляна. Один камень был большой, другой маленький.
– Тролли не умирают,– повторил Ротгар.– Они засыпают и постепенно каменеют. Эти тролли уснули очень давно. Как и те, наверху.
Катя озиралась, пытаясь сориентироваться. Сквозь пролом пробивались лучи солнца.
– Где мы?
– Под маяком. Ты что, забыла? Ты нашла вход. Я прошел за тобой. Мы благополучно прогулялись туда и обратно.
– Вы же сказали, что не знаете, где вход! – с упреком сказала Катя.– И что не знаете, чья это могила. Как можно непрерывно врать!
Ротгар пожал плечами:
– Ну да, знал. Но войти-то не мог. Вернее, войти – мог. А вот выйти было бы трудновато.
– И что теперь?
– Полезли наружу. Давай я тебя подсажу…

Уже на катере Катя спросила:
– А они действительно могли подняться?
– Еще как могли!
– И могли нас убить?
– Тебя – точно. Возможно, и меня.
– И вы всё равно пришли?
– Конечно,– Ротгар усмехнулся.– Я люблю риск. Кроме того, надо же было тебя испытать.
– Я так понимаю, что проверку прошла? – осведомилась Катя.
– Первый этап за тобой,– признал эльф.– Если бы ты ее не прошла, то осталась бы в склепе.– И добавил чуть погодя: – А если бы ты не смогла найти вход, я бы тебя сам убил. Не люблю, когда меня разочаровывают.
Катя промолчала. Она так и не научилась достойно реагировать на цинизм Ротгара.
– Но я был уверен, что ты справишься,– тут же добавил он вполне добродушно.– Я редко ошибаюсь. Ты именно та, кто мне нужен.
– И что дальше? – стараясь говорить хладнокровно, спросила Катя.
– Дальше? – Ротгар посмотрел на часы.– Поедем завтракать. Если твоя подружка-полукровка не догадалась заказать столик на троих, я окончательно разочаруюсь в ее интеллекте.

Глава тридцать пятая
Суровые шведские мореплаватели и страшная русская мафия

Если швед проснулся утром весь в синяках, это значит, что его щипал призрак, и это верная примета, что кто-нибудь из близких шведа умрет.
Если в синяках просыпается эльф, он говорит: меня щипал призрак, значит, кто-то из моих близких уже умер. Следующей ночью попробую выяснить – кто.
Если в синяках просыпается русский, то это значит, что его жену очень расстроило то, что он опять вернулся домой пьяным.
Но если в синяках просыпается тролль, то, значит, кто-то здорово поработал кувалдой.

Лейка и Дима сидели на скамейке у музея истории Скандинавии, расположенного напротив музея «Васы». Лейка вертела в руках мобильник Ильи Всеволодовича. По договоренности, встретившись с Катей, Ротгар должен был позвонить и сказать, где спрятал Карлссона. Но телефон молчал. Лейка понемногу начинала психовать.
– Ну сколько можно! Уже больше часа прошло – ни троллей, ни звонка!
– Что ты дергаешься раньше времени. Все проходит гладко только в теории,– рассудительно сказал Дима.
– А я чувствую: что-то у них пошло не так!
Лейка вскочила со скамейки и нервно забегала по дорожке.
– Можно было предсказать! Это же Ротгар! А мы тут сидим, как дураки, и ждем дурацкого звонка, которого, я уверена, вообще не будет!
– Ты права, девица,– произнес хриплый голос по-шведски за спиной у Лейки.– Звонка не будет.
Лейка резко обернулась. Дима сморгнул и увидел троллей. Целая толпа их возникла на дорожке буквально из ничего.
В очередной раз Дима поразился умению троллей отводить глаза. Впрочем, может быть, все обстояло гораздо проще. Дима, например, читал, что большинство людей способны увидеть только привычные вещи. То есть те, которые уже есть у них в мозгу. То, чего человек не может воспринять, то, что не вписывается в картину мира данного человеческого индивидуума, этот индивидуум и не увидит. То есть если тролли не вписываются в картину мира человека, то он их в упор не замечает. Собственная догадка так поразила Диму, что он не обратил внимания на понурый вид мастеров по отводу глаз.
А вот Лейка, которая психологией не заморачивалась, сразу усекла, что тролли вовсе не выглядят победителями. Что все они растрепанные (что, впрочем, для троллей вполне нормально) и такие мокрые, словно совершили коллективный заплыв в одежде. И рожи у них хмурые и злые. Тролли кого-то тащили. Но этот «кто-то» был явно крупнее Карлссона.
– Что случилось? – спросил Дима, который наконец заметил неладное.– Где Катя?
– Где Катя? – повторила Лейка по-шведски, обращаясь к дядюшке Ниссе, который возглавлял процессию.– Где Скаллигрим? Что с Карлссоном?
– Скаллигрим здесь,– уныло ответил дядюшка.
Тролли раздались в стороны, демонстрируя бездыханного Скаллигрима, окровавленного, выпачканного какой-то черной дрянью.
– Что с ним? – ужаснулась Лейка.– Жив?!
– Жив. Оглушен и воды наглотался, это да,– буркнул дядюшка.– Сид его подстрелил. А Карлссона нет. Сид нас перехитрил.
– Спроси его, где Катька! – перебил его Дима.
Ответ дядюшки поверг Лейку в отчаяние.
– Ротгар захватил ее! – воскликнула она, поворачиваясь к Диме.– Эти идиоты перекрыли все подходы по суше, а он приехал на катере и спокойненько ее забрал. Черт! Ведь говорила же я, предупреждала! Я…
Дядюшка махнул рукой, и тролли потащили Скаллигрима дальше, к музею. Лейка и Дима поспешили за ними.
– А где Хищник? – вспомнила Лейка.
Дядюшка пожал плечами.
– Не знаю. Сид в него стрелял. Выбил глаз, ноги перебил… Это всё ерунда, заживет. Но до сида он тоже не добрался.
– А когда он вернется?
– Хищник? Понятия не имею. Он – не из нашего рода. Да и повинуется только Охотнику. Может, вообще не вернется.
Тролли один за другим спускались в водоем около музея. Скаллигрима держали высоко над водой. Дядюшка тоже вознамерился спуститься…
– Стойте! – воскликнула Лейка.– Куда вы? Надо искать Катьку! Ротгар же убьет ее!
Дядюшка остановился, почесал затылок:
– Ну, Охотника-то мы поищем…
– А Катька?
– Охотника поищем,– повторил тролль.– А девицу эту не станем. Ее сид забрал. Нам с сидом не тягаться. Вот, племянник мой попытался, а что вышло? А Карлссона поищем. Может, сид забудет о нем на время, пока будет с девицей вашей тешиться. Да, Охотника найти – хорошо бы. Он бы нас, может, от сида защитил. А то придется уходить. В канализацию переселяться, а то и вообще из города… Хотя вряд ли сид нас под землей искать станет. Брезгливый он.
– Вы не можете бросить Катьку! – возмутилась Лейка.– Она пожертвовала собой ради Карлссона!
– А что – мы? – развел руками тролль.– Это ж не просто сид. Это ж самый злодейский Туат'ха'Данаанн. Мы с ним драться не можем. Самим бы хоть уберечься.
И отвернувшись, полез в водоем.
– А нам что делать? – сердито крикнула Лейка дядюшке в спину.
– Хочешь – с нами иди. Я не против. А сиденыш пусть проваливает. Не то, неровен час, наведет на нас Ротгара. Или мы его с голодухи сами съедим.
– Что он сказал? – спросил Дима.
– Все, это конец! – в отчаянии воскликнула Лейка и залилась слезами.– Все пропало!
– Ты чего? Что случилось! – опешил Дима.
– Всё! – яростно закричала Лейка.– Ротгар захватил Катьку, Карлссон тоже у него, Скаллигрим умирает, а без него тролли ничего не хотят делать, трусливые твари! Собираются в канализации прятаться – авось Ротгар побрезгует их там искать… Всё, всё пропало!
– Успокойся ты! – пробормотал Дима.– Не кричи на весь остров. Смотри, уже люди оглядываются.
Он был прав. Ранние прохожие, совершенно игнорировавшие процессию троллей, на Диму с Лейкой глядели с удивлением.
– Давай куда-нибудь пойдем и обсудим ситуацию,– предложил Дима.
– А что ее обсуждать? Мы остались одни, больше никого ничего не интересует!
Лейка с ненавистью посмотрела на двери музея.
– Что за твари такие, эти тролли! Вертелись вокруг Катьки, как коты вокруг холодильника, меня вообще невестой Карлссона звали, а теперь – «пошли вы куда подальше!»
– Не переживай,– утешил ее Дима.– Меня, если ты помнишь, они вообще слопать собирались. А почему – «невеста Карлссона»? Ты что, замуж за него собралась? Он же тролль.
– Некоторые вообще с эльфами шашни разводили и не переживали по этому поводу,– парировала Лейка.– А о замужестве можно забыть. Где он, мой жених? Я теперь такая, типа, вдова соломенная!
Дима хмыкнул. Это словосочетание, по его мнению, значило совсем не то, что имела в виду Лейка.
– Ничего фатального пока не случилось,– сказал он.– Катя, я думаю, жива, Карлссон, скорее всего, тоже…
Дима взял Лейку за руку и потянул в сторону моста, прочь от музея и троллей – просто так, чтобы куда-то идти.
– Пойдем, вдова соломенная. Перекусим чего-нибудь, соберемся с мыслями. У тебя деньги есть?
– Есть. Нет, ну какие трусы! Все разбежались! – продолжала причитать Лейка.– Все!
– Хватит ныть! Давай лучше подумаем, что мы можем сделать…
– А ничего!
– Что значит ничего? Надо их искать!
– Давай, ищи! – Лейка остановилась, широко развела руками.– Стокгольм – совсем маленький городок. В целых полтора раза меньше Питера. Ротгар мог их спрятать где угодно!
Дима задумался.
– Может, не мудрить и просто обратиться в полицию? – предложил он.– У них возможностей уж всяко больше, чем у нас. Скажешь – похитили подругу…
– Ага, эльф на катере.
– Почему сразу «эльф». Просто какой-то мужик. Русская туристка любовалась ратушей, тут подъехал неизвестный на катере, схватил ее и умыкнул в неизвестном направлении.
– Ну не знаю,– с сомнением сказала Лейка.– А где свидетели похищения? Мы им что, троллей притащим? Что-то я сомневаюсь, что они нам на слово поверят…
– Может, там остались следы борьбы? – предположил Дима.– Кровь, гильзы, еще какие-нибудь улики…
Лейка немного подумала – и достала мобильник.
– Вот это подойдет в качестве улики? – поиграв кнопками, она открыла фотографию скованного Карлссона.– Это Ротгар, гад, вчера прислал, когда понял, что у ратуши засада.
Дима несколько секунд внимательно ее разглядывал.
– Ничего себе,– пробормотал он.– Я и не знал. Да, с этим уже можно идти в полицию. При таком разрешении не очень-то разберешь, человек там или тролль.
– В принципе, может, это неплохая идея – насчет полиции. Они вычислят владельца телефона, с которого прислали фотку. Скажу – похитили моего жениха…
– Снимок сделан на палубе,– сказал Дима, поднося телефон к самым глазам.– Смотри – край спасательного круга.
– Там и буквы попали,– уточнила Лейка.– SJ. Тебе это что-нибудь говорит?
– Нет. Хотя…
Перед Диминым внутренним взором возникло судно с батискафом на палубе. Такое, со смешным названием «Съёбрис».
– …может, и говорит,– процедил Дима.
Совпадение или нет? Неужели Ротгар не мог найти себе корабль поприличнее? И при чем тут батискаф?..
Этот вопрос он повторил вслух, рассказав Лейке о своей вчерашней встрече с корабликом. У Лейки засверкали глаза. Она догадалась сразу.
– Только не «Съёбрис», а «Хёбрис»,– сказала она.– В переводе – «Морской ветерок».– А так – очень даже может быть. В этом батискафе он Карллсона и спрятал!
– Ты уверена?
Они перешли через мост и остановились.
– Ха, это в стиле Ротгара. Знаешь, как тролли воды боятся! Ты не видел! Да они на пароме чуть с ума не сошли! У них, представь, даже аппетит пропал. Ротгар наверняка об этом знает. Ну и гад он все-таки!
– Гад,– согласился Дима.– Но гад умный. Батискаф, получается, и тюрьма, и камера пыток одновременно.
– Выходит, мы его и нашли?
– Похоже на то,– подтвердил Дима.
Лейка схватила его за руку и потащила с моста налево по набережной.
– Стой, ты куда?
– В порт!
– А если корабль давно в открытом море? Там же батискаф. Ему глубина нужна.
– Это для исследований всяких глубина нужна. А Карлссона утопить – сто метров хватит. Тем более тролль сказал, что Ротгар увез Катьку на катере. Они же не попрутся на катере в открытое море! Наверняка корабль ждет их где-то поблизости. Так что поехали быстрее, может, успеем их перехватить. Где тут такси?
– Погоди! Найдем их – и что дальше?
– Там решим,– бросила Лейка, устремляясь на поиски такси.

Прошло два часа.
Усталые и злые, Лейка и Дима бродили среди ангаров и причалов. Начали они с окрестностей пассажирского терминала «Силья Лайн», но вскоре убедились, что никаких кораблей для подводных работ тут нет. Двинулись дальше. Пирсов и терминалов в городе оказалась целая куча. Дима ворчал, Лейка пребывала в растерянности. Прежде ей казалось, что порт ограничивается местом, к которому причалил ее паром. Они пытались расспрашивать моряков, но о корабле под названием «Хёбрис», никто ничего не слышал.
– У меня такое чувство, что весь Стокгольм – это сплошной порт,– сердито сказала она.– Его обойти – это же жизни не хватит!
Дима споткнулся о непонятно откуда взявшийся в траве рельс и выругался.
– Бесполезно,– буркнул он.– Только время теряем. Так я и знал, что никакого корабля мы не найдем. Может, оно и к лучшему. Вот нашли бы мы его, а там команда – двадцать человек. И что дальше?
– Ну… что-нибудь придумали бы,– неуверенно сказала Лейка.
– Ага. Пополнили бы собой число пленников Ротгара. Всё, пошли в полицию.
Лейка вздохнула. Она тоже устала и пала духом, но из упрямства не хотела сдаваться.
– Давай еще до того пирса сходим – видишь, там какие-то корабли стоят? Может, поспрашиваем.
Но до кораблей они не добрались. Переходя через пустырь между каким-то длинным ангаром и пустой автостоянкой, Лейка неожиданно застыла на месте.
– Ты чего? – повернулся к ней Дима.
– Слышишь?
Дима прислушался. Вдалеке шумели автомобили, слева доносился плеск волн.
– Там, около этого склада, как будто кто-то стонет,– подсказала Лейка.– Вот, опять!
На этот раз Дима услышал. Долетавший со стороны ангара звук напоминал скорее не стоны, а жалобный собачий скулеж.
– Собака,– неуверенно сказал он.– Ну и что?
Собака у ангара скулила совсем тихо и очень тоскливо, словно уже не рассчитывая на то, что ее услышат. Но Лейка услышала и преисполнилась сочувствием, сама не понимая, почему.
– Может, она под машину попала,– предположила она, сворачивая с натоптанной тропинки к заросшей лопухами канаве.– Или ее там привязали и забыли…
– Лейка, ты в своем уме? – поинтересовался Дима.– Вот только больной собаки нам сейчас не хватало! Наверняка обычная сторожевая псина, которой на цепи сидеть скучно. Вот она тебя тяпнет…
– Ну точно, собака! – раздался Лейкин голос из лопухов.– Вот она, в канаве лежит! Здоровая какая! Господи, вся в крови! Ну куда же… Ай!
– Что, тяпнула? А я предупреждал!
Он поискал глазами что-нибудь вроде дубинки…
– Дима, быстро иди сюда! – позвала Лейка.– Быстро!
Дима, встревожившись, двинул в лопухи.
В канаве лежал Хищник. Лежал, свернувшись в клубок, и скулил, то без слов, по-собачьи, то что-то бормоча на языке троллей. Лейку с Димой он полностью проигнорировал. Шкура хищника была в крови и проплешинах, один глаз был затянут белесой пленкой, но других повреждений заметно не было. Однако было совершенно очевидно, что Хищник пребывает в глубокой депрессии.
– Что случилось? – спросила его Лейка по-шведски, осторожно обнимая тролля.
Хищник что-то провыл на том же языке и снова заскулил.
– Что он говорит?
– Говорит, что не догнал Ротгара,– перевела Лейка, вслушиваясь в скулеж Хищника.– Не успел. Но плачет он не из-за этого. Он говорит – в этом ангаре стоит огромная железная бочка. Она пахнет Охотником, его кровью, страхом и болью.
– То есть Ротгар держал Карлссона тут?
– Да, прятал его здесь. Но сейчас тут больше никого нет. Ротгар увез его отсюда больше суток назад.
– Понятно,– Дима быстро подсчитал, когда встретил корабль с батискафом.– Значит, именно тогда Ротгар…
– Не успел! – неожиданно провыл Хищник по-русски.– Не успел. У-у-у!
– Тихо! – Лейка сжала руками его челюсти.– Успокойся! Какой позор – плачущий тролль! Ох ты боже мой, теперь еще этого утешать…
Уговоры не помогали – Хищник продолжал выть. Лейка суетилась, чесала ему шею и брови, пытаясь взбодрить. Дима размышлял.
– А знаешь, все-таки здорово, что мы его нашли,– сказал он.– Вот теперь у нас появились реальные шансы.
– О чем ты? – Лейка подняла голову.
– О нем,– Дима кивнул на Хищника.– Наше дело – найти корабль. А потом мы его туда запустим. И больше никаких проблем – ни с Ротгаром, ни с командой.
– Хе, всего-то делов – найти корабль.
– Ну, придется постараться. Я подозреваю – он болтается где-то недалеко от берега. Иначе Ротгар бы не гонял на своем катере туда-сюда по несколько раз в день. Почему бы нам не сделать то же самое? Возьмем катер…
– Где?
– Да хоть напрокат.
– А денег хватит?
– Вместо денег у нас будет Хищник.
– Ты что, пиратствовать предлагаешь?
– Ну почему же…
Дима умолк – его посетила новая идея. Сначала она показалась ему совершенно невероятной, но чем дольше он ее обдумывал, тем больше она ему нравилась.
– Я вот подумал: катер – это долго, хлопотно… Морскую карту добывать, болтаться по всем этим фьордам… Гораздо быстрее и удобнее – искать корабль с воздуха.
– Это как? – обалдела Лейка.
– Вот если бы нам раздобыть вертолет…
– Не успел! – провыл Хищник.– Если бы я нашел это место раньше!
– Слушай, скажи ему, чтобы перестал выть,– потребовал Дима.– Скажи, мы знаем, где Карлссон. И если поторопимся, то сумеем его вытащить. Если он, конечно, не боится Ротгара. И высоты.
– Высоты? – переспросила Лейка.– Ах черт!
– В чем дело?
– Он же тоже тролль. Тролли боятся воды. А уж от мысли о полетах по воздуху их тут же колбасить начинает.
– Нет, ты ему все равно скажи! Если он хочет помочь Карлссону, должен преодолеть свой страх.
– Это же не просто страх, это фобия! – возразила Лейка. Тем не менее она сообщила Хищнику, что у них есть шанс отыскать Карлссона.
Как только смысл сказанного Лейкой дошел до сознания Хищника, тот мгновенно воспрял. В прямом смысле. Вскочил, засуетился…
Оказалось, общие фобии троллей его не касаются. Утонуть он не боится, поскольку умеет плавать. Высоты тоже не боится, поскольку чего ее бояться. А то он с гор не падал! Вот в молодости, когда еще только лазать учился, свалился он как-то в ущелье в четверть мили глубиной – и ничего. Больно было, да. Но потом все зажило. Он же – тролль-Хищник. Чтобы он умер, его надо в кратер вулкана бросить. Или через мясорубку пропустить. Или – заклинанием. Но он, Хищник, любого заклинателя раньше слопает. Хоть самого искусного Туат'ха'Данаанн.
В общем, Хищник воспрял и был готов к подвигам.
Дело было за малым – заполучить вертолет.
– Сколько у тебя денег? – спросил Дима.
– Тысячи две-три, наверное,– ответила Лейка.
– Евро?
– Ну не рублей же.
– Мы не будем красть вертолет,– сказал Дима.– Мы его арендуем. Деньги я тебе потом отдам, в Питере. Из своей доли за «порше».
– Без нищих спонсоров обойдемся! – высокомерно ответила Лейка.– А где мы его наймем?
– Как – где? На спасательной станции, естественно.

Спасательной станции как таковой в Стокгольме не оказалось. Было что-то вроде «службы спасения на воде», но вертолетов там в аренду не сдавали. Зато подсказали, куда обратиться.
Аренда вертолета на час стоила тысячу сто евро. Недешево. Можно было и подешевле, тот, который подешевле, был слишком маленьким, чтобы спрятать в нем Хищника. Зато пилот машины побольше оказался русским. То есть вообще-то белорусом, но – разница невелика. Звали пилота Гришей. Грише быстренько изложили «легенду». Мол, месяц назад, в Малайзии (чем нелепей, тем лучше, сказал Дима) Лейка познакомилась с классным парнем по имени Эрик, здоровым таким, рыжеватым, который работает, типа, водолазом на судне под названием «Хёбрис». Они договорились, что Лейка прилетит к нему в Стокгольм, а он, мерзавец такой, не встретил их сегодня в аэропорту. А еще они узнали, что судно это ушло в море. То ли вчера, то ли позавчера. Но находится где-то недалеко… В общем, по-шведски Лейка говорит плохо, потому толком они ничего и не выяснили. Когда пилот по-свойски поинтересовался у Димы, на кой тратить такие бабки, чтобы найти какого-то раздолбая, который девушку даже не встретил, Дима пояснил: деньги – фигня. Папа у Лейки нефтью торгует.
– А ты ей – кто? – спросил Гриша.
– А я так, за компанию,– ответил Дима.
– Так, может, ну его на фиг, этого Эрика? – предложил Гриша, оглядев стоявшую поодаль Лейку.
Лейка выглядела неплохо: где надо – стройно, где надо – оттопыривается. Волосы черные – волной, глазищи карие блестят…
– Нельзя,– строго сказал Дима.– Любовь.
– Мы это судно можем до вечера проискать,– заметил Гриша.– Может, лучше с ними по радио связаться?
– Нельзя,– ответил Дима.– Тогда сюрприза не будет.
– Понятно,– кивнул Гриша.– Тогда подождите минут двадцать. Я в компьютере поищу об этом вашем «Хёбрисе». Может, найду чего полезного.
Дима не рискнул сказать «не надо».
Поиски заняли не двадцать, а сорок минут, зато увенчались полным успехом.
«Хёбрис» нашелся. Он принадлежал какому-то здешнему научному учреждению, занимавшемуся исследованиями шельфа. Более того, в команде судна даже Эрик обнаружился. Причем не какой-нибудь водолаз, а первый помощник.
– Повысили вашего Эрика,– сообщил пилот Гриша.– А так всё путем. Дали мне их координаты. За полчаса доберемся. У вас наличные? Тогда – платим и летим?
– Летим! – одновременно ответили Дима и Лейка.
Долетели за двадцать минут.
Ни Димка, ни Лейка раньше на вертолетах не летали. Хищник – тоже. Ему не понравилось. Фобии у него не было, зато «путешествовал» он в багажном, не звукоизолированном отсеке, так что пришлось ему весь полет пролежать с закрытыми ушами. Из-за этого он едва не пропустил момент десантирования.
«Хёбрис» стоял на якоре примерно в тридцати километрах (если считать по-сухопутному) от берега. Глубоководного аппарата на его палубе не было.
Когда над судном завис вертолет, команда не очень-то удивилась. Гриша крикнул им через мегафон по-английски, мол, принимайте гостей, скинул вниз лесенку – и по этой лесенке Дима и порядком перепуганная Лейка спустились на палубу. После чего вертолет развернулся и полетел обратно в Стокгольм. Но за пару секунд до того, как вертолет лег на обратный курс, с него, уже без всякой лесенки, прямо в воду десантировался еще один пассажир. На судне, впрочем, на его падение не обратили внимания. Вся команда, состоящая их трех шведов и одного негра, с изумлением глазела на Диму с Лейкой.
– Мы от Ротгара! – с ходу заявила Лейка.– Нужно срочно доставить вашего пассажира обратно в Стокгольм.
– У нас нет пассажиров,– сказал капитан. Он смотрел на Лейку с большим подозрением. Дима тоже не вызывал у него доверия. Но опасений они тоже не вызывали. Подумаешь, парочка тинейджеров.
– Есть,– по-английски сказал Дима.– Там, внизу.– Он показал на воду.
Простая логика. Если батискафа нет на палубе, значит, он – под водой. Правда, в батискафе мог быть кто угодно.
– Поднимайте его быстро – и возвращаемся.
– Быстро у нас не делается,– тоже по-английски ответил капитан.– И у меня другие указания. Господин Ротгар должен позвонить сам.
– Нельзя,– возразил Дима.– Телефонный разговор могут слышать другие люди. Будет очень плохо.
– У нас так не делается.
– А у нас делается! Это связано с русской мафией! – употребил свой второй по значению козырь Дима.
– Вы – русская мафия? – Обветренная физиономия капитана изобразила крайнее недоверие.– Хочешь меня надуть, паренек? Я звоню господину Ротгару! – И направился к рубке. Однако до рубки он не дошел.
Конечно, при свете дня Хищник выглядел не так эффектно, как в ночном мраке. Но на экипаж «Хёбриса» он произвел сильное впечатление. Правда, у капитана оказался пистолет. Это стоило ему не очень тяжелого, но болезненного повреждения предплечья.

– Господи, что же это? Как же это? – прошептала Лейка.
Она протянула руку, но дотронуться не решилась.
– Я не знал, я ничего не знал…– пробормотал по-шведски капитан, нервно сглатывая слюну. Старший помощник по имени Эрик перегнулся через фальшборт. Его вывернуло.
– Богом клянусь, я ничего не знал. Он сказал: это эксперимент. Он сказал: обезьяна, лечение в глубоководной капсуле, эксперимент по программе ЮНЕСКО… Сам не понимаю… Богом клянусь: мы видели обезьяну, зверя…
Тут капитан осекся, бросил испуганный взгляд на Хищника. Хищник его не слышал. Он сидел на палубе. Голова Карлссона – бугристый шар, покрытый сгустками черной крови – покоилась у него на колене. Хищник плавно раскачивался, бормотал что-то… Будто ребенка укачивал.
– Как он? – осторожно спросил Дима.
Хищник не ответил. То ли не понял, то ли просто не стал отвечать. Ноздри Карлссона – два розоватых отверстия в маске запекшейся крови – время от времени вздрагивали. Только по этому признаку и можно было сказать, что Карлссон – жив. Его глаза, чистые, широко открытые, казались слепыми, мертвыми.
Минут десять назад батискаф, вернее батисферу, извлекли из воды и опустили на палубу. Разгерметизировали люк. Хищник нырнул внутрь. Дима на всякий случай стоял наготове: если кому-нибудь из шведов, не скрывавших своей антипатии к пришельцам, придет в голову задраить люк, Хищник тоже окажется в ловушке. Нет, Дима не рассчитывал, что ему удастся справиться со здоровенными шведскими моряками, но тут достаточно выиграть пару секунд…
Никто из команды напасть не рискнул, и через полминуты Хищник выбрался наружу с Карлссоном на руках. С телом Карлссона…
Капитан снова начал оправдываться…
– Мы вам верим,– наконец прервал его излияния Дима.– Мы знаем, он умеет… В общем, это типа гипноза.
– Гипноз? – ухватился за предложенное объяснение капитан.– Да, это многое объясняет. Надо сообщать в полицию,– заявил он решительно.
Полез в карман правой рукой, по привычке, сморщился от боли – и достал сигарету левой рукой.
Матрос-негр дал ему прикурить.
– Вызывать полицию и медицинский вертолет…
– Нельзя,– возразил Дима по-английски.– Если его (кивок на Карлссона) не спрятать, его убьют. Русская мафия.
Капитану не очень хотелось встречаться с полицией. Такая встреча могла закончиться для него тюрьмой. Пусть шведские тюрьмы – одни из самых комфортабельных в Европе, а заключенных на уикенд отпускают домой, всё равно тюрьма – это тюрьма.
– Ты не знаешь шведской полиции, русский парень,– сказал капитан.– А твоему другу надо в госпиталь. Или он умрет.
– Зато я знаю русских киллеров. Не надо полиции. Плыви к берегу. Мы сумеем его спрятать. Если его не спрятать, его убьют. Это внутренний конфликт русской мафии. Очень опасно. Для всех.
Дима очень сомневался, что шведская медицина сможет реально помочь Карлссону. Если кто-то и способен ему помочь, так это его сородичи.
В конце концов Дима уговорил капитана. Наверно потому, что капитану совсем не хотелось за решетку. Над Хищником и Карлссоном разбили палатку от спасательного плотика, и судно двинулось к берегу.
– Он кто: человек или зверь? – спросил старпом Эрик у Лейки, кивнув на Хищника.
– Это русские генные технологии,– выдала Лейка подготовленный заранее ответ.– Военные. Универсальный солдат.
– О-о-о-о! – отреагировал швед.
Поверить в «генные технологии» ему было легче, чем в троллей и эльфов. Кинематограф – великая убеждающая сила.
Примерно через час судно причалило к берегу.
Теперь надо было как-то найти троллей.
– Договорись с Эриком насчет машины,– попросил Дима Лейку.– А еще лучше сама езжай к «Васе». Тебе с троллями проще контачить.
Однако искать троллей не пришлось. Минут через пятнадцать после того как «Хёбрис» пришвартовался к пирсу, над краем его фальшборта возникла уродливая физиономия «агента» Мокрого.
Тролли явились за Карлссоном только через два часа. Выглядели они… как тролли. Но экипаж «Хёбриса» отнесся к их внешности достаточно равнодушно. Может – благодаря экстравагантному виду Хищника, может, потому что слова «русская мафия» в сознании добропорядочного шведа как раз и ассоциировались с чем-то вроде тролля.
Лейка и Дима с троллями не пошли. Оба были сыты по горло путешествиями по стокгольмской клоаке. Попросили старпома Эрика подвезти их к гостинице. Тот охотно согласился. Здоровяк Эрик уже оправился от шока настолько, что попытался «склеить» Лейку. В другое время Лейка была бы не против пофлиртовать с мужественным шведским моряком. Но не сегодня. Поэтому она популярно объяснила бравому моряку, что ее общество нынче небезопасно. Можно не девушку «склеить», а «ласты». Помирать храброму подводнику не хотелось, но он все-таки рискнул и предложил Лейке номер своего мобильного. Лейка взяла.
– Ты, подруга, неисправима,– заметил Дима, когда они уже поднялись в номер.– Карлссон умирает, а ты этому шведу глазки строишь.
– Он нам еще пригодится, этот швед… И вообще, кто бы говорил! Как там твоя Кариночка поживает? Давно не виделись? Не соскучился?
– Нет,– буркнул Дима. И счел за лучшее перевести разговор на другую тему.– У тебя деньги остались? Может, пожрать сходим?
– Вам бы, мужикам, всё жрать да это самое…– проворчала Лейка.– Ладно, пошли. Я тут неподалеку одну столовку знаю. Ее какие-то сербы держат. Нормально поедим. И недорого.

* * *

О том, что случилось на «Хёбрисе», Ротгар узнал, когда позвонил его капитану. Тот высказал арендатору всё, что о нем думает, и в заключение посоветовал навсегда забыть номер этого телефона. С того времени, как Лейка и Дима увезли Карлссона, прошло больше трех часов. Предпринимать что-то было уже поздно. Ротгару оставалось только надеяться, что суток в батискафе Охотнику хватило, чтобы окончательно спятить. Коли так, его спасителям придется несладко. Впрочем, какое-то время есть. Ротгар обработал тролля очень качественно. Не меньше недели пройдет, пока Охотник сможет самостоятельно передвигаться. А за это время, если все пойдет так, как хочется Ротгару, проблем с Охотником у него больше не будет. Туат'ха'Данаанн, получивший возможность беспрепятственно преодолевать границы сумеречных и светлых миров, обретает власть не только над будущим, но и над прошлым. И никто из живущих под солнцем или в подлунном мире не сможет ни противостоять ему, ни укрыться от него.

Глава тридцать шестая
Бракосочетание в современном эльфийском стиле

Невеста – это женщина, у которой все виды на счастье остались позади.
Мудрость смешанного происхождения

– Карлссон,– напомнила Катя.– Я сделаю то, что вы хотите, но не раньше, чем вы освободите Карлссона. Причем сначала вы освободите Карлссона, а потом я выполню свою часть договора. Хватит с меня ваших обещаний!
– Зря ты так, Катерина,– укоризненно произнес Ротгар.– Разве я тебя обманывал?
– Еще как! И не один раз!
Ротгар покачал головой.
– Вижу, переубеждать тебя бессмысленно. Что ж, тебе, наверно, приятно будет узнать, что моя часть договора уже выполнена. Охотник на свободе.
– Думаете, я поверю вам на слово?
– Мне – нет. А как насчет твоей подруги?
– Какой еще подруги?
– Той самой. Наложницы твоего любимого огра.
Катя вскочила с места:
– Где она? Что с ней? Что вы с ней сделали?
Эльф усмехнулся:
– С ней – ничего. Успокойся. Сядь. Я всего лишь спросил: достаточно ли будет, если она подтвердит, что Карлссон – на свободе?
– Не знаю. Я должна ее видеть. И его. А вдруг вы ее загипнотизировали?
– Я дам тебе возможность с ней поговорить,– сказал Ротгар.– По телефону.
– Нет! Только лично!
– Хорошо,– согласился Ротгар.– Если ты настаиваешь, я велю схватить ее и привезти сюда. Но как ты, наверно, догадываешься, после вашего разговора мне придется принять меры, чтобы она не смогла выдать меня своим любимым ограм.
– Какие еще меры?
– Радикальные,– холодно произнес эльф.– Я не намерен рисковать из-за твоих капризов.
– Это не капризы!
– Называй как хочешь. Итак, что ты выбираешь: телефонный разговор или личная встреча?
– Черт с вами,– буркнула Катя.– Пусть будет телефонный разговор.
– Разумное решение. Когда?
– Сейчас!
– Хорошо,– легко согласился Ротгар. Набрал номер… Как только ему ответили, включил громкую связь.
– Это Ротгар, детка,– сообщил он.– Как настроение?
– Не ваше дело! – услышала Катя сердитый голос Лейки.– Где Катя? Что вы с ней сделали?
– Катя здесь, рядом со мной,– спокойно сказал Ротгар.– Хочет задать тебе несколько вопросов.
– Каких еще вопросов? – закричала Лейка.– Что вы еще там придумали?
Ротгар отключил громкую связь.
– У тебя такая шумная подруга,– посетовал он.– Все еще хочешь с ней побеседовать?
– Да!
– Дело твое. Но учти: спрашиваешь о Карлссоне, получаешь ответ – и всё. Никакой девичьей болтовни, ясно?
– Ясно,– мрачно проговорила Катя.
Что-то здесь не так… Но на связи сейчас точно Лейка. За три метра слышно, как вибрирует мобильник от ее возмущенных воплей.
Ротгар поднес трубку к уху.
– Заткнись и слушай,– жестко произнес он.– Или – до свиданья!
Снова включил громкую связь и бросил Кате:
– Спрашивай!
– Лейка, это я! – быстро проговорила Катя.
– Катька, ты где? Ты в порядке?
– Более или менее, об этом потом. Слушай, Карлссон у вас?
– Он у троллей,– ответила Лейка.– Это целая история, как мы…
– Это точно он?
– Ясное дело, а почему…
– Он – живой?
– Живой. Хотя, скажу тебе, досталось ему. Если бы не…
Телефон пискнул, и связь прервалась. Вернее, Ротгар ее прервал.
– Поболтаете в другой раз,– заявил он.– Итак, ты убедилась, что я свою часть договора выполнил. Убедилась?
– Ну-у… Да,– вынуждена была признать Катя.
– Очень хорошо. Теперь – твоя очередь.

– Ничего не понимаю,– проговорила Лейка, слушая, как оператор сообщает по-шведски и по-английски о недоступности господина Ротгара.– Что там у них происходит?
– А ты не догадываешься? – язвительно осведомился Дима.– Этот чертов эльф опять замыслил какую-то гадость. Надо тебе нажать на троллей. Они должны его найти!
– Нажми сам, если такой умный,– огрызнулась Лейка.– Карлссон в коме, Хищник ни на шаг от него не отходит, Скаллигрим чуть живой, а остальные при слове «Ротгар» просто писаются от страха. Не будут они его искать! Да и нашли бы – что бы ты, интересно, сделал? Ты с Кариной справиться не можешь, не то что с Ротгаром.
– О, а это мысль! – воскликнул Дима.– Пусть ищут Карину. Карину же они не боятся. А где Карина, там и Ротгар. Это стопудово.

* * *

– Значит, сейчас поедешь в отель «Шератон», на Стремгатан, напротив Центрального моста, и выяснишь, какой у них там банкетный зал. Если приличный, то снимешь на два дня. Скажешь, будет примерно пятьдесят персон. Вы тоже будете,– Ротгар подмигнул Кате и Карине.
Катя не отреагировала. Вяло ковыряла ложечкой десерт, цена которого была больше суммарной стоимости десертов, съеденных Катей за всю жизнь. Есть она не могла. Ничего в горло не лезло.
– Не вижу восторга на лице. Что тебя не устраивает?
Вопрос был задан не Кате, а Карине.
«Меня бы вполне устроил любой из отелей ''Шератон'', расположенный за пределами Швеции,– например где-нибудь в Сиднее,– подумала Карина, тщетно пытаясь сохранить на лице преданное выражение.– Ротгар определенно рехнулся. Только что чудом ускользнул от троллей – и снова нарывается. Почему бы тогда не вернуться в ''Рэдиссон''? И гостей звать не придется – тролли со всего Стокгольма явятся без приглашения…»
– Прекрасный выбор,– сказала она вслух.– Одно меня смущает: банкетный зал – не слишком ли это скромное место, чтобы отпраздновать такое великое событие, как ритуал Обновления?
– Не болтай о том, чего не понимаешь,– отрезал Ротгар.– Никаких ритуалов я прилюдно больше проводить не буду. Хватит, повеселили народ. Это будет просто дружеская вечеринка. А насчет недостаточно роскошного места, так это мои гости как-нибудь переживут. Если бы у меня была здесь вилла, я пригласил бы их к себе домой. Но поскольку жить я буду в «Шератоне», то им придется приехать туда.
– Гениально,– поддакнула Карина, делая пометку в ежедневнике.– Список гостей, который ты мне дал, окончательный?
– Если что-то изменится, я тебе скажу. Можешь начинать рассылать приглашения.
– На какое число?
– Хм,– Ротгар задумался, что-то мысленно подсчитывая.– Не хочется тянуть. Допустим, через неделю. Имей в виду, организация целиком на тебе. Я в это всё даже вникать не хочу. Программа, гости, меню праздничного обеда…
– Рассылать приглашения за неделю до праздника? – Карина подняла тонкие брови.– Это.. мм, как бы это выразиться… дурной тон. К тому же не все смогут успеть… из Англии, из Штатов…
– Делай, что сказано,– оборвал ее Ротгар.– Больше нет вопросов?
– Нет,– Карина захлопнула ежедневник и встала из-за стола.
Подошел официант, собрал тарелки и вазочки.
Порции Карины и Кати остались почти нетронутыми.
– Два эспрессо! – велел Ротгар официанту.– Кстати, Катерина, у тебя плохой аппетит. Хочешь мороженого?
– Ничего я не хочу,– мрачно сказала Катя, рассматривая узоры на скатерти.– Что вы затеваете? Очередную свадьбу с ритуалами, да? Опять местная фанатская тусовка, Дети Ши, наркотики и все такое?
Ротгар скорчил пренебрежительную гримасу:
– Та клубная вечеринка, которую устраивал в Петербурге Эдди, была, конечно, очень трогательной, но это не мой уровень. Мой ты скоро увидишь. Будет высший свет со всей Европы. И не только Европы.
– И они захотят к вам прийти?
Ротгар взглянул на Катю удивленно, потом расхохотался.
– Ты, наверно, решила, что я собираюсь приглашать шведскую королевскую семью? Ха! Хотя мысль интересная… Нет, Катенька, я имел в виду сливки нашего высшего общества. Туат'ха'Данаанн. И кое-кто из Тил'вит'Тег. Некоторым придется поспешить, чтобы сюда попасть в срок. Прекрасный повод собрать сразу всех – чтобы познакомились со своим новым господином…
– Это в каком смысле – «господином»? – осведомилась Катя.
– В смысле со мной,– улыбаясь, объявил Ротгар.
«Всё, крыша стекла,– подумала Катя, глядя на энергичное, будто помолодевшее лицо эльфа.– Мания величия резко обострилась».
– Нет, ты меня не поняла,– счел нужным пояснить тот.– Среди народа ши я пользуюсь известностью и кое-каким авторитетом. Поэтому все они несомненно приедут, получив приглашение на свадьбу,– если не из уважения ко мне, так хоть из любопытства – поглядеть на невесту. А уж тогда я покажу им нового Ротгара. Когда я проведу наш ритуал…– тут эльф с загадочным видом замолчал.
– Может, расскажете поподробнее? – предложила она.
– Ах какая любопытная девица! – Ротгар погрозил ей пальцем.– Хочешь узнать всё самое интересное? А не узнаешь! Да тебе всё равно не понять. Для тебя, Малышка, это будет просто свадьба. Обычная свадьба Туат'ха'Данаанн и смертной крошки! – Ротгар расхохотался, так ему понравилось это сочетание.
– Ритуальное убийство вы называете обычной свадьбой?!
– Кто говорил об убийстве? Тебя ждет нечто прямо противоположное.– Ротгар одарил Катю ласковой улыбкой, от которой ее бросило в дрожь.– Тебе не понравился обряд, который мы начали в особняке Кшесинской? Так вот, здесь тебя ожидает нечто намного более увлекательное…
– Ничего увлекательного в ваших противоестественных обрядах я не вижу! – перебила Катя.
– Выслушай до конца,– жестко произнес эльф.– Тебя не научили, что перебивать старших – невежливо? Тебя никто не собирается лишать жизни. Обряд смертелен для обычных людей, но ты – необычная, это я знал еще в Петербурге. И лишний раз убедился сегодня утром, в склепе. Ты выполнишь то, что требуется, а потом можешь идти куда хочешь. Но я надеюсь, что ты пожелаешь остаться со мной.
«Врет! Опять врет! – с горечью думала Катя.– За все утро не сказал ни слова правды, льстил, запугивал и теперь продолжает то же самое, надеясь, что я опять ему поверю! И ведь поверю… Так хочется поверить…»
Собраться с силами, выкинуть из головы лживые речи Ротгара и оценить ситуацию с точки зрения здравого смысла.
Катя уткнула взгляд в стол. Главное – спокойствие. Думать. Думать, а не паниковать. Ротгар сказал: праздник через неделю. Неделя – это очень много. За неделю может случиться всё что угодно. Можно попробовать сбежать. Диме это удалось. Чем она хуже? Вдобавок Карлссон – на свободе. И Хищник здесь. А Ротгар совсем не прячется. Сидит тут, на виду у всех, в центре Стокгольма. Неделя – это много. За неделю тролли его наверняка найдут. И тогда…
– Не надо считать меня каким-то людоедом,– говорил тем временем Ротгар, прихлебывая кофе.– Я вовсе не помешан на убийствах. Не стану отрицать, что выследить и убить огра я считаю отменным развлечением. Но ведь и огр точно так же может выследить и убить меня. По крайней мере – теоретически. Но разве с точки зрения гармонии было бы лучше, если бы огр убил меня? Посмотри на меня, Катерина. Я красив, умен, благороден. У меня высокоразвитое чувство прекрасного. Неужели ты способна предпочесть мне грязного тупого огра, чьи желания не выходят за пределы его бездонного желудка?
– А можно я никого не стану предпочитать? – попросила Катя.
– Нельзя,– Ротгар одарил ее ласковой улыбкой.– Твой выбор уже сделан. Я всего лишь хочу, чтобы ты перестала грызть эту зубочистку и признала мое очевидное совершенство.
– Если вы – совершенство, то к чему тогда вам все эти ритуалы? – желчно осведомилась Катя.
– Совершенство не имеет пределов, малышка. Если всё, что я задумал, свершится, то мои возможности увеличатся многократно. Но это изменение никак не скажется на моей внешности. В глазах людей я останусь таким же, как и раньше. Только высшие ши смогут уловить и оценить перемену. Именно поэтому я и приглашаю их сюда. Мне доставит большое удовольствие наблюдать за их реакцией, когда они поймут, что отныне я – их повелитель. Поймут, что отныне я могу творить не только будущее, но и прошлое.
– Интересно, каким образом?
– Ты узнаешь,– пообещал Ротгар.– Ты узнаешь первой.
– Вы думаете, что ваши соплеменники такие идиоты? – холодно спросила Катя.– Наверняка кто-то догадается, что это за ритуал вы проводите у них на глазах. Вы уверены, что они так хотят увидеть вас своим повелителем, что позволят вам довести этот обряд до конца?
– Почему – «на глазах»? Ты думаешь, я собираюсь овладеть тобой прямо на свадьбе? – фыркнул Ротгар.– Брачная ночь – в ресторане… Забавно, но не в моем вкусе. Нет, мы сделаем по-современному – сначала брачная ночь, а потом собственно бракосочетание. Представь себе, Катерина: просторное супружеское ложе, тончайшие простыни ослепительной белизны… Или ты предпочитаешь другой цвет? Может быть, красный? Или черный? Красное на черном… Как это романтично!
У Кати задрожали руки. Она поставила чашечку на блюдце, чтобы не расплескать кофе, и спросила:
– И когда вы планируете устроить эту романтику? Через неделю?
– Неужели я посмею терзать тебя ожиданием, малышка? – Ротгар ласково улыбнулся.– Сегодняшняя ночь вполне подойдет.

Глава тридцать седьмая
Подготовка к ритуалу. Катя ищет выход

Встречаются два пожилых тролля.
– Что-то наша молодежь стала реже жениться,– говорит один.– Мне кажется, они просто боятся.
– Они просто стали умнее,– говорит второй.– Я вот, пока не женился, вообще ничего не боялся.

Когда Карина вошла в комнату, примыкающую к спальне Ротгара, ее окатила волна холодного воздуха. Здесь было холоднее, чем на улице, хотя окно – настежь. Снаружи лил дождь. Подоконник мокрый, на полу уже натекла лужа. Но пахло не сыростью, а цветами. Настоящим живым жасмином, а не какой-нибудь эссенцией (уж тут-то Карина ошибиться не могла), хотя никаких цветов в номере не наблюдалось.
Скорее всего, и запах, и холод – побочный эффект магических изысков Туат'ха'Данаанн.
Ротгар стоял спиной к двери, но когда Карина вошла, повернулся к ней. На высшем Ши были черные брюки и такая же черная, расстегнутая до пояса шелковая рубашка с белой вышивкой с правой стороны. Ни холода, ни сырости Туат'ха'Данаанн не замечал. Зато глаза его неестественно блестели, а взгляд блуждал.
«Наркотиков нажрался,– неприязненно подумала Карина.– Мы же готовимся к великому действу…»
Вслух она, разумеется, не сказала ни слова.
– Ну, как она? – спросил Ротгар.
Говорил он хрипло, неестественно быстро проговаривая слова.
Карина пожала плечами:
– Сидит в своей спальне.
– Плачет?
– Нет. Сидит у окна и о чем-то думает. На меня даже не взглянула. Попросила оставить ее в покое.
– Не надо было оставлять ее одну.
– Не беспокойся. Я ее немного знаю. Если уж она добровольно согласилась участвовать в твоем ритуале, то слово сдержит.
Ротгар облизнул губы.
– Воды дай,– сказал он.
Карина достала из бара бутылочку минеральной воды.
– Это хорошо,– промочив горло, Ротгар перестал хрипеть.– Это прекрасно. А теперь слушай меня! – Блестящие глаза Туат'ха'Данаанн встретились с глазами Карины, и она поняла, что ошиблась: Ротгар вовсе не был одурманен.
«С такими глазами можно убить, ничего не заметив; убить – и пойти дальше,– подумала она с дрожью.– И это не наркотик. Это – его сущность».
– Да, да, я слушаю.
– Сейчас ты выйдешь из номера и будешь ждать снаружи. Не просто ждать. Твоя задача – следить, чтобы никто не вошел внутрь. Обеспечь это любыми способами. Убей, если понадобится. Я разберусь с любыми осложнениями. Потом. Но во время ритуала здесь не должно быть никого, кроме меня и моей маленькой невесты. Тебя это тоже касается. Не вздумай сюда соваться, что бы внутри ни происходило. Хоть потоп, хоть пожар, хоть нашествие скорпионов. Нарушишь запрет – удушу собственными руками.
Ротгар говорил негромко, спокойно, чуть иронично, однако Карина нисколько не сомневалась: всё сказанное – не пустая угроза. Так и будет.
– Долго мне караулить? – спросила она.
– Не знаю. Час, два… Сколько потребуется.
– Когда я узнаю, что ты там закончил?
– Узнаешь. Когда разойдется ткань реальности, непременно что-то произойдет,– произнес Ротгар со смешком.– Может, отключится электричество. Может, умрет пара-тройка постояльцев.– Еще один короткий смешок.– Но, скорее всего, это будет какой-нибудь небольшой природный катаклизм. Снежная буря…
– Снежная буря? В августе? – не выдержала Карина. Ротгар ее реплику проигнорировал. Продолжал:
– …Гроза… Землетрясение…
– Ты шутишь?
– Не очень сильное. Так, тряхнет разок. Гостиница не обрушится, не бойся.
– Тогда сюда сбежится вся полиция Стокгольма: решат, что это был взрыв.
– Пусть,– надменно произнес Ротгар.– Когда я закончу, уже ничто не будет иметь значения.
Он еще немного поразмыслил – и добавил:
– А может, и не будет ничего внешнего. И никто ничего не заметит, кроме других сидов и магов… Хотя, о чем я… В этом мире нет магов, способных на что-то большее, чем испортить часы или согнуть вилку.
Взгляд Карины упал на пряжку «Последнего довода», гибкой сабли, обнимающей талию Ротгара. Карина подумала, что не так уж Ротгар уверен в безопасности этого места, если даже сейчас носит свое оружие. Если он, конечно, не собирается кого-нибудь убить.
«Он ее убьет»,– подумала она о Кате.
Разумеется, он ее убьет. Вся эта болтовня о свадьбе… Это пустое. Очередная ловушка. А может быть, Ротгар решил разделаться с кем-то из высших ши. Заманить якобы на свадьбу – и прикончить. Традиционная забава королевских особ здесь, в Стокгольме.
«Мне все равно»,– подумала Карина.
Все эти дни она старалась эмоционально отделить себя от этой девушки.
«Мне все равно»,– говорила она себе.
И ей действительно стало все равно… Почти.
«Какое эффективное, а главное – практичное оружие,– подумала она, исподтишка разглядывая меч.– Если не присматриваться – поясок пояском. Так удобно прятать. Через любую границу провезешь. Даже в багаж сдавать не надо».
– Ты всё поняла? – холодно спросил Ротгар.
– Всё,– ответила Карина.
– Тогда не стой столбом. Иди и сторожи!

«Избавлюсь от нее,– подумал Ротгар, когда за Кариной закрылась дверь.– Дерзка, упряма, бестолкова. Возьму себе в слуги настоящего Тил'вит'Тег. После этой ночи даже для высшего ши это будет высокой честью».

* * *

Хуже нет – ждать казни. Именно так себя чувствовала Катя, запертая в своей маленькой спальне.
Ротгар привез ее в «Шератон», пятизвездочный отель в центре Стокгольма. Здесь у него был уже снят номер. Пятикомнатый «люкс».
Кате отвели маленькую спаленку с отдельным туалетом и душевой кабинкой. С холодильником и телевизором.
– Комната для слуги,– насмешливо сообщил Ротгар.– Запомни ее, малышка, потому что больше ты никогда не будешь жить в помещении для слуг.
И запер дверь снаружи.
По ту сторону двери Катя слышала голоса. Ротгар и Карина. Потом – одна Карина. Она звонила куда-то, говорила… По-немецки, кажется. Потом вышла.
Катя подошла к окну. Из окна была видна река. Какие-то подсвеченные яхты у берега, а на той стороне – ратуша. Красивый город – Стокгольм. Всё сияет, переливается огнями…
Катя потрогала раму. Нет, окно не открыть. Зачем? Везде кондиционеры.
Катя села на кровать, достала из холодильника бутылочку пива… Напиться, что ли? Только вряд ли ей удастся. В ее спальне эта бутылочка – единственная. Вот в гостиной – бар, а в баре – чего только нет…
Интересно, если бы ей удалось напиться, отложил бы Ротгар ритуал или нет?
Эх, знать бы, что он задумал… И что он собирается сделать с Катей… Может, он просто переспит с ней – и всё? Может, зря она тогда, после дня рождения, не уступила Димке? Может, потеряй она невинность, Ротгар утратил бы к ней интерес? Эх, подсказал бы кто-нибудь, что будет… Что он с ней сделает…
– Я знаю, что он сделает,– прошелестел бесплотный голос.
Баньши!
– Ты здесь? – воскликнула Катя.– Откуда ты взялся?
– Я всегда рядом,– ответил призрак.– Хочешь знать, что делает Туат'ха'Данаан?
– Конечно, хочу.
– Готовится отдать тебе часть своей силы, подарить тебе толику своего «я».
– Мне?! – изумилась Катя.– Но зачем?
– Чтобы стать частью тебя. Чтобы сделать тебя бессмертной, как ши.
Катя была потрясена.
– Но я же человек,– пробормотала она.– И я не хочу становиться ши. Да разве такое вообще возможно – отдать кому-то другому часть себя?
– У вас, людей, такое происходит постоянно,– ответил баньши.
– Как это? Когда?
– Когда вы совокупляетесь. Когда вы зачинаете ребенка. Дары жизни и силы. Но у вас, людей, такие дары обычно пропадают впустую, а мы, ши, умеем и брать, и отдавать.
– Ты уже не ши,– напомнила Катя, которой показалось, что слова баньши унижают людей. В том числе и ее.– Ты призрак.
– Ты права,– согласился баньши.– Но очень скоро ты тоже станешь ши. Отчасти. Надеюсь, ты и тогда вспомнишь обо мне. О том, что я был твоим другом.
– Но я не хочу становиться ши! – запротестовала Катя.
– Это потому, что ты —маленькая глупая девушка,– заметил баньши.– Впрочем, ты все равно не сможешь отказаться от своего счастья. 
– Тоже мне счастье! – фыркнула Катя.– Стать таким же вампиром, как вы! – Катя вспомнила постаревшую жалкую Наташку.– Извините, но такое бессмертие мне и даром не нужно!
– Глупая,– вздохнул баньши.– Жить вечно. И всегда быть рядом с ним…
– С кем это «с ним»? – насторожилась Катя.
– С высшим ши, Туат'ха'Данаанн Ротгаром, с кем же еще.
– Не поняла! – сердито сказала Катя.– Он же обещал отпустить меня домой!
– Он сказал: «Если ты захочешь». Но ты не захочешь. Когда он станет частью тебя, твоим счастьем станет – быть рядом с ним. Ты никогда не сможешь его покинуть. Никогда не захочешь его покинуть. Потерять его будет для тебя самой страшной бедой, даже мысль об этом станет для тебя нестерпимой. Поверь, я знаю, о чем говорю,– баньши испустил жалобный стон.– Но ты счастливая. Он не оставит тебя. Во всяком случае – пока не сумеет перенять у тебя твой дар, а это случится очень не скоро. Может быть – никогда… Ах, как я хотел бы оказаться на твоем месте!
– Так за чем же дело стало,– буркнула Катя.– Выпусти меня отсюда. Я уйду, а ты оставайся тут, со своим возлюбленным Туат'ха'Данаанн!
– Ты знаешь, что это невозможно,– баньши испустил горестный стон.– Ах, если бы ты знала, как он велик! Как он великолепен в любви, как искусен… Счастливая…– еще один горестный стон.– Всегда – с ним, всегда – в его объятиях…
– Да по мне лучше сдохнуть, чем отдаться этому садисту! – бросила Катя.– Слушай, а это идея! Скажи, ты можешь меня убить? Можешь?
– Не могу. Даже когда был сильнее, не мог. Мои чары не действуют на тебя, ты же знаешь.
– Но ты же можешь брать мою жизнь,– сказала Катя.– Так возьми ее всю, целиком.
– Нет, невозможно…
– А ты попробуй. Вдруг этого хватит, чтобы ты сумел уйти в Долину Тумана или куда там ты хотел уйти?
– Нет…– прошелестел призрак.– Не дразни меня, девушка. Пощади. Ты не сможешь отдать мне больше, чем отдаешь сейчас.
– Сделай это! – потребовала Катя.– Я расслаблюсь… В общем, я постараюсь тебе помочь. Что делает ши, когда хочет отдать силу такому, как ты?
– Ты – не ши,– возразил призрак.– И если ты умрешь, я потеряю даже ту малость, которую ты даришь мне сейчас.
– Когда я стану ши, ты вряд ли получишь хоть что-то. Сам же говорил: вам чуждо сострадание. Если сейчас ты не возьмешь мою жизнь, то завтра просто исчезнешь,– напомнила Катя.– Совсем. Говори мне, что делать. И поторопись. Ты должен успеть раньше, чем Ротгар.
– Ладно, будь по-твоему,– сдался баньши.– Сначала ты должна снять с себя всю одежду. И найди что-нибудь острое… Мне понадобится твоя кровь. Плохо, что здесь нет бассейна или хотя бы ванны…

Глава тридцать восьмая
Сказка о любви – еще один вариант

То, что эльфы называют наслаждением, удовлетворением естественной потребности и восстановлением жизненных сил, тролль называет завтраком, обедом или ужином.

Давно уже Ротгар не чувствовал себя таким сильным. Пожалуй, лет триста. Сила переполняла его. Она струилась по мышцам, наполняла чресла, пульсировала в позвоночнике, поднимала дыбом волосы на затылке. Ротгар ощущал себя переполненной чашей, балансирующей в состоянии неустойчивого равновесия. Одно движение – чаша опрокинется, и ее содержимое хлынет наружу.
Конечно, это всё – действие чар и эликсиров. День-два – и оно закончится. Мышцы ослабнут, кожа потеряет упругость, в волосах снова появится седина. Пожалуй, ее будет даже больше, чем раньше…
Но это – если Ротгар потерпит поражение. Если же его мечты сбудутся, то кипящая в нем сила обретет свободу значительно раньше. И он, Туат'ха'Данаанн Ротгар, станет воистину Сыном Дану.
Ротгар снял рубашку, посмотрел на свое отражение в двухметровом настенном зеркале. Как он великолепен! Кто, если не он, достоин повелевать этим миром… Нет, всеми мирами! Кто способен противиться его величию? Никто!
Щелкнула пряжка пояса. «Последний довод», затаившаяся в кожаных ножнах серебристая смерть, лег на полку у дверей. Сегодня он не понадобится хозяину. Сегодня у хозяина другое оружие.
Без лишней спешки Ротгар избавился и от остальной человеческой одежды. Протер шею и грудь губкой, смоченной в человеческом афродизиаке. Малышка должна отдаться ему целиком. Желать его жадно и нетерпеливо. По-человечески…
Кроме этого запаха, больше ничего человеческого на нем не будет.
Ротгар откинул крышку кожаного чемодана. В его атласном нутре покоилась его родовая одежда. Настоящая мантия Туат'ха'Данаанн, которую Ротгар за всю свою долгую жизнь надевал не более дюжины раз. Взял тонкую, металлически серебрящуюся ткань. Полтысячи лет назад руки низших ши соткали ее из паутинных нитей. Последний раз Ротгар держал ее в руках почти сто лет назад. И почти сто лет нет в этом мире той, которая последней расстегнула эту янтарную брошь. Вспоминая, Ротгар привычными движениями сложил ткань, обернул вокруг бедер, набросил на левое плечо, скрепил янтарной фибулой.
Всё. Можно идти. Густоворсный ковер приятно пружинил под босыми ногами. Ротгар предпочел бы живую траву, но придется удовольствоваться корзинами цветов, которые по его указанию расставили в спальне.
У дверей Ротгар замешкался. Он волновался. О, Богиня! Ротгар уже не помнил, когда в последний раз испытывал этот тонкий внутренний трепет. Наверно, это побочное действие омолаживающих эликсиров. Или – нет? Ведь он сейчас накануне величайшего испытания…
Ротгар повернул ключ. Замок открылся тихо, без щелчка. Ротгар снял его, решительно распахнул дверь…
Она стояла на пороге. Нагая. Очень красивая. Для человека. Нет, по-настоящему красивая. Ротгар отступил назад, чтобы видеть ее всю: от пальчиков ног до пшеничных распущенных волос. Она улыбнулась ему. Она поняла, почему Ротгар подался назад.
Поистине Ротгар не ошибся в ней. Она – лучшая из всех, рожденных людьми. Ротгар вдохнул ее запах – и ощутил в нем тона Тил'вит'Тег. Этого не могло быть. Раньше Ротгар не чувствовал в девочке крови ши. Возможно, это эликсиры изменили его обоняние. Или – обострили?
Губы ее шевельнулись.
«Как ты прекрасен!» – беззвучно произнесли они.
Она опустилась на колени. Пушистые волосы легли на ступни Ротгара… Он наклонился, взял ее за хрупкие холодные (она совсем замерзла, подумал он) плечи, поднял, прижал к груди, позволяя вдохнуть аромат афродизиака и уже понимая, что это – не обязательно. Малышка так долго оборонялась от его чар, но ее ненависть обратилась в свою противоположность. Так было всегда. В конце концов, неотразимое обаяние Туат'ха'Данаанн побеждало отчуждение. Иначе и быть не могло. Не во власти человека противиться очарованию бессмертного ши. Ротгар знал человеческую натуру. Только человек-жертва способен полюбить своего палача. Победитель получает всё. Проигравший может рассчитывать только на его милосердие. Вот только милосердие очень редко встречается среди победителей-людей. А среди победителей-ши – никогда.
Ротгар сжимал в объятиях хрупкое человеческое тело. Он чувствовал ее трепет, чувствовал желание отдаться ему, открыться, принять всё, что он даст нежному девственному телу, этой храброй и сильной духом девушке, которая наконец пала к его ногам.
Ротгар ощущал ее эмоции и чувства, так похожие на эмоции ши, но все равно (он знал это) чуждые, человеческие. Он может принять их, впитать в себя вместе с частью краткой человеческой жизни. Это возбуждало. Так возбуждается аппетит гурмана при виде изысканной пищи. Но сегодня Туат'ха'Данаанн сделает нечто большее, чем утолит «голод». Сегодня он «вложится» сам. Его сила заполнит и растопит бренную человеческую сущность. Она расплавится в мощи Туат'ха'Данаанн, как льдинка в кипятке. Однако само хрупкое тело девушки останется жить. Более того, оно станет еще более прекрасным и совершенным, потому что в нем поселится частица великой силы ши. А глубоко внутри этой силы будет спрятана бессмертная человеческая душа Малышки… Ключ к будущему могуществу Ротгара.
Минуту спустя они упали на постель в спальне Ротгара. Простыни были черными, как он и обещал. Но девочке было все равно. Она видела только его, могучего и прекрасного Туат'ха'Данаанн. Она льнула к нему, желала его, жаждала…
Но он отстранил ее.
– Сначала я расскажу тебе сказку,– негромко произнес он, наслаждаясь звуком своего совершенного голоса.– Хочешь?
Ротгар знал, что она не хочет никаких сказок. Только – его. Но все-таки она кивнула. Коротко, поспешно. В этом кивке было самое искреннее желание угодить ему, повелителю.
Эти сияющие глаза… Как они похожи на глаза ши. На глаза той, что навеки ушла из этого мира, чтобы он, Ротгар остался здесь еще на одно столетие. Такая редкость для ши – самопожертвование. Может, потому, такое происходит только с Тил'вит'Тег. И только по отношению к Высшим. А высших ши, Туат'ха'Данаанн, остается в этом мире всё меньше и меньше…
– Давным-давно, в начале времен,– начал Ротгар,– когда твои предки, Катерина, еще не знали железа, жили на свете два ши. Два совершенных Туат'ха'Данаанн, пришедших в мир одновременно и из одной утробы. Это очень большая редкость для Туат'ха'Данаанн – рождение двойни. Почти чудо. Им предрекали великое будущее. И предреченное должно было сбыться, ведь иначе и быть не могло. Конечно, они любили друг друга, ведь они были двумя частями одного целого. Вместе они были непобедимы. Потому им нельзя было расставаться. Но однажды их мудрость понадобилась в двух местах одновременно. И они расстались. Ненадолго. Всего лишь на день. День – это так мало. Особенно для бессмертных. Расставшись утром, они уговорились встретиться на закате в священной дубовой роще.
Настал вечер, и один из них пришел на условленное место. Другого не было. Первый ждал. Солнце село, а он все еще оставался один. Отчаяние охватило его. Он опасался, что с братом случилось несчастье….
Но когда взошла луна, его брат и возлюбленный пришел к нему по лунной дорожке. И они были близки. Так же, как в прошлую ночь. Так же, как много-много ночей…
Но опасения Туат'ха'Данаанн оказались не напрасны. Не с братом делил он ложе любви. Так случилось, что брат его в горах повстречался с семьей пещерных огров. В те времена огры были не те, что нынче. Они были огромны и свирепы. Даже опытный воин из Туат'ха'Данаанн не мог справится с тремя ограми. Тот, о ком мой рассказ, не был опытным воином. Он был молод и влюблен. А любовь делает беспечными не только людей, но даже высших ши. Огры застали его врасплох. Будь рядом с ним брат, ограм не поздоровилось бы. Но Туат'ха'Данаанн был один. И огры его растерзали, съели, а то что осталось, сбросили в горную реку.
Но Туат'ха'Данаанн не ушел. Великая сила любви удержала его в этом мире. Эта же сила повлекла его к брату. А порожденная глубинным желанием могучая сила, наполнявшая его брата, не позволила ему увидеть, что возлег с ним не юный Туат'ха'Данаанн, а баньши, тоскующий призрак, заплутавший между мирами.
Ты ведь знаешь баньши, Малышка, знаешь, как опасен он? Особенно для вас, людей?
Хрупкая бледнокожая девушка, сидящая на черных простынях, поджав стройные ножки, чуть помедлив, кивнула.
– Но для Туат'ха'Данаанн баньши тоже опасен,– продолжал Ротгар.– Только сила Туат'ха'Данаанн может на краткое время вернуть баньши в этот мир. Чтобы вернувшись, заплутавший призрак вновь обрел себя. И увидел Путь Вечности. И ушел по нему туда, где успокоится его боль. Потому норовит баньши украсть силу Туат'ха'Данаанн…
– Но ведь брат любил его,– сказала девушка.
Первые слова, которые она произнесла с тех пор, как открылась дверь в ее спальню.
– Брат любил его. Разве он не помог бы возлюбленному уйти?
Ротгар негромко рассмеялся.
– Никогда,– ответил он.– Зачем? Зачем отдавать, если ничего не получишь взамен? Но не перебивай меня больше,– строго произнес он.– Ты будешь говорить, только когда я тебе разрешу. Поняла?
Девушка кивнула. И Ротгар продолжил свою историю. Впрочем, желание рассказывать у него пропало, поэтому он закончил ее быстро:
– Итак, наш Туат'ха'Данаанн возлег с баньши, и тот выпил его силу. Выпил и ушел. И когда призрак исчез, Туат'ха'Данаанн понял, что это был баньши. А потом пришли огры. И растерзали обманутого брата. Ты плачешь,– сказал Ротгар, заметив слезы на щеках девушки.– Тебе жаль их. Мне тоже их жаль. Их любви. Их будущего. Я не повторю ошибки тех Туат'ха'Данаанн. Я никогда не отпущу тебя. Ты всегда будешь рядом, Малышка. А сейчас иди сюда. Пришло время творить будущее.
Ротгар протянул к ней руки, но девушка подалась назад, уклоняясь от его объятий.
Но Ротгар поймал ее за плечи и опрокинул навзничь.
– Ты – моя,– произнес он повелительно.– Ты больше, чем моя…– Его ладонь легла на живот девушки и ощутила внутри жадную пустоту. Пустоту, которую следовало наполнить…

* * *

Карина сидела в фойе на третьем этаже отеля и курила, глядя в окно. Снаружи было темно, по стеклу стучали капли дождя. В окне отражались стеклянный журнальный столик на металлических ножках, на нем – пепельница, россыпь рекламных журналов – и сама Карина. В фойе было совсем тихо и пусто, лифты стояли на первом этаже. Неудивительно – во втором часу ночи. Пройди кто-нибудь по коридору, спроси Карину, почему она сидит тут, когда все давно в постели, она бы сказала – не спится.
Никто не спросит. Для персонала «Шератона» гость священен. И сами гости тоже уважают право друг друга на покой и одиночество. Вот в России одинокая молодая женщина наверняка привлекла бы нездоровое внимание, скажем, отдельных представителей кавказского этноса. Но здесь – Швеция. И в номер Ротгара тоже никто не сунется. Разве что – пожар или потоп. Разве что туда решит заглянуть сама Карина.
Конечно, ей было любопытно поглядеть на ритуал Туат'ха'Данаанн. Любопытно и страшно. Причем боялась она не столько мести Ротгара, сколько того, что€ может увидеть. Зрелище байкера-полуогра, «заглатываемого» землей, все еще стояло у нее перед глазами.
Но было нечто, интересовавшее Карину больше, чем все ритуалы Туат'ха'Данаанн. Это она сама. Ее собственная жизнь и свобода. Что будет с ней, когда наступит утро?
В окно ударил ветер. Будто плетью хлестнул по стеклу. Карина вздрогнула. Не докурив, она затушила сигарету, встала и, бесшумно ступая по толстому паласу, приблизилась к двери апартаментов Ротгара. Изнутри доносился монотонный голос Ротгара. На миг искушение заглянуть, подсмотреть едва не победило осторожность. Хотя она понимала: Ротгар ее просто убьет, если она осмелится нарушить запрет.
Карина вернулась на прежнее место. Закурила новую сигарету.
Прошел почти час, когда она снова подошла к дверям. Решение было принято. Стараясь действовать как можно тише, Карина вставила в замок пластиковый ключ и повернула ручку двери.
В холле горел свет. Из комнаты, где держали Катю, доносился звук льющейся воды. Но Кати там, конечно, не было. Звуки, раздававшиеся в спальне Ротгара, недвусмысленно сообщали, что оба «новобрачных» находятся там. Вряд ли Туат'ха'Данаанн сейчас удовлетворяет свою похоть с кем-нибудь еще…
Карина прошла в свою спальню, включила свет, вытащила из шкафа чемоданы и принялась торопливо собираться. Пока Ротгар занят с Катей, самое время удрать. Даже если он что-то учует, все равно не прервет свой колдовской ритуал ради того, чтобы погнаться за Кариной.
«Это мой последний шанс»,– думала она, в поисках наличных вытряхивая на кровать содержимое сумочки. Карточкой лучше пока не пользоваться. Ближайшие месяцы – а то и годы – ей надо будет вести себя очень тихо. Придется сменить имя, внешность, может быть, даже пол. И, конечно, место жительства. Карина подумывала о Японии или Китае – она уже проведала об антипатии Ротгара к восточным странам. Хотя – поможет ли? Если Ротгар захочет, то с его деньгами и связями найдет ее где угодно. Конечно, она не очень важная персона, но Карине была уже знакома невероятная злопамятность хозяина. Предательства он не забудет. Одно утешает: в ближайшее время Ротгару будет не до нее.
Собрав вещи, Карина натянула джинсы, зашнуровала кроссовки, деньги и документы рассовала по карманам куртки. Волосы завязала в хвост. Она не любила спортивный стиль в одежде, предпочитая одеваться подчеркнуто женственно, но сейчас ей придется двигаться быстро. Очень возможно, что снаружи гостиницу караулят огры. Прошлый раз эти лохматые твари выследили их очень быстро. Внутрь они, конечно, не сунутся. Ротгара боятся.
А что если с ними Хищник? Ротгар, конечно, основательно его продырявил, но прошли уже почти сутки. Этой твари вполне достаточно суток, чтобы залечить раны…
Карина вспомнила, как первый раз встретилась с Хищником – когда он напал на нее в собственной квартире… Как она тогда не умерла от страха! А без Ротгара Хищник расправится с ней за одно мгновение. Спокойно. Без паники. Если подумать, Ротгар опаснее любого огра. Одним движением Карина застегнула молнию на куртке до горла, защелкнула замки чемодана.
«Попрошу портье вызвать такси прямо к дверям,– решила она.– До аэропорта самое большее полчаса, там сажусь на первый же самолет, не важно, в каком направлении, потом пересяду – пусть попробуют меня найти! Надеюсь, всё получится! А если не получится… уж лучше Хищник, чем Ротгар».
Выходя из спальни, Карина на прощание взглянула на себя в зеркало. Последнее время собственное отражение казалось ей чужим. Вот и теперь на нее смотрела вовсе не уверенная в себе бизнес-леди, а какой-то эльф-подросток с бегающим взглядом, бледный и затравленный. В какое жалкое существо ухитрился превратить ее Ротгар за неполный месяц! Постоянные издевательства, унижения, ужасные вещи, которые он делал сам и заставлял делать ее… Бедная Катя! Нет, прочь отсюда!
Карина еще раз пересчитала деньги. На авиабилеты наличных определенно не хватало.
«У Кати были какие-то деньги,– вспомнила она.– Может, остались в комнате. Ей они все равно теперь ни к чему…»
Карина зашла во вторую спальню. Свет в комнате был выключен. Зато он горел в душе. И вода там текла довольно сильно. Надо выключить. А то еще зальет нижний номер… Уж визита сантехников Ротгар ей точно не простит.
Карина открыла дверь в душевую…
И застыла.
Душ был открыт почти полностью. Теплая вода хлестала по кафельному полу… А на полу, навзничь, откинув в сторону, на порожек душевой кабинки бледную тонкую руку, совершенно обнаженная, неживая, похожая на сломанную куклу, лежала Катя.
Карина сама не поняла, как снова очутилась в гостиной. Того, что она только что увидела, просто не могло быть.
Карина постояла немного, стараясь успокоиться. Она слышала звуки в спальне Ротгара. Очень характерные звуки… Точно, ей просто привиделось. В душе никого нет. Или это мираж, созданный магией Туат'ха'Данаанн. Мираж. Только мираж. Думать о необходимом. Ей нужны деньги на билет. Войти и взять деньги.
Карина набралась храбрости и снова оказалась в Катиной комнате. Дверь в душевую теперь была открыта. Мелкие брызги летели в проем. На ворсе ковра посверкивали капли…
Нагая девушка по-прежнему лежала на полу. Вода струилась вдоль ее тела. Карина очень хорошо помнила это тело. Она – стилист. Она отлично запоминала тех, с кем работала. Каждый изгиб, каждую родинку… Это несомненно было Катино тело.
Карина приблизилась. Присела на корточки.
Эти бедра, этот плоский животик, эта грудка с маленькими темными сосочками…
В водяных струях волосы девушки шевелились. Как водоросли.
Карина потрогала ступню. Маленькую. Даже меньше, чем у самой Карины. Ступня была холодная.
Обычно Карина, полуэльф, с легкостью отличала живого человека от мертвого тела, но сейчас этот дар почему-то не срабатывал. Карина не чувствовала жизни в этом юном теле. Но и мертвым она его не ощущала.
Взгляд Карины переместился вправо – и она увидела ножницы. Маленькие маникюрные ножницы на светлом кафеле… И тут она заметила еще кое-что. Рваную рану на запястье левой руки девушки.
Карина сразу поняла, что рана эта нанесена именно ножницами. Кто-то воткнул их в руку девушки и попытался перерезать вену. Похоже, это удалось. Сейчас кровь уже не текла – чуть-чуть сочилась. Свернулась… Или вся вытекла?
Грубая рана – на руке почти совершенной формы. Как это негармонично.
Именно это ощущение негармоничности, диссонанса заставило Карину поверить в реальность происходящего. Иллюзия, сотканная Ротгаром, не могла быть негармоничной!
Карина выпрямилась, вдоль стеночки, чтобы не намокнуть, подобралась к кабинке, закатала рукав, просунула руку в щель между стенкой и прозрачной перегородкой – и отключила душ. Затем присела и пощупала жилку на тонкой Катиной шее…
Жилка билась!
Жива!
Карина почувствовала, как колотится ее собственное сердце. Она ничего не понимала! Если Катя – здесь, кто же тогда с Ротгаром?

Карина не бросилась в спальню Ротгара. Вместо этого она осторожно подняла Катю (девушка казалась почти невесомой) и перенесла ее на кровать.
«Зачем я это делаю? – вертелась в Карининой голове назойливая мысль.– Найти деньги – и бежать, бежать…»
Вместо этого она вытерла Катю насухо теплым полотенцем, завернула в одеяло, забинтовала раненую руку.
Катя по-прежнему оставалась без сознания. Карина приникла к ней, вслушиваясь в струение жизненных токов… Девушка была в коме. Карина знала это состояние. И она ощущала присутствие какой-то магии… Но это несомненно была Катя. Не фантом, не посторонняя девушка, чью внешность изменили чары…
Карина выпрямилась, нервно покусывая губы. Что тут происходит? Девушку заколдовали, погрузили в магический сон. А Ротгару, столь искусному в волшбе Туат'ха'Данаанн, подсунули фальшивку?
Кто это сделал?
Ясно, что не огры.
Если Ротгар не распознал чужие чары, значит, против него выступил маг, более сильный, чем он сам…
Карине стало жутко.
Ведь Ротгар не просто развлекается в постели с очередной подружкой. Он творит сложнейший магический ритуал. И если он проведет этот ритуал неизвестно с кем (или чем)… ой-ой. Последствия просто непредсказуемы.
Предупредить его?
Карина невольно сделала движение к двери, но тут же остановилась. С чего бы она должна о нем заботиться? Если Ротгар останется в дураках, ему же хуже. Пусть выкручивается сам. Карине только выгодно, если с Туат'ха'Данаанн что-нибудь случится и ему станет не до поисков беглой помощницы. Она бросила взгляд на Катю… И представила, что Ротгар сделает с ней, когда поймет, что его обманули.
«Это не мое дело»,– подумала она.
Катины деньги она нашла без всякого труда, прямо в сумочке, вместе с документами девушки. Денег было более чем достаточно. Карина сунула Катину сумочку в боковой карман одного из чемоданов, подхватила свой багаж и выскользнула в гостиную, прикрыв за собой дверь.
И все-таки она не удержалась. Знала: если сейчас хоть одним глазком не глянет, что происходит в спальне Ротгара, потом до конца жизни будет мучиться…

Дверь в спальню была приоткрыта. Внутри стоял густой запах цветов и влажной травы. Очень сложный запах. Если бы Карина зажмурилась, ей легко было бы представить, что она стоит ранним утром на цветущем лугу. Она могла бы даже точно описать, где и какие цветы растут на этом лугу, какой высоты трава и сколько шагов до стоящей на опушке копны свежего сена.
О да, Туат'ха'Данаанн Ротгар был очень сильным магом. И очень красивым ши. Причем мужская часть его существа не просто доминировала, а практически полностью поглотила женскую. Ротгар был истинным воином ши. Он был великолепен. Но то, что он делал сейчас с юной девушкой, даже по меркам ши нельзя было назвать красивым. Или достойным. Однако девушка переносила всё поистине стоически. Ее блестящие глаза с расширившимися зрачками были такими синими, словно в них отражалось небо. Несуществующее небо несуществующей поляны в несуществующем лесу. Черные простыни, белые тела… И эти синие, синие глаза… Глаза ши!
Внезапно Карину осенило. Она поняла!
Секунда – и на пороге спальни ее уже не было. Но в последний миг, уже на пороге, повинуясь подсознательному импульсу, Карина прихватила с собой полоску острого металла в черных кожаных ножнах. «Последний довод».

Сначала Карина хотела надеть «Последний довод» на себя, но вычурная пряжка настолько не подходила к костюму, что она передумала – и нацепила пояс на Катю, которую на руках вынесла из номера и усадила в кресло. Такое большое, что Кати в нем было почти не видно.
Взяв чемоданы, Карина спустилась вниз, в камеру хранения. Там она оставила свой багаж, предупредив, что через пару дней сообщит, куда его переслать, и взяла в аренду инвалидное кресло. Катя – совсем легонькая, но, во-первых, Карина ужасно устала, а во-вторых, если она понесет Катю на руках, это может вызвать подозрения.
– Моя дочь после операции,– сказала она портье.– Ей дали лекарство, и она спит. Пожалуйста, вызовите такси к дверям.
– Спецтранспорт? – портье кивнул на кресло.
– Да, пожалуйста,– согласилась Карина.
Она не учла, что подача специально оборудованного такси требует некоторого времени. Когда она, с Катей в кресле, спустилась вниз, такси еще не было.
Машину подали только через пятнадцать минут.
Всё это время Карина просидела как на иголках. В любую минуту мог появиться Ротгар.
Обошлось. Такси прибыло. Служащий отеля помог погрузить кресло с Катей в машину. На радостях (всё кончилось брагополучно) Карина дала ему целых сто крон.
– В аэропорт,– велела она, усаживаясь рядом с Катей на заднее сиденье.
Такси тронулось. Свет фар тонул в темноте, рассеченной струями дождя.
Карина посмотрела на Катю. Девушка по-прежнему была без сознания, но дыхание стало чуть более глубоким. Или Карине это показалось?
«Ну что, господин высший ши, переиграла тебя полукровка!» – мстительно подумала Карина…
В этот миг раздался истошный визг тормозов, и Карину с силой швырнуло на спинку переднего сиденья.
– Ублюдок! – заорал водитель такси.– Какого…
Больше он ничего не успел сказать. Все четыре двери затормозившего такси распахнулись одновременно. Грубые лапищи ухватили Карину и выдернули наружу, под дождь. Злобные хари троллей окружали ее со всех сторон. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – пощады не будет.
– Сид! – ощеряясь, прорычал самый гнусный.– Куда ты увозишь свою добычу?
Карина молчала. Слова были ни к чему. И так всё ясно. Даже «Последний довод» остался на Кате.
– Дядюшка Ниссе, это не тот,– хрюкнул другой тролль.– Не Ротгар. Это его слуга…
– А то я сам не вижу! – огрызнулся вожак.– Такой глупый сид. Отважился выйти на улицу в такую ночь без своего хозяина?
Тролли окружили Карину со всех сторон. Их было много. Драться было бесполезно. Зря она всё-таки взяла с собой Катю…
– Там, в машине, девушка! – крикнула она.– Она…
Карина не успела договорить: десятки пальцев впились в тело эльфийки. Карине показалось, что тролли растерзают ее прямо сейчас. Она закричала и забилась, пытаясь вырваться. Ей зажали рот, скрутили, проволокли по асфальту и затащили в ближайший канализационный люк. Вслед за ней, но куда более бережно, отправили Катю. Предпоследний тролль уволок Каринины чемоданы. Последний, уходя под землю, аккуратно опустил за собой крышку.
На дороге осталось только такси с распахнутыми дверцами и водителем, уткнувшимся лицом в руль, да вывалившаяся на асфальт инвалидная коляска.
Полиция привела его в чувство, но ничего внятного таксист не сообщил. Признался, что сбил человека. Мол, тот сам бросился под колеса. А потом его самого кто-то треснул тяжелым по голове. Таксиста утром отпустили, поскольку пострадавшего так и не обнаружили. Что стало с пассажирами такси – женщиной и ее дочерью-инвалидом – установить не удалось.

Глава тридцать девятая
Справедливость по-человечески и по-тролльски

В сердце каждого тролля всегда есть место для праздника. В этом месте заканчивается жизненный путь эльфа.

Карину волокли по канализации от силы минут десять, но ей этот путь в зловонной темноте показался бесконечным. Тролли совершенно с ней не церемонились и держали ее за руки и за ноги словно клещами; на попытки вырваться отвечали руганью, пинками и затрещинами. Потом воздух стал менее спертым, впереди мелькнул резкий свет. Тролли зашипели и зажмурились, когда по их лицам пробежал луч фонаря.
– Ага, вот вы где! – раздался голос Лейки.– А мы вам навстречу…
Луч фонаря перепрыгнул на пол и исчез – Лейка погасила фонарь. Карина увидела, что девушка стоит на нижней ступеньке железной винтовой лестницы. У нее за спиной маячил Дима. Сверху на них падал далекий неяркий свет.
– Это вы, дядюшка? – вглядываясь в полумрак подземелья, спросила Лейка.– Как успехи? У нас там Скаллигрим очнулся! И сразу потребовал доложить об оперативной обстановке.
– Обстановка самая что ни на есть благоприятная,– сияя, сообщил дядюшка Ниссе.– Скаллигрим будет доволен. Мы поймали сида и отобрали у него девицу.
– Катьку! – радостно воскликнула Лейка.– Где она?
– Что там? – спросил Дима, которому из-за Лейкиной спины было ничего не видно.
– Они освободили Катьку! – крикнула Лейка, спрыгивая с последней ступеньки.– И поймали какого-то сида…
– Какого? – Дима напрягся.– Ротгара?
Тролли расступились перед Лейкой, и она увидела спящую Катю.
– Ой, что с ней?! Ранена?
– Не тормоши ее,– сказала по-русски Карина.– Это бесполезно. Не знаю, что с ней случилось, но по-моему, она околдована. Я потом разберусь…
– Ага, счас,– буркнула Лейка, бросив на эльфийку косой взгляд.– Так тебя и подпустили. Это ее вы поймали, дядюшка Ниссе?
Дядюшка гордо кивнул. Он был страшно доволен, что ему лично удалось захватить выходившую из отеля Карину.
– Мы ее еще засветло выследили. Ты всё верно сказала – где она, там и Ротгар, и девица украденная. Обложили весь отель, на каждом углу по наблюдателю – таракан бы не проскочил. Но внутрь забраться не рискнули – сама понимаешь, нам жизнь дорога… А ночью смотрим: вылезает! И сразу в машину. Машину эту мы остановили и – вот! – Тролль показал на свою добычу.– Теперь попразднуем!
Тролль похвалялся по-шведски, чтобы было понятно Лейке, но Карина его не слушала. Ее мутило от сопящих троллей, от их вони и грубых пальцев, впившихся в тело. Заметив Диму, Карина попыталась поймать его взгляд, но тот сжал зубы и демонстративно отвернулся. А Лейка смотрела на Карину с искренней ненавистью. Два человеческих лица и алчные морды троллей. Эти теперь глядели на Карину почти с симпатией. Кто же ненавидит хорошую пищу?
«Неужели моя жизнь окончится в этой выгребной яме, в желудках вонючих троллей?» – с тоской подумала Карина.
Она вспомнила о Хищнике и почувствовала, что вот-вот потеряет самообладание. Объективно рассуждая, не имело значения, кто именно ее съест, но от мысли, что она достанется Хищнику, Карину охватывала дикая паника. Теперь она уже жалела, что не осталась с Ротгаром. Любое рабство лучше, чем это…
– Где Ротгар? – повторил Дима. Он принял Катю из рук троллей и с тревогой вглядывался в ее безмятежное лицо.– Спроси их, Лейка. Как бы они не притащили его за собой по пятам!
Лейка не отреагировала – она хлопотала над Катей, пытаясь ее разбудить. Катя мирно спала и просыпаться не желала.
– Что они с ней сделали? Куда Карина ее тащила? – спросила она дядюшку, поднимая голову.
– Собиралась выпить из нее жизнь, как у них, сидов, принято,– уверенно ответил дядюшка.– Искала укромный уголок.
– Я унесла ее от Ротгара,– глухим голосом сказала Карина.– Я ее спасла.
– Да врешь ты все! – перебила ее Лейка.– Небось решила забрать ее себе! Я-то помню, как ты еще в Питере ее завлекала! С Димкой не вышло, так ты опять на Катьку глаз положила!
– Да-да,– подтвердил дядюшка.– Два сида из-за добычи разодрались. Они всегда так делают.
Он обернулся к прочим троллям и нравоучительно добавил:
– Вот как важно изучать повадки врага!
– Мы долго будем торчать в этом подвале? – вмешалась Лейка.– Может, все-таки поднимемся на «Васу»? Димка, неси Катьку наверх.
– Идите, человечки, идите,– ухмыльнулся дядюшка.– А мы тут немного задержимся.
– А…– Лейка обернувшись, взглянула на побледневшую Карину.– Ну, приятного аппетита.
И полезла по винтовой лестнице наверх. Тролли заметно оживились.
– Вот ваша благодарность! – выкрикнула Карина ей в спину.– Я спасла вашу подругу, а вы отдали меня троллям!
Дима с Катей на руках, поставивший ногу на первую ступеньку, оглянулся.
– А может, Карина не врет? – тихо сказал он, обращаясь к Лейке.– Рассуждая логически, зачем ей было красть Катю? Чтобы навлечь на себя ненависть Ротгара?
– Намекаешь, что в ней проснулась совесть? – Лейка презрительно фыркнула.– Не смеши меня. Дядюшка Ниссе сказал: сиды передрались из-за добычи. Так наверняка и было. Ему лучше знать. А твоей обожаемой Карине…
Дима слушал, слушал – и разозлился:
– Тебе этот лохматый хмырь, может, и дядюшка, а по мне так он – нечисть и людоед. Вот он тут хвастается, как хорошо изучил повадки сидов, а я вижу: ему просто не терпится ее сожрать. Лично я никогда не поверю, что Карина могла «передраться» с Ротгаром. То есть Карина – тоже не ангел, но Ротгар бы ее одним пальцем раздавил! А что если она и вправду спасла Катьку? Скажи это троллям, Лейка. Надо хотя бы дать ей слово сказать в свою защиту.
– Ох, Димка, ты лучше помалкивай! – предупредила Лейка.– Тебя тут и так не очень любят. Глянь, как они на тебя смотрят.
– Карина вынесла ее из отеля,– холодно произнес Дима, посмотрев на лицо спящей Кати, такое красивое лицо…– И она тем самым ее спасла. Это факт. Давай, переводи, а то с места не двинусь!
Лейка пожала плечами и перевела.
Как она и предупреждала, ничего хорошего из этого не вышло. Тролли не собирались слушать оправдания сида. Они собирались пообедать им.
– Что там несет этот сиденыш? – рявкнул дядюшка Ниссе.– Хозяина пожалел?
Тролли угрожающе загомонили:
– Да она же им управляет, помните, Скаллигрим говорил?
– Съедим их обоих!
– И давно пора! Сначала сиденка, а потом – вкусненькое!
– Что, доигрался, правозащитник несчастный? – зашипела Лейка.– Ну зачем тебе понадобилось вякать? Точно, эта дрянь тобой управляет. Теперь и тебя вместе с ней слопают. Дурак ты, Димка! Мы-то тебя простили, а ты себе только что могилу вырыл…
– Да пошли вы с вашим прощением! – взбеленился Дима.– И никто мной не управляет! Только глянь на Карину – она и собой-то не управляет, сейчас от страха в обморок грохнется! Ты просто не можешь поверить, что эльф способен на добрый поступок.
– Эльф? Не смеши меня! Ты лучше Наташку вспомни, что они с ней сделали! Лучшее место для эльфа – в желудке тролля! – процитировала она Хищника.
– Ты уже сама в тролля скоро превратишься, Лейка!
Между тем дядюшке надоело слушать брань людишек; к тому же он действительно проголодался.
– Иди отсюда, девушка,– сказал он Лейке.– Или ты тоже хочешь сидом полакомиться?
Тролли зашевелились, подвинулись к Диме ближе.
– Димка, пошли! – взвизгнула Лейка, дергая его за плечо.– Тебя же сожрут, дурак такой!
Дима уперся. Он прав – и он никуда не пойдет.
Небось, будь тут Ротгар, эти герои из канализации вмиг бы поджали хвосты.
– Скажи им, Лейка: если они такие храбрые, пусть пойдут и сожрут Ротгара! – заявил он. Черт, оружие бы хоть какое-нибудь…
– Катерину подержи,– сказал он.– Удержишь? Она легкая…
– Ты с ума сошел!
– Держи, дура! – рассвирепел Дима.
Лейка приняла Катю… И тут Дима углядел на Кате черный широкий ремень. Довольно дурацкий, но с большущей пряжкой. Ну хоть что-то… Он ухватился за пряжку… Защелка какая-то хитрая…
– Димка, что ты делаешь? – крикнула Лейка.– Оставь ее!
Тут пряжка подалась. Дима дернул посильнее…
Подступившие было тролли, разом отхлынули назад. Черная прядь Лейкиных волос, срезанная тонким клинком, спланировала на пол. Лейка побледнела. Какой-нибудь сантиметр – и она осталась бы без глаза или уха.
Тусклый свет «дежурной» лампочки отразился на серебристой, почти невесомой полоске металла. Дима с искренним изумлением уставился на странное оружие.
А вот тролли его уже видели. И вовсе не хотели познакомиться с ним поближе. Троллям, существам в массе своей туповатым, не пришло в голову, что клинок Ротгара оказался в руках Димы по чистой случайности. И пользоваться им он не умеет.
– Дай его мне!
Это сказала Карина. По-русски. Испуганные тролли отпустили ее, и она оказалась на свободе. Относительной, впрочем.
– Брось его мне, Дима! – Карина повелительно протянула руку.
– Перебьешься,– отрезал Дима.– Лейка, скажи им: я хочу, чтобы всё было по справедливости. Разберемся по-хорошему, тогда никто не пострадает.
– Это точно,– прогремел бас у Димы над головой.– По-хорошему!
Дима глянул вверх, увидел в люке Скаллигрима…
И дядюшка Ниссе тут же воспользовался его оплошностью.
Миг – и Дима уже валяется на полу, придавленный вонючей тушей тролля, оружие Ротгара, вырванное из Диминых пальцев, валяется отдельно, Карина, попытавшаяся подхватить саблю, беспомощно дергается в лапах троллей, а Лейка, которую мимоходом сшибли с ног, сидит на полу, прижимая к себе Катю.
Скаллигрим медленно спустился вниз. Малость скособоченный, он выглядел менее представительно, чем прежде. Но авторитет его среди троллей был по-прежнему высок.
– Слезь с него, дядюшка,– велел Скаллигрим.– И объясни толком, что здесь происходит.
Дядюшка неохотно отпустил Диму. Но раньше, чем он поднялся, сверху, из люка, по-кошачьи легко спрыгнул Хищник. И тут же оказался около Кати.
– О-о! – пробасил Скаллигрим, который из-за болезни был слегка «тормозной».– Малышка! Вы ее освободили! Молодцы, родичи!
– Не они, а она! – угрюмо поправил Дима, поднимаясь с пола и показывая на Карину.– Твои родичи только лопать горазды да от Ротгара удирать.
– Помолчи, человечек! – строго сказал Скаллигрим.
– Пища! – поправил его дядюшка.
При слове «пища» Хищник, лизавший Катины руки шершавым языком, прекратил это занятие, поднял удлиненную голову и уставился на дядюшку.
– Этого человечка есть нельзя. Охотник сказал! – прорычал Хищник. Потом посмотрел на Карину и добавил: – Этого сида – тоже нельзя. Охотник сказал. Охотник скажет – можно, я его буду есть. Сам. Это мой сид! – Его глазищи алчно сверкнули. Этот блеск был последней каплей, добившей Карину. Синие глазки эльфийки закрылись, и она без чувств повисла на руках троллей.
Неизвестно, чем бы закончился этот конфликт интересов. Троллей было много, а Хищник один… Но тут раздался негромкий, но всеми услышанный вздох, и Катя открыла глаза.
– Ротгар…– прошептала она.– Если он догадается, мы…
И снова потеряла сознание.
Когтистая лапа Хищника легла на ее светлую головку.
– Иди сюда, тролль! – повелительно произнес он, обращаясь к дядюшке Ниссе.– Сид отнял ее силу. Помоги ей.

Хищник ошибался. Не сид отнял Катину силу. Ее (вполне добровольно) взял баньши. Но целительские способности троллей и в этом случае оказались на высоте. Примерно через полчаса Катя снова открыла глаза. И на этот раз ей действительно стало получше. Более того, она встала на ноги и даже поела немного мясного бульону, который сварила Кунигунда. К искреннему огорчению всего тролльского клана, бульон был сварен не из косточек пленного сида, а из самой обычной курятины.

Глава сороковая
Правдивый конец сказки о любви

– Тук-тук.
– Кто там?
– Это я, тролль-Хищник.
– И что?
– И всё.
Эльфийская страшилка

Ротгар проснулся. Полежал некоторое время, не открывая глаз. Сквозь веки пробивался розоватый свет. Ротгару было хорошо. Тело казалось легким и невесомым. Почти бесплотным. Наверное, таким и должно быть тело того, кто может беспрепятственно проникать сквозь границы миров. Сквозь любые границы и пределы…
Но – торопиться не надо. Всякое новое умение, особенно полученное магическим путем, должно «созреть». Поэтому день-два он еще побудет прежним. Ротгар сладко потянулся… и почувствовал: что-то не так. И сразу понял, что именно. Рядом не было его «невесты». Впрочем, она могла куда-то выйти. Скажем, в туалет… Не важно. После того, что он с ней сделал, девчонка уже никуда не денется. Теперь она – всего лишь оболочка, пустая, как рукав висящей в шкафу рубахи Ротгара.
Эльф еще раз потянулся, улыбнулся, открыл глаза…
Девчонка была здесь. Лежала рядышком, и утренний свет падал на ее бледное прозрачное личико, на такую же бледную грудь. Тоже прозрачную. Такую прозрачную, что свет проникал насквозь, до черной простынной ткани…
Ротгар дернулся, будто укушенный скорпионом. Выбросил руку… И рука тоже прошла насквозь. А призрачная «невеста» повернула к нему прозрачную головку, улыбнулась. И растаяла.
Ротгар вскочил с постели. И едва не упал от внезапно нахлынувшей слабости и головокружения.
Великая богиня! Что произошло?
Ротгар тяжело опустился на край постели. Иллюзия? Неужели он провел эту ночь с иллюзией? И вся его сила ушла в никуда? Но кто мог сотворить с ним такое? С ним, с высшим ши?!
– Карина! – закричал он.
Никто не отозвался.
Нет, полукровка на такое не способна.
Ротгар закрыл глаза и попытался отыскать в комнате следы магии. Не обнаружил ничего. Совсем ничего. Даже следов его собственной волшбы не осталось. Комната была «чиста», как тарелка, вылизанная кошачьим языком. Так «чиста», словно кто-то очень старательно «слизнул» всё, что несло даже мельчайший магический заряд.
Ротгар открыл глаза и поднялся. На этот раз он двигался плавно и медленно, учитывая собственную слабость.
Дверь в спальню была приоткрыта. На физическом уровне. Но на уровне незримом она была запечатана крепче, чем залитое сургучом горлышко бутылки коллекционного вина. Ротгар сам ставил чары. Ставил их снаружи, и тот, кто «зачищал» спальню, их не тронул.
В гостиной всё было нормально. Ротгар заглянул в комнату Карины. Вещи полукровки исчезли. Дурочка решила сбежать. Ротгар не удивился – он ожидал от нее подобной выходки.
Катины вещи были на месте. Возможно, не все… Ротгар не стал проверять. Его внимание привлекла душевая. Ротгар искал следы чужой магии. И он их нашел. Более чем достаточно, чтобы восстановить то, что произошло здесь прошлым вечером…
Достаточно, чтобы понять, чтобы вспомнить финал старинной легенды ши, которую он вчера изволил поведать одному из персонажей вновь повторившейся истории…
«…и возлег Туат'ха'Данаанн с баньши, и тот выпил его силу. Выпил и ушел…»
– О, Эдди, как ты мог…– прошептал Ротгар.
Глубокое желание человека заставляет его видеть то, чего нет. Глубинное желание Туат'ха'Данаанн намного сильнее, ибо наделяет желанное временной иллюзией плоти.
Непонятно только, как баньши удалось взять жизнь девушки-человека для того, чтобы насытить иллюзию настолько, чтобы обмануть Туат'ха'Данаанн. Но баньши не может питаться жизнью обычного человека. Неужели законы этого мира настолько изменились? Или дело в том, что Катя все-таки не совсем обычный человек?
Будь у Ротгара сила, он сейчас соскользнул бы в Долину Тумана, где, скорее всего, ныне пребывал Эдди, и постарался бы узнать…
…В дверь постучали.
Ротгар очнулся.
– Кто? – крикнул он по-английски.
– Завтрак на двоих,– ответили из-за двери.
Завтрак… Ротгар почувствовал, что он очень голоден. Ну да, всё верно. Он действительно вчера вечером заказывал завтрак. На двоих. К девяти утра.
– Момент,– крикнул он, шагнул к двери…
И тут его словно ударило.
Он вспомнил окончание легенды.

«…И когда призрак исчез, Туат'ха'Данаанн понял, что это был баньши.
А потом пришли огры.
И растерзали обманутого брата».

Ну уж нет! С ним ограм так просто не совладать!
Ротгар бросился в спальню и… «Последнего довода» не было! Хотя Ротгар точно помнил, как снял его и куда положил.
Проклятие!
Что же делать?
Ротгар заметался по номеру в поисках хоть какого-нибудь оружия… Потом вспомнил о пистолете.
Пистолет был на месте. Но патронов – всего ничего. Почти весь боезапас Ротгар истратил во время похищения Кати.
Внезапность, вот что у него остается!

Служащая отеля, молоденькая мулатка, ахнула и едва не опрокинула сервировочный столик, когда дверь «люкса» внезапно распахнулась, и в дверях возник совершенно голый мужчина. Совершенно голый, зато с пистолетом, направленным прямо ей в лоб.
Однако вышколена прислуга «Шератона» была замечательно. Поэтому девушка не упала в обморок, а пробормотала автоматически:
– Ваш завтрак, сэр…
Мужчина же быстро оглядел коридор, убедился, что коридор пуст, и опустил пистолет.
– Проходи,– разрешил он.

Минут через пять служанка вышла из номера. Ее слегка пошатывало, на смуглом личике застыла глуповатая улыбка. Одной рукой она катила сервировочный столик, другая была крепко сжата. Уже в лифте девушка разжала кулачок и обнаружила в ладошке две смятые тысячекроновые купюры. Она никак не могла припомнить, откуда они взялись, но все равно сунула в карман.

* * *

Катя и Скаллигрим сидели за столиком уличного кафе и наблюдали за входом в «Шератон». Большой тролль выглядел почти по-человечески. И даже не очень привлекал внимание. Среди шведов хватает здоровяков.
Катя хотела своими глазами убедиться, что Ротгар уезжает. И что Скаллигрим не попытается напоследок свести с ним счеты. У нее была веская причина проследить за этим. Причину звали Карлссон.
К Карлссону ее привели несколько часов назад. Как только Катя смогла самостоятельно передвигаться, она потребовала, чтобы ее отвели к нему.
Карлссон лежал на самой нижней палубе «Васы». Хотя нет, лежало лишь его тело. Его душа (или то, что у троллей заменяет душу) блуждало где-то далеко. В открытых глазах Карлссона – ни признака разума.
Рядом с Охотником клубочком свернулся Хищник. Кате показалось, что по шерсти Хищника бегают светло-зеленые огоньки.
Лицо Карлссона выглядело почти нормально. После того как над телом «поколдовали» сородичи, раны Охотника затянулись. Те, что снаружи. Внутри дело обстояло намного хуже. Кости Карлссона были не просто сломаны – они были размозжены. Но Скаллигрим уверил Катю, что его родственник поправится. Вопрос времени. Может, через пару дней. Может, через пару месяцев. Если тело Карлссона до сих пор не начало каменеть, значит, оно непременно восстановится. Вот только вопрос: вернется ли в восстановленное тело сознание?
Скаллигрим считал, что вернется. В крайней случае можно прибегнуть к помощи Лейки, которая однажды уже смогла вернуть Карлссона в этот мир.
«Я тоже смогу»,– подумала Катя. Но вслух ничего не сказала. Кожа Карлссона была неестественного, зеленовато-серого цвета. Хотя возможно – дело в освещении.
Она чувствовала, что сущность Карлссона – где-то далеко…
– Я раздавлю гнусного сида! – пробасил Скаллигрим, сжимая огромный кулак.– Раздавлю, как жабу!
Катя посмотрела на Карлссона. Потом – на большого тролля.
– Нет,– сказала она уверенно.– Вы не тронете Ротгара. Ротгар принадлежит ему,– Катя погладила руку Карлссона.
Хищник поднял голову, поглядел на нее. Как показалось Кате, с одобрением.
– Он сбежит…– не слишком уверенно произнес Скаллигрим.– Где его потом искать?
– Он вернется,– уверенно сказала Катя.
«Ко мне»,– мысленно добавила она.
Скаллигрим поспорил немного, но в конце концов пообещал Ротгара не трогать.
Пообещал, пожалуй, с облегчением. Большой тролль боялся Ротгара. Катя его не осуждала. Когда надо, Скаллигрим действовал наперекор страху.
Как и сама Катя. Она ведь тоже боялась Ротгара. Может, поэтому и заявила, что Ротгар принадлежит Карлссону? Катя не смогла бы точно ответить на этот вопрос.

Ротгар вышел из «Шератона» в девять пятьдесят по местному времени. У входа его уже дожидалось такси. Двое служащих отеля волокли багаж, а сам Ротгар шел налегке. Выглядел он неважно. Дергался, озирался, задирал голову, словно ожидая, что ему на макушку упадет кирпич.
– Трусит, жаба…– злорадно отметил Скаллигрим.– Может, мы его все-таки…
– Нет,– сказала Катя.– Пусть уходит.
Правую руку эльф держал в кармане. Боится он или нет, но он очень опасен. Опаснее всех троллей в округе.
Ничего, Карлссон поправится – и разберется с ним.
Ротгар сел в такси.
– В аэропорт поехал,– сказал Скаллигрим.– Мои агенты сообщат, куда он летит. Если он, конечно, долетит. Ваши летающие корабли только и делают, что падают.
Он произнес это с таким искренним убеждением, что Катя не стала спорить. Встала, махнула рукой – рядом тут же остановилось такси.
– Да тут пешком – нечего идти,– проворчал Скаллигрим.
– Поехали, поехали. Что-то мне неспокойно. Опасаюсь, как бы твои сородичи Карину не слопали.
– Место сида – в желудке тролля,– высказал традиционную точку зрения Скаллигрим, но в такси сел. Полагал, что приобщаться к человеческой цивилизации полезно.
«Эдак он годиков через сто и на самолетах летать начнет»,– подумала Катя.
– «Васа»,– сказала она таксисту, удобно устраиваясь на пассажирском сиденье «сааба».
Красивый город – Стокгольм. Особенно если в этом городе тебя никто не собирается съесть.

Глава сорок первая
О блужданиях душ

Идет священник по лесу, видит – тролль. Священник бросается бежать, но вскоре замечает впереди обрыв. Тогда он падает на колени и взывает:
– Господи, всели в этого тролля христианскую душу!
Сверкает молния, гремит гром. Тролль тоже падает на колени:
– Господи, спасибо тебе за ниспосланную тобой пищу!

«Агенты» Скаллигрима Ротгара потеряли. В аэропорту он так и не появился. Позже выяснилось, что он покинул Стокгольм на собственной яхте. Куда – неизвестно.

Старпом Эрик уступил Лейке свою квартиру. Квартирка по шведским меркам была – так себе. Одна спальня, одна гостиная. Это потому что старпом был не женат. Когда он женится, государство выделит ему что-нибудь получше. Так он сообщил Лейке. Лейка шведу нравилась, но старпом немного робел. Даже дотронуться до нее боялся, не то что со шведской простотой подкатиться с нескромным предложением. Робел, в общем. Учитывая рост Эрика (метр девяносто четыре) и его мускулы водолаза, выглядело это забавно. Но старпома тоже можно понять. Ему представили Лейку как дочь нефтяного магната. А тут еще русская мафия…
Лейка в душе потешалась, но виду не подавала. Зато выставила Эрика из квартиры. Она решила, что держать больного Карлссона в трюме «Васы» нельзя. Грязища, химией какой-то воняет. Днем – шумно, ночью крысы шастают.
Скаллигрим к крысам относился положительно. В смысле, ел. Но спорить с Лейкой не стал. Будучи «невестой» Карлссона, Лейка, по тролльским обычаям, имела на него весьма серьезные права.
В общем, перевезли Карлссона к Эрику. Туда же, естественно, «переехал» и Хищник. И Карина, которая до поры до времени пребывала в статусе Хищникова «пищевого резерва».
Еще здесь околачивался маленький Нильс – как же без него. И – Дима, которому пользоваться гостеприимством Кати было как-то неудобно, а от «гостеприимства» троллей – тошнило.
Так что, когда сюда заявились еще и Катя со Скаллигримом, и все присутствующие собрались в спальне вокруг лежащего на просторной кровати Карлссона, в комнате стало совсем тесно.
– Ему не становится лучше,– произнес Скаллигрим, внимательно осмотрев своего родича.
– Но ты сам вчера сказал, что он обязательно выздоровеет! – воскликнула Лейка.
– Тело – выздоровеет,– уточнил Скаллигрим.– Не разум.
Из всех присутствующих Скаллигрим был наиболее компетентен в сфере тролльской медицины и психиатрии, потому спорить с ним никто не решился.
– Ни один огр не способен вынести такое,– сказала Карина.– Он сошел с ума. Загляни ему в глаза. У него в глазах – смерть.
– Ты даже не представляешь, сид, на что способен настоящий тролль,– проворчал Скаллигрим. Но – без особой уверенности.
– Я же рассказывала вам, чего добивался Ротгар. А Ротгар – настоящий Туат'ха'Данаанн, высший ши. Он всегда добивается желаемого.
– Сволочь он настоящая…– пробормотал Дима, покосившись на Катю.
– Это возможно? – спросила Катя у Скаллигрима.
– Да,– буркнул большой тролль.– Мне даже представить страшно, что он испытывал, когда его утопили в железном яйце.
– Может, и лучше, что он – без сознания,– проговорила Карина.– Мне вот тоже страшно представить, на что способен обезумевший Охотник.– Она поежилась.
– Папа, можно я откушу кусочек этого сида? – подал голос Нильс.
– Нельзя,– отрезал Скаллигрим.– Это сид Хищника.
Некоторое время все молчали. Смотрели на Карлссона.
Все, кроме Хищника, удлиненная голова которого лежала у Карлссона на груди.
«У них – одинаковые глаза,– подумал Дима.– Как я раньше этого не замечал». Еще он подумал: лучше бы глаза Карлссона были закрыты. Тогда он казался бы более живым.
– Но надо же что-то делать! – первой не выдержала Лейка.
– Делай,– согласился Скаллигрим.– Позови его сущность.
– Она звала,– по-шведски прорычал Хищник.– У нее не вышло.
– Может, у меня получится? – Катя сказала это тоже по-шведски. Но поняла это, только закончив фразу.
Лейка с Димой удивленно посмотрели на нее.
Катя почувствовала дуновение ветерка. Только это был не ветерок. Это зашевелились волосы у нее на затылке.
– Я попробую его вернуть,– быстро сказала она уже по-русски.– Прямо сейчас и попробую.

Это произошло на удивление легко. Только что Катя была в душной теплой комнате, в окружении друзей – и вот она стоит среди голых безлистых деревьев, вдыхает влажный холодный туманный воздух…
«То самое озеро,– подумала она.– Неужели здесь блуждает дух Карлссона?»
«Нет,– раздалось у нее в голове.– Здесь огров не бывает».
По пепельному ковру мертвых листьев к ней приближался Селгарин. На нем был белый костюм. Последний раз Катя видела его таким, когда он, баньши, появился ночью у Лейки.
«Это мир ши. Здесь нет огров».
«Как вы себя чувствуете?»
Что за глупости я спрашиваю, подумала она. Он же умер.
«Я не умер. Ши не умирают. Как тебе мой ответный дар?»
«Какой дар?» – удивилась Катя.
И тут мир, «где не бывает огров», пропал, и Катя обнаружила, что два огра, Скаллигрим и Хищник, держат ее за руки, и лица у них (если, конечно, морду Хищника можно назвать лицом) весьма озабоченные.
– Ф-фух! – облегченно выдохнул большой тролль.– Еще чуть-чуть – и ты бы умерла.
Катя была уверена, что он ошибается, но спорить не стала.
– Отпустите меня,– попросила она. Затем положила ладошки на щеки Карлссона, наклонилась к нему близко-близко, заглянула в казавшиеся пустыми, но на самом деле вовсе не пустые глаза.
Никуда он не уходил, ее друг, тролль-Охотник Карлссон. Всё это время он был здесь. Только глубоко-глубоко.
Тихо, так тихо, что даже Хищник не услышал, Катя шепнула:
– Возвращайся. Всё кончилось.

Ее спасла невероятно быстрая реакция Хищника. Он успел выхватить ее за долю секунды до того, как с деревянным стуком соединились ладони Карлссона. А в следующее мгновение на Карлссона всеми своими двумястами пятьюдесятью килограммами рухнул Скаллигрим. Кровать у старпома Эрика была крепкая, но такого напора не выдержала. Развалилась с треском.
Из-под руки Хищника Катя с каким-то отстраненным любопытством наблюдала, как в обломках добротной шведской мебели бьются два тролля. Она видела, как отлетела к стене и рассыпалась случайно задетая рукой Карлссона тумбочка. Как от удара его ноги в стене спальни образовалась вмятина размером с половинку футбольного мяча. Полметра левее – и такая же вмятина образовалась бы в прижавшемся к стене Диме.
Но Скаллигрим тоже был троллем, а не манекенщицей, поэтому держал братца своей жены крепко.
– Сейчас он успокоится,– по-шведски рыкнул Хищник. Одной рукой он прикрывал Катю, другой удерживал Карину: Карина не была бы Кариной, если бы не попыталась под шумок смыться.
Точно. Минуты не прошло – и Карлссон затих. Однако за эту минуту он причинил спальне Эрика не меньше вреда, чем взрыв небольшой динамитной шашки.
– Слезь с меня, медведь,– прохрипел Карлссон по-шведски.– Всё, уже отпустило.
Скаллигрим сполз на пол. Он тяжело дышал, ручищи, способные поднять джип, дрожали.
– Иди сюда, Малышка,– позвал Карлссон.– Иди, не бойся.
– Я не боюсь,– Катя выбралась из-под мышки Хищника и присела рядом с Карлссоном.
– Ротгар? – спросил Карлссон.– Где?
– Всё хорошо,– быстро сказала Катя.– Не беспокойся.
– Мы победили! – заявила Лейка, которая уже оправилась от испуга. Но подойти к Карлссону все-таки не рискнула.– Враг разбит и деморализован.
– Он… Вы его…
– Нет,– сказала Катя.– Он принадлежит тебе, Карлссон. Я позволила ему бежать.
– Напрасно… Но – спасибо. Кто меня… вытащил?
– Ты не помнишь? – удивилась Лейка.
– Они,– сказала Катя.– Дима с Лейкой.
– Второй раз,– пробормотал Карлссон.– Слышь, Скалли, кто бы мог подумать: два маленьких человечка уже дважды вытащили Охотника из рук самого Туат'ха'Данаанн Ротгара. Мы перед ними в долгу, Скалли. Не худо бы изловить какого-нибудь лепрекона и подарить им горшочек с золотом. Как считаешь?
– Золото нынче не в ходу,– сказал Скаллигрим.– А с Ротгаром мы еще наплачемся. Сегодня утром было самое время его прикончить. Он был совсем дохлый. Представляешь, Охотник, наша Малышка подсунула ему вместо себя баньши!
– Нет,– сказал Карлссон.– Не представляю. Но верю. Похоже, я проспал всё веселье.
– Нет,– возразила Катя.– Главное веселье – еще впереди. Только чур никого не есть! Договорились?

Глава сорок вторая
Свадебный пир! Приглашаются все!

Настоящий тролль может съесть всё. Исключением является лишь то, что он может выпить.

Среди мраморных колонн, украшенных цветочными гирляндами, стояли длинные накрытые столы. Где-то играла негромкая инструментальная музыка. Гости, несколько десятков элегантно одетых мужчин и женщин, стояли, беседуя, прогуливались, обменивались приветствиями.
– Рад вас видеть! Как добрались?
– Даже не спрашивайте. Такой тяжелый перелет. Хорошо хоть теперь организовали беспосадочный рейс из Окленда, прежде приходилось летать через Лондон…
– Сколько же мы не виделись, высокий ши? Лет сорок?
– Что вы, гораздо больше…
Все гости, собравшиеся в банкетном зале «Шератона», были из народа ши. Разумеется, почти все они были знакомы друг с другом, а очень многие даже состояли в родстве, однако все вместе не собирались, пожалуй, никогда. Последние сто – сто пятьдесят лет представители народа ши, расселившиеся по всему миру, старались держаться друг от друга подальше. Чем обширнее охотничьи угодья, тем легче кормиться, оставаясь незамеченными. Тем более что «естественных» врагов народа ши, например тех же троллей, с каждым десятилетием становилось всё меньше и меньше.
Всех гостей удивляло, а многих и оскорбляло отсутствие Ротгара, который не только не вышел встречать приглашенных, но даже не удосужился прислать кого-нибудь вместо себя. Впрочем, все были согласны: это вполне в духе Ротгара. Над залом витал ропот недовольных, расползались самые невероятные сплетни.
– …Ему как всегда на всех наплевать!

– …Он что-то затевает.

– …У меня в приглашении было написано – свадьба. Что это может значить?
– Рад вам сообщить, что свадьба – это такой человеческий ритуал, освящающий союз двух разнополых существ. Ха-ха-ха! Забавная идея, не правда ли?
– Люди вообще забавные существа, высокий ши.
– Забавные, но полезные.

– …Какая прелесть ваш костюмчик! Жан-Поль Готье, летняя коллекция?
– Обижаете – это моя собственная модель!
– Ах да, простите, как же я сразу не узнал этот изысканный и одновременно провокационный стиль…
– Ну вы и сказали – Готье! Да он – откровенный подражатель! На последней Неделе высокой моды в Милане он просто опозорился, представив целую линию украденных у меня фасонов…

– …Ох уж этот Ротгар! Меня беспокоит: что он задумал на сей раз?
– Понятия не имею. Я знаком с ним без малого шестьсот лет и могу засвидетельствовать, что он всегда был таким, знаете ли, эксцентричным авантюристом. В прежние времена его эксцентричность бывала весьма полезна…

– …А знаете: когда я выходил из машины, то, по-моему, видел самого настоящего огра. Представляете! В центре столицы цивилизованного государства.
– …Неужели они здесь еще остались? У нас в Канаде…

– Свадьба? Что за вздор? Наверняка какой-нибудь ритуал из древних.
– Нынешней молодежи, особенно Тил'вит'Тег, было бы полезно посмотреть на то, каким должен быть истинный ши.
– Вы что же, утверждаете, что Ротгар – наилучший пример для подрастающего поколения? Знаете, какое у него было прозвище, когда он был лет на семьсот моложе? Веселый Ротгар!
– Неужели? Но он же – истинный Туат'ха'Данаанн, потомок самой Богини Дану. Разве в этом есть сомнения?
– Разумеется, нет. Ротгара звали весельчаком вовсе не из желания унизить, уподобив его Тил'вит'Тег, Веселому Народу. Ах этот Ротгар, он всегда был такой затейник. Особенно в… Ну, сами понимаете. Знаю по личному опыту.
– Завидую его вкусу.
– О да. Вкус у него всегда был отменный. Мой младший брат пару лет назад виделся с ним – по коммерческим делам – и тогда с ним был некий Эдвард. Юный красавец из Тил'вит'Тег, безумно в него влюбленный.
– А-а-а… Тил'вит'Тег. Это несерьезно. У меня самого этих низших ши было – больше, чем цветов в этом зале. И всё же хотелось бы знать, что наш веселый Ротгар подразумевает под словом «свадьба»…

Между тем гости все чаще и чаще поглядывали на часы. Отсутствие хозяина уже вышло за рамки приличий. Многие заподозрили, а кое-кто даже высказал вслух, что вся эта история со свадьбой – весьма дорогой и чрезвычайно глупый розыгрыш. Но те из гостей, кто знал Ротгара получше, понемногу начинали нервничать.

– …Я заметил, вы тоже прибыли с охраной? Опасаетесь нашего гостеприимного хозяина?
– Не то чтобы я опасался… Но тайну я из этого не делаю – никакого доверия к Ротгару у меня нет. Это такой, мягко выражаясь, прохвост… Только то, что он одним из первых ши приехал в Россию, чтобы половить рыбку в мутной воде финансовых махинаций, говорит само за себя… А что думаете вы?
– Я? О нет, у меня нет причин не доверять Ротгару. Свадьба – не более чем забавная выдумка, наживка, на которую клюнули, как вы видите, многие. Ротгар несомненно что-то замышляет. Однако я не верю, что один Туат'ха'Данаанн пожелает навредить другому. Нас слишком мало, все мы связаны родством и общими деловыми интересами…
– Тогда зачем вы притащили с собой целый отряд секьюрити?
– Мне абсолютно не нравится этот отель. Крайне опасно собирать так много ши в таком неподходящем месте, тем более – в центре Стокгольма. Тут кишат люди… и огры. Я сам заметил двоих, подъезжая к отелю.
– Что вы говорите – огры? Любопытно. У нас в Коннеморе они не появлялись уже лет пятьсот. Я думал, они давно вымерли. Уверены, что это именно огры, а не какие-нибудь нищие?
– Уверен. Более того, говорят, их тут немало. Просто кишмя кишат.
– Они опасны?
– Ах, бросьте. Для таких, как мы, огры – не более чем причудливые реликты древних времен…

Внезапно музыка умолкла. Гости прекратили разговоры и дружно обернулись в сторону двери, ожидая появления хозяина.
Дверь распахнулись, и в зал вошла русоволосая миниатюрная девушка в белом шелковом платье. Девушка остановилась посреди зала и окинула взглядом гостей.
– Добрый вечер,– приветливо сказала она на не очень хорошем английском.
Никто не ответил. Присутствующие с недоумением смотрели на девушку.
Она была не из народа ши. Обычный человек.
– Добрый вечер,– повторила девушка.
Кто-то из гостей хихикнул:
– Действительно, вот и невеста. А где жених?
– Жених сбежал! Ха-ха!
– Свадьбы не будет!
– Но где же Ротгар? Я летел сюда через два океана…
– К сожалению, должна вам сообщить,– повышая голос, чтобы перекрыть возникший ропот, произнесла девушка,– что свадьбы не будет. Жених в последний момент передумал и сбежал.
В толпе послышались смешки.
– Давай, давай, малышка! – подбодрил девушку кто-то из гостей.– Давно мечтал услышать, что наш великолепный Ротгар струсил.
– Жениха нет! Но праздник не отменяется! – еще громче произнесла Катя.– А я, на правах брошенной невесты, взяла на себя смелость пригласить кое-кого из моих шведских друзей. Уверена, вы найдете общий язык, ведь вы знаете друг друга не одну сотню лет. Надеюсь, всем нам сегодня будет очень весело!
И обернувшись к дверям, Катя крикнула:
– Заходите, друзья!
И в банкетный зал вступили новые гости.
Первым вошел все еще зеленоватый, но уже прочно стоящий на ногах Скаллигрим с принаряженной Кунигундой и Нильсом; за ними – Лейка, в ошеломляющем вечернем платье за пятьсот долларов. На ее смуглом обнаженном плече лежала рука Карлссона. Следом – Дима, за спиной которого пыталась укрыться Карина, с ужасом понимавшая, что навсегда скомпрометирована в глазах всего эльфийского сообщества.
Впрочем, эльфы ее даже не заметили, потому что следом за первыми парами в зал ввалились тролли. Тут были практически все представители клана Скаллигрима и еще десятка три посторонних троллей, пронюхавших, что можно набить брюхо на дармовщинку.
Эльфы попятились, сбились в кучу. Кто-то полез за мобильником – названивать охране, кто-то попытался ускользнуть через запасной выход…
Вдруг все замерли, раздалось общее эльфийское «Ах!».
В самый центр свободного пространства в середине зала неведомо откуда спрыгнул Хищник. Оскалился, завертел головой – при виде такого количества доброй еды у него разбежались глаза.
– Желающие могут покинуть зал,– сдерживая смех, громко объявила Катя.– Силой я никого не держу.
Эльфы, похоже, ей не поверили. Часть из них явно перетрусила…Только часть…
– Ну, Малышка, заварила ты кашу,– негромко произнес Карлссон.– Сейчас начнется…
– Ты обещал! – напомнила Катя.
– Я-то обещал… Ты на сидов глянь…
Катя глянула. И поняла, что действительно может случиться нехорошее. Минуту назад зал был полон изнеженных вялых аристократов, но теперь всё разительно переменилось. Только сейчас Катя заметила, что значительная часть присутствующих очень похожа на ее несостоявшегося «жениха» Ротгара.
Еще неизвестно, кто тут кого съест…
Катя прикусила губу. Четверо эльфов, четверо стройных красавцев-блондинов в элегантных костюмах, выстроившись полукольцом, медленно приближались к Хищнику.
– Не смей,– негромко произнес Карлссон.– Назад. Ко мне.
Большое ухо Хищника дернулось. Он услышал. Но повиноваться Охотнику не спешил.
А большинство троллей, похоже, даже не сообразили, что происходит.
– Ух, не пора ли перекусить? – нарушив тишину, рявкнул дядюшка Ниссе.– Что-то я проголодался!
Тут многие эльфы словно очнулись и толкаясь, кинулись к выходам.
Впрочем, далеко не все ши ударились в беспорядочное бегство. Не менее двух десятков эльфов отступили вполне организованно. И кое-кто из них уходил с явной неохотой, ведь это только на первый взгляд численное превосходство было на стороне троллей. Большинство Туат'ха'Данаанн, не слишком доверяя Ротгару, прибыли в Стокгольм с вооруженной охраной. И сюда тоже пришли не безоружными.
И всё же гости-ши приехали на свадьбу, а не на битву. Скорее всего, именно поэтому они предпочли отступить. Так подумал Карлссон.
Катя ничего не подумала. Она просто облегченно перевела дух.
– Поймать бы парочку сидов – и на праздничный стол,– проворчал Скаллигрим.
Карлссон посмотрел на большого тролля – и тот отвел взгляд.
– Ну да,– проворчал он.– Я тоже испугался. Но от этого сидятина не становится менее вкусной.
Возбужденные тролли тем временем уже занимали места за столами. Там и без «сидятины» хватало выпивки и закуски.

Несмотря на несколько напряженное вступление, праздник явно удался. Все присутствующие, кроме, быть может, Карины чувствовали себя легко и непринужденно.
– Нет, ты мне ответь,– требовал Дима у Скаллигрима,– почему вы, бессмертные и могучие, живете, считай, в канализации? Почему?
– Ну, насчет канализации – это ты не прав,– возразил большой тролль.– Разве у меня плохой дом, а? Уютное просторное местечко. Ну-ка скажи: у кого еще есть такое отменное жилище?
– Всё равно это неправильно,– провозгласил Дима.– Вы, тролли, могли бы добиться большего. Завоевать себе достойное место под солнцем.
Скаллигрим шумно поскреб затылок.
– Ну мы ж не человечки. Мы не очень-то его любим, солнце это. Это вам бы всё – хвать, хвать. А нам много не надо. Покушать, конечно. И – чтобы нас не трогали. Вот вся философия.– И одним глотком всосал очередную бутылку пива.
– Вот поэтому,– важно произнес Дима слегка заплетающимся языком,– не вы, могучие и бессмертные тролли, а мы, как ты только что выразился, «человечки», стали доминирующей расой. Но ты не парься, Скалли. Мы о вас позаботимся! – Он покровительственно похлопал Скаллигрима по ручище.– Мы вас в беде не оставим! Тем более – враг у нас один!
– Один! – охотно согласился Скаллигрим, заглатывая еще пол-литра пива.– Смерть сидам!
– Смерть! – поддержал Дима, чокаясь кружкой с кулаком Скаллигрима. Кулак был больше кружки раза в полтора. Очередная бутылка пива спряталась в нем полностью – только горлышко наружу.– Смерть! Но не всем. А то это будет геноцид. Самых симпатичных мы оставим. На развод!
– Точно! – рявкнул большой тролль по-шведски.– Для утех и на пропитание! – Наткнулся на свирепый взгляд супруги и быстро поправился: – Только на пропитание. Исключительно! Что может быть вкуснее молоденького сида, а, братец? – обратился он к Хищнику.
Хищник оскалился и показал два растопыренных пальца.
– Ты чего? – не понял захмелевший Скаллигрим.– Чего это ты мне показал?
– Два сида,– пояснил сидевший рядом с Хищником Карлссон.
– А-а-а…

– Впервые вижу захмелевшего тролля,– по-шведски сказала Катя.
– Да-а… Мельчает наш народ…– пробормотал Карлссон и пригорюнился.
Сам он, впрочем, был трезв. Хотя существенно уступал Скаллигриму размерами. Однако, случись им схватиться всерьез, у большого тролля не было бы никаких шансов на победу.
– Слушай, когда это ты выучила шведский? – задала Кате давно вертевшийся на языке вопрос Лейка.
– Вот… Выучила. Вообще-то это подарок,– уточнила она.
– Да ты что! А как это?
– Так… От одного… друга.
– Ну ты, Катька, даешь! – не без восхищения объявила Лейка. И тут же, без всякого перехода, наклонившись к Катиному ушку: – Имей в виду, подруга: что там у вас с Димкой – меня не касается. Но Карлссон мой. Или мы больше не подруги.
– А как же Эрик? – насмешливо спросила Катя.
– А при чем тут Эрик? – ощетинилась Лейка.– Эрик – это Эрик. А Карлссон – это… это…
– …Это Карлссон,– закончила за нее Катя.– А ты – сексуальная маньячка. Я вообще скоро домой собираюсь. Я домой вчера звонила: ко мне, может, мама в понедельник приедет.
– К нам,– решительно заявила Лейка.– Ты ведь не собираешься от меня сбежать?
– Да куда я от тебя денусь! – засмеялась Катя.– Можем втроем поехать. Ты, Карлссон и я.
– Слушай, а как же Димка? – спросила Лейка.
– А что Димка? Димку можно с Ильей Всеволодовичем отправить. На машине.
– Уверена? – усомнилась подруга.– А если Сережин папаша чего-нибудь выкинет?
– Вряд ли. Мы им еще одного попутчика дадим. Вот его,– Катя кивнула в сторону Хищника.
– Слушай, а мы тогда на чем поедем? – озаботилась Лейка.– Знаешь, я как сюда добиралась? Так вот: больше я так не хочу!
– Может, нас твой Эрик отвезет? – предложила Катя.– А что? Будет у вас крепкая шведская семейка: ты, Карлссон и Эрик.
– Да ну тебя,– обиделась Лейка.– Знаешь, такие шуточки…
– О, а давай-ка, знаешь что – с байкерами поедем! – перебила ее Катя.– С ними точно весело будет.
– Ты их найди сначала, своих байкеров.
– Найдем как-нибудь. Скалли попросим. Его «агенты» их точно отыщут. Из-под земли достанут.
– Из-под земли – это у нас ты специалист,– Лейка скушала ломтик селедочки и заявила: – А все-таки хорошо мы оттянулись этим летом! Будет что вспомнить!
– То ли еще будет,– пообещала Катя.
– Эй, ты о чем, подруга? – заинтересовалась Лейка.– Что это ты задумала?
– Да так, подсказали мне одну идейку…
– Какую еще идейку?
– А вот…
Тут в кармане Лейки завибрировал мобильник Ильи Всеволодовича.
– О! – удивилась Лейка.– Номер шведский. Алё?
– Нет, его нет,– ответила она по-шведски.– Да. Могу. На! Это тебя! – она протянула мобильник подруге.
– Это кто? – спросила Катя.
– Какой-то полицейский. Сначала спросил Сережкиного папашу, потом тебя.
Катя взяла телефон.
– Слушаю,– сказала она по-английски. Этот язык был ей пока привычней шведского.
– Мисс Малышева? Я звоню по поводу вашего друга, Николаи И-ва-нов…
– Кого, простите?
– Николаи Иванов… Возможно, я не совсем правильно говорю его имя. Ваш соотечественник. Человек, которого вы обнаружили в бессознательном состоянии позавчера возле Скансена. Вы понимаете, о ком идет речь?
– Да,– Катя сообразила, что речь идет о Коле Голом.
– Есть проблема,– сообщил полицейский.– У него…
В это время дядюшка Ниссе решил произнести тост. Голос у дядюшки был преизрядной мощности, перекрывающий все прочие звуки.
– Простите, что вы сказали? – проговорила Катя.
– У вас что-то не в порядке? – осведомился полицейский.– Вы можете говорить?
– Вполне,– ответила Катя.– У нас тут маленький праздник… Презентация… Банкет.
– Так вот,– продолжал полицейский,– у вашего друга есть проблема…
Проблема, как выяснилось, состояла в том, что Коля Голый, которого поместили в шведскую больницу, несмотря на все усилия медиков, всё еще пребывал в бессознательном состоянии. Никаких перспектив на скорое выздоровление. И, что особенно печально, сумма его медицинской страховки, уже не перекрывала стоимость пребывания в клинике. Но выкинуть больного, пусть даже и чужестранца, не позволяло шведское законодательство. По крайней мере Катя именно так поняла то, что сказал полицейский.
«Не может ли Катя забрать своего соотечественника?» – поинтересовался полицейский.
«Не уверена, что у меня есть такая возможность»,– уклончиво ответила Катя. Но она знает, что мистер Иванов – вполне обеспеченный человек. И у него найдутся средства, чтобы оплатить лечение.
В таком случае не могла бы мисс Малышева подъехать в клинику и поговорить с финансовым директором?
Могла бы, ответила Катя.
В таком случае ее собеседник готов прислать за ней машину. По какому адресу?
– Точного адреса я не знаю,– сказала Катя.– Стремгатан, кажется. Могу выяснить. Это отель «Шератон».
– Ничего выяснять не надо,– ответил инспектор.– Где находится ваш отель, я понял.
В его голосе прибавилось уважения. Или Кате показалось?
– Когда прислать машину? Как долго продлится ваша презентация?
Катя поглядела на столы. На столах осталось немного. Тролли кушали очень хорошо, вернее, очень быстро.
– Думаю, уже через полчаса я могу уехать,– сказала она.
– Чего ему надо? – спросила Лейка, когда Катя закончила разговор.
– Коля Голый. Он всё еще в больнице. Без сознания. Надо ему помочь.
– Чем, интересно, мы можем ему помочь? – усомнилась Лейка.– Это же Швеция. Тут в больницах всё есть.
– Вот поеду и посмотрю,– сказала Катя.
– Поедем,– тут же уточнила Лейка.– Поедем все. Всё равно тут делать больше нечего. Ну эти тролли и жрать…

Глава сорок третья
Руна смерти

Тролль приходит к хирургу.
– Слышь,– говорит,– после автокатастрофы ты мне голову пришивал?
– Я,– подтверждает хирург.– Что, швы плохие?
– Нет,– отвечает тролль.– Швы хорошие. Голова не моя.

Машина, вопреки Катиным ожиданиям, была не полицейская, а самая обыкновенная. И управлял ею, как выяснилось, не полицейский, а служащий больницы.
Поехали втроем. Катя, Лейка и Карлссон. Дима тоже рвался, но его не взяли.
– Пить надо меньше,– назидательно сказала Лейка.
По дороге Карлссону стало нехорошо. Он как-то посерел и обмяк.
Даже водитель заметил, что дело неладно.
– Что с вашим другом? – спросил он у Кати.
– Болен.
– Я могу позвонить, чтобы нас встретил доктор и ему оказали помощь,– предложил водитель.– Чем он болен?
– Болезнь крови,– соврала Катя.– Очень редкая. Помощи не надо. Это приступ. Скоро пройдет.
Катя очень надеялась, что так и будет.
Однако к тому времени, когда они приехали, Карлссону легче не стало. Поэтому пришлось оставить его на скамейке в больничном парке. Кате стоило большого труда уговорить водителя, что медицинской помощи в данном случае не требуется. Это только представить, что будет, если у Карлссона, допустим, возьмут анализ крови…
В вестибюле их встретил представитель администрации. Сообщил, что больной в сознание не приходил. Но в целом состояние пациента улучшилось. То есть сначала имел место отек легких, отек мозга (если, конечно, Катя правильно поняла то, что сказал врач) и куча всяких мелких «неисправностей», но сейчас всё прошло, причем прошло удивительно быстро. Однако больной по-прежнему в коме, и энцефалограмма у него очень-очень плохая. В полицейском отчете этого нет, но специалисты полагают, что у больного, возможно, была остановка сердца. Причем достаточно длительная, чтобы мозг претерпел необратимые изменения. Не может ли госпожа Малышева внести ясность в этот вопрос?
– Нет,– ответила Катя.– Не могу. А можно нам посетить больного?
Оказалось, можно.

В палате было три койки. Две пустовали. На третьей лежал Коля. Его бритый череп успел прорасти белесой щетинкой. Борода вроде тоже отросла и выглядела неплохо. Сам Коля тоже выглядел неплохо. Дышал сам. Никакого кислорода. Но – в коме.
Катя решительно уселась на стульчик у кровати, положила руку на гладкий лоб между нашлепками датчиков.
– Что ты делаешь? – удивилась Лейка.
Катя не ответила. Закрыла глаза, попыталась прислушаться непонятно к чему…
Ничего не произошло. И ничего не привиделось.
Катя открыла глаза, посмотрела на Лейку. Лейка утирала слезы. Ей было жалко Колю.
Катя жалости не чувствовала. Только острое разочарование от того, что не удалось помочь.
– Скоро его друзья придут,– сказал шведский врач.– Сначала они лежали вместе, но потом друзьям стало лучше, и их выписали. К сожалению, они совсем ничего не помнят. И понять их трудно. Даже нашему переводчику. Я сожалею.
– Я тоже,– сказала Катя.– Пойдемте к вашему менеджеру. Лейка, ты останешься?
– Я тут посижу,– сказала Лейка.– Боже мой, как жалко! Какой мужик…
С администратором договорились быстро. Шведская сторона берет на себя доставку больного в Россию, причем если провести это по шведской схеме, то стоить это будет всего десять тысяч крон. Но ответственность за возможные осложнения Катя должна взять на себя. Кстати, кем она приходится больному?
– Сестра,– ответила Катя. Подумала и добавила: – Сводная. Деньги – сразу?
Нет, сразу платить было не обязательно. Главное, Катя должна подписать документ о том, что принимает на себя ответственность за последствия.
Катя подписала. Наверно, это было неправильно. Наверно, надо было посоветоваться с Колиными друзьями. Наверняка у Коли в Питере были друзья, родственники… Но Катя чувствовала себя ответственной за то, что произошло.
Выйдя из кабинета менеджера, она открыла сумочку, достала серебряную цепочку, которую подарила (как давно это было!) Коле на день рождения. Красивая цепочка. И руны получились тоже красивые. Райдо, руна Пути, и эйвас, руна Перехода. Руна Смерти, сказал баньши. Нет, ну такого просто не может быть. Это просто совпадение…

В палате Коли народу прибавилось. Пришли Шурин с Бараном.
А Лейка уже не плакала, а строила глазки. Но скорее – по инерции. Мордочка у нее была печальная.
Катя сказала, что подписала документы для отправки Коли домой.
– А чё – ты? – набычился Баран.
– А кто еще? Ты, что ли? – осадил его Шурин.– Ты уже с этими докторами побазарил. Чуть полицию не вызвали. Всё правильно, Малышка. Спасибо. Говори, чего надо. Мы всё сделаем.
– Да я пока сама еще не знаю, как и что…– Катя смотрела на Колю. Неужели, это всё-таки она виновата? Эта гравировка…
– Что лекаря говорят? Когда он очнется? – спросил Шурин.
– Ничего хорошего. Говорят, может, он вообще… Никогда. Говорят: возможно, что в мозгу необратимые изменения.
– Чё-то я не въехал. Это чё значит – необратимые изменения? – спросил Баран.
– Значит, что кончился наш Колян,– буркнул Шурин.– Абзац.
Лейка всхлипнула.
– Фигня! – мотнул башкой Баран.– Не верю! Голый встанет. Я его знаю. Он должен встать! Это, слышь, как в «Бригаде». Там этот, который каскадер, тоже лежал-лежал, а потом – о-па, очнулся!
– Это, братан, кино,– сказал Шурин.– В кино всегда в конце всё хорошо.
– Хрена себе – хорошо! – возмутился Баран.– Их там, типа, порезали всех!
В палату заглянула пожилая медсестра. Высказалась недовольно.
– Чё она сгрузила? – спросил Баран.
– Просила потише,– перевела Лейка.– Еще сказала: через десять минут они тут будут что-то такое делать с пациентом, поэтому нам предложено выметаться.
– Понятно,– пробормотал Баран.– Нет, ну вот ведь непруха… Всё из-за этой…– поглядел на Катю и смягчил выражение: – …суки! Найду – натрое порву!
– О-о! Нашлась! – Баран обратил внимание на цепочку, которую Малышка всё еще держала в руках.– Отдали шведы, да? А цепура его где?
Катя вопрос проигнорировала. Она думала.
Если действительно виноваты выгравированные ею руны, то, может, надо выгравировать что-то такое… отрицающее.
– Лейка, не знаешь, как отменить руну? – спросила она.
– Может, перевернуть? А зачем тебе?
– Надо. Нет, думаю, перевернуть – не подойдет…– Катя потерла пальцем пластинку.– Ладно, пошли отсюда.

Карлссона они нашли там же, где оставили. На скамейке. Но выглядел он получше.
– Здорово, братан! – приветствовал его Баран. (С Шурином Карлссон поздоровался молча.) – Ну чё, нашел должника своего?
– Нашел,– сказал Карлссон.
– А у нас, видишь что. Ты ушел, а мы, это… Ну, беда, в общем.
– Я знаю,– ответил Карлссон.
– Лейка, такси поймай,– попросила Катя.– В гостиницу поедем.
– В «Шератон»?
– Нет, в нашу. Шурин, вы где остановились?
– Так, у девчонок одних… местных.
– Телефон мой запишите, хорошо? Это мобильный и – в номере.
– И адрес сразу дай,– попросил Шурин.– А нашего я не знаю. Узнаю – позвоню. Бывай!
И они ушли. Здоровенные, в черной коже… Но какие-то потерянные.

Уже в такси Катя спросила:
– Карлссон, как можно отменить руну?
– Какую, кто резал?
– Руну эйвас. А резала я сама.
– Покажи.
Катя показала.
– Может, ее просто зачеркнуть?
– Нет. Если на дереве, можно было бы срезать, а с серебром – не получится. Металл всё равно будет помнить.
Некоторое время ехали молча.
На спину сиденья такси кто-то наклеил стикер «пацифик», самолетик в круге с надписью по-шведски: «Бог против войны. А ты?»
Лейка, сидевшей впереди, надоело молчать. Она повернулась и спросила:
– Слышь, Катерина, а помнишь, ты на банкете говорила про какую-то идею. Перед тем как из госпиталя позвонили. Что за идея такая?
– Да так, идейка,– наматывая на палец цепочку, пробормотала Катя. Ее мысли были заняты руной эйвас.– Скаллигрим подкинул. Организовать что-то такое вроде детективного агентства…
– Почему – детективное? – удивилась Лейка.
Катя не ответила. Она смотрела на стикер… Вдруг поняла, что нужно сделать. Открыла сумочку, достала косметичку, положила серебряную пластинку на зеркальце, взяла маникюрные ножницы, подождала, пока такси остановилось у светофора, и острием ножниц решительно процарапала на серебре вокруг грозной руны неглубокую бороздку.
Потом сбросила всё обратно в сумочку, откинулась на спинку, закрыла глаза – и увидела баньши. Баньши печально улыбался. Впрочем, иначе улыбаться он не умел…

…А в шести километрах от тронувшегося такси, в палате интенсивной терапии шведского госпиталя имени Олафа Святого у больного, зарегистрированного под именем Николая Иванова, человека, в жилах которого текла толика тролльской крови, дрогнули веки…
Конец второй книги